Глава 20

Пришла в себя я, когда муж нес меня на руках обратно.

— Как ты? — спросил он, заметив, что я открыла глаза.

— Хорошо, — честно ответила, прислушавшись к себе.

Чувствовала себя я действительно хорошо, только голова немного кружилась. Должно быть, все обошлось благополучно только благодаря драконей крови. Ибо головой я приложилась, как помниться, знатно. А от воспоминаний жуткой морды, что кинулась на меня из огня, меня снова пробрало жутью.

В голове у меня было много вопросов, но поскольку за нами шла целая толпа людей, я сдерживалась, пока не оказались в покоях.

— Прислать лекаря? — спросил Варун уже у самых дверей.

— Нет необходимости, все хорошо, — заверила я с улыбкой.

— Продолжайте гуляния, — велел муж, уже войдя со мной в покои.

— Уверен? — Варун явно напрягся.

— Да, — твердо кивнул муж.

Как только двери закрылись, и муж понес меня к ложу, я не выдержала:

— Что это было в храме? — ответом мне стало лишь напряженное молчание. — Кем был твой отец? Почему в огне, я увидела уродливого демона, который попытался на меня напасть, а в голове услышала отчаянный женский крик, советовавший бежать отсюда. Как демон попал в храм? Как такое возможно?

Спросила и задохнулась от ужаса, потому что знала, что возможно это лишь в одном случае!

— От частички души кого из богов идет твой род? — спросила, боясь и дышать.

— И тьма, и свет — все едино. Все грани Творца Всевышнего, — ответил муж, аккуратно положив меня на постель.

От более чем прозрачного ответа, кровь в моих жилах заледенела.

Значит, только его увидев, я не ошиблась с предположениями — дракон является порождением темного пантеона.

Твоя мать полюбила темного?

— Он ее полюбил, — сухо ответил дракон и принялся раздеваться.

Снял кафтан и повесил на стул, затем рубашку. Мне и хотелось бы отвернуться, или закрыть глаза, но я отчего-то боялась, что дракон оскорбиться.

А он не такой уж и худой, без своей темной одежды, плечи широкие, руки переливаются мышцами. Ниже, старалась не смотреть.

Огнеяр не спешил развивать разговор, по его заострившемуся лицу и холоду в глазах, видно было, что тема эта, ему глубоко неприятна, но я должна была все знать, раз уж я теперь часть этой семьи и на мне лежит немалая ответственность продолжения рода. Я имела право знать, чего мне здесь следует опасаться.

— А почему он меня пугает? Не хочет, чтобы его род продолжался? Почему?

Когда муж снял штаны, я таки не выдержала, отвернулась.

— Я все расскажу, обещаю. Но давай не сейчас. Не время — дракон сел на постель и нежно провел рукой по моему лицу. — Не бойся ничего. Моя кровь — надежная защита ото всех напастей и бед. Даже от моего огня защитит. Ляг на живот.

Я покорно перевернулась на живот, и муж начал расстёгивать крючки на платье.

Мне отчаянно хотелось говорить и говорить. Что угодно. Лишь бы не молчать и хоть немного отвлечь его от главного. Но я прекрасно понимала, что это лишнее, а потому, закусив губы, молчала.

— Приподнимись, — попросил Огнеяр, когда с крючками было покончено, я покорно исполнила, он аккуратно стянул платье вниз, считанные секунды и оно уже полетело на пол, а я осталась совершенно голой перед мужем.

Не успела, и смутиться этому, как его сильные, теплые руки легли на мои плечи и начали нежно их разминать.

— Не бойся. Прошу тебя. Просто позволь мне… Позволь мне все. Позволь сделать тебе хорошо. Ты не сгоришь, обещаю. Вернее, гореть ты будешь, но в ином пламени, в таком, без которого ты скоро и жить не сможешь. Поверь.

Ну, уж в том, что дракон, прожив свою огромную жизнь, стал искусным любовником, способным пробудить к страсти даже совершенно не желающее его тело, я не сомневалась. Страшно было даже представить со сколькими драконицами и девушками он свои умения оттачивал.

Сильные руки нежно щипали и гладили кожу, разогревая ее, делая чувствительной. Я расслабилась до такой степени, что мне просто жутко захотелось спать, ни смотря, ни на что. Последние двое суток в моей жизни, были просто невероятно насыщенными на тяжелые события. Глаза слипались, я удобно устроила голову на руках и наверно и уснула бы, если бы не почувствовала губы мужа на ягодицах.

С каждым прикосновением его поцелуи становились более жаркими, страстными. Он словно бы съесть меня хотел немедленно, но боли не причинял. Чуть вбирал кожу губами, ощутимо прикусывал ее, а потом проводил, поэтому же месту кончиком языка, заставляя меня вздрагивать от прилива приятных энергий, что плотным потоком проходили по позвоночнику и растекались по всему телу, делая его невероятно чувствительным.

Такая предательская реакция моего тела, снова заставила меня смутиться.

О, боги! Ну почему я так бурно реагирую на прикосновения мало знакомого человека, которого даже не люблю? Разве это правильно? Разве может служить мне оправданием то, что он мой муж теперь?

Когда язык мужа прошелся по складочкам меж ягодиц, я невольно сжалась от смущения. Ему, конечно, теперь все позволено, но это… Стыдно ведь позволять так ласкать себя незнакомцу! Пусть он и муж уже!

Но и запретить я ему это тоже не могу.

Дракон провел языком по складочкам, раз, другой, третий. Попытался раздвинуть их. Но я была слишком зажата.

Тогда он вдруг от души шлепнул меня ладонью по ягодице, я испуганно вскрикнула, нет, не от боли, от неожиданности и от мощного прилива будоражащей энергии, который последовал за шлепком. Дракон принялся кружить языком по горящей ягодице, вызывая во мне дрожь, а затем шлепнул по второй и стал, кружить языком и по ней.

Снова шлепал и снова вылизывал и так до тех пор, пока кожа моя не стала невыносимо чувствительной. А внутри, внизу, не стало мучительно больно от напряжения.

Я хотела попросить прекратить пытку. Хотела даже соврать, что мне больно, но дракон и сам вернулся к складочкам, которые вдруг намокли уже совсем не от его слюны. Но от прикосновений языка, которые просто обжигали, я снова зажалась, потому что ощущения были невыносимо острыми и ошеломляюще приятными. К такому, я была не готова.

— Перевернись, — приказал муж, хриплым, севшим голосом и едва я это сделала, ноги мои были подняты вверх, затем плотно прижаты ко мне.

Муж принялся за откровенные ласки, самого сокровенного и потаенного. Особенно уделяя внимание источнику женской силы. Кружил языком, вбирал в себя, целовал, дразнил легкими прикосновениями, и как бы я не смущалась и не держала оборону стыдом и отчуждением, в конце концов, мое тело сдалось. Даже не смотря насовсем не удобную позу, мне было невероятно хорошо. Я позволила энергетике страсти, что шла от мужа, свободно протекать по мне. Зажигать каждую свою клеточку,

Я не сдерживала стонов, даже если и хотела б, не смогла бы сдержать переполнявшие меня эмоции и чувства. Но самое ужасное было в том, что я знала, что дракон прав. Тело мое, сейчас запомнит, как ему хорошо с этим мужчиной и обязательно захочет еще, помимо моей воли и моего разума. И будет отвечать ему с каждым разом все легче и легче. Так было с Михалом, так будет и с Огнеяром.

Когда мои чувства и эмоции достигли пика, муж опустил мои ноги, чуть потянул меня на себя, закинул мои ноги себе на талию, встал на колени, нависая надо мной, я почувствовала, как его уд уперся в мою плоть, невольно зажмурилась, затаила дыхание, но все произошло за секунду.

Резкий толчок и я ощутила разрыв тонкой преграды, щемящую боль и то, как фаллос мужа проходит глубже.

И вот это было уже по-настоящему больно, тело мое совсем не привычное к вторжению, болезненно сжалось, но муж продолжил движения, причиняя мне жуткую боль. Я закусила губы, чтобы не кричать. Вцепилась руками в подушки так, что их ткань затрещала.

— Расслабься и потерпи чуть-чуть. Скоро будет легче, — прошептал муж, чуть снижая темп.

— Не могу расслабиться, больно, — прохрипела я, едва сдерживая слезы.

Хотела добавить, что у него слишком большой для меня, но не стала. Меньше, он его все равно не сделает.

Муж совсем прекратил движения и подарил мне нежный, чувственный поцелуй. Затем, еще и еще. Воспользовавшись небольшой передышкой, я старалась ему отвечать тем же, чтобы максимально расслабиться, боясь, что если буду напряжена, то не смогу зачать.

Губы дракона были сочные, мягкие, сладкие, дарили нежность, любили. Совсем как губы любимого Михала. В теплой речке, или под широкой кроной двух сестриц берез, растущих средь дубовой рощи. Как же эти губы пьянили! Какую головокружительную смелость они мне дарили.

Обняла широкие плечи, выгнулась, плотнее прижимаясь теснее к сильному телу, не сдержала сладкого стона.

— Ты моя, Веда! Моя! Слышишь! — разгневанно прорычал муж и, сжав пальцы на моей шее, заставил испуганно распахнуть глаза и захрипеть от нехватки воздуха и смертельного испуга.