Глава 12

Глава 12

Дни бежали ленивой чередой. Вот уже закончился Сенокос, наступил Урожай. В Шалрейн прибыли торговцы из разных земель Видимого Мира. Лилли восторженно рукоплескала знаменитым менестрелям с медовыми голосами. Боровир неустанно сопровождал ее повсюду. Его крепкая рука ограждала Лилли от жадного любопытства толпы. К Урожаю ее положение стало заметным и живот уже сильно выпирал под тонким эльфийским шелком нарядного платья.

Однажды, вскоре после того, как Лилли появилась в доме эльфов, глава клана Яновир навестил гостью в ее покоях, и они целый час провели за разговором на балконе, куда услужливая Рогнеда принесла два кресла. Лилли рассказала эльфу свою историю. О том, что она прибыла в это время случайно, под действием мощного ритуала Жизневорота. Поведала о своей «прошлой» жизни в Розенгарде, о потерянной сестре Морвенне и об оставленном муже. Яновир внимательно слушал, не прерывал. Когда Лилли закончила рассказ, устремил на нее пристальный взор синих глаз и спросил: желает ли она и дальше быть гостьей их клана? Лилли кивнула.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться, нахлис! Здесь ты под защитой и твое дитя, когда родится, станет полноправным членом нашего клана. Как с давних времен повелось у эльфов: ребенок, рожденный в стенах этого дома, становится членом семьи.

—Я благодарна за оказанную мне честь, лан Яновир, но должна вернуться домой. Мне нужно спасти сестру и воссоединиться с мужем. Я не могу растить ребенка одна. У людей так не принято. Скажи, есть ли в Шалрейне опытные маги, способные вернуть меня назад?

Яновир нахмурил тонкие брови, задумчиво посмотрел в даль и промолвил:

— Разве что магистр ордена Ясина опытный маг Орлевир способен на такую сильную магию. Но он давно живет на Рваных Островах, куда нелегко добраться. Студень уже не за горами и несет холодные ветры, раздувающие волны Бескрайнего моря. Корабли не выйдут в плавание до Возрождения.

— Я могла бы достать лодку с парусом и добраться до Рваных Островов. Я умею плавать и не боюсь воды, - резко возразила Лилли. В ее глазах блеснул огонек надежды.

— Ты плавала в реке, а здесь бурное море, полное ледяной воды. Ни один из смертных не выйдет в море в такую пору. Жди, когда придет Возрождение. Тогда и вернемся к этому разговору.

Яновир поднялся, отвесил легкий поклон и вышел. Лилли горестно вздохнула. Уже четвертая луна, как она живет в Шалрейне. Скоро родится ребенок. А ее муж пребывает в безвестности. За это время Лилли перерыла все книги в доме Яновира, пыталась отыскать заклинание, способное вернуть ее назад. Ничего! Может, она смотрела не те книги? Наверняка у старых магов, что живут на Островах, есть знания, как обращаться со временем. Лилли упрямо сжала губы. Она не будет советоваться с Яновиром. В городе найдется смельчак, готовый за кошелек с золотом отвезти ее на Острова в любую погоду.

***

На исходе Студня, когда ледяной ветер рвал в клочья прибрежные волны, затягивал улицы мерзлой паутиной, пронзал до костей, Лилли родила дочь.

В камине жарко полыхали дрова, возле душной кровати, где лежала роженица, на цыпочках передвигались белые тени и шепотом переговаривались на смеси эльфийского и людского:

— Мирнин нахлис лирин (бедняжка людка настрадалась), — бормотала Фенелла. Нахмурив светлые ниточки бровей, она жалостливо смотрела на красное от натуги лицо Лилли.

— Уже скоро, лейна! – по-людски отвечала повитуха – эльфийка с длинной темной косой и заостренными кончиками ушей. Повитуху выбирали долго и вдумчиво. Людки и эльфийки рожали по-разному. У эльфиек и схваток почти не было, и рожали они легко и быстро. Эльфийские повитухи по большей части пели баллады и развлекали роженицу до появления младенца.

Дривелла, повитуха Лилли, приняла немало людских детей и привыкла к воплям и перекошенным лицам терпеливых людок.

— Скоро уже, милая Дривелла? – пыхтела Лилли в передышках между болью, рвущей на части ее бедное тело.

— Потерпи немного, моя голубка. Еще чуть-чуть — и появится твой ребеночек.

— Отчего я не родилась эльфийкой? Лежала бы спокойно и вела беседу. За что Небесная Волшебница наделила людок такими муками?

— Слыхала я, что не Хранительница тому виной, — вмешалась Фенелла. – Много веков назад одна людка отвергла настойчивые ухаживания Первого Мага Хилара. Он разгневался и повелел, чтобы впредь до скончания времен все людки рожали детей в изнурительных муках.

— Один вред от этих Первых, — проворчала Лилли и сморщилась от новой боли. Казалось, ее чрево рвет на части что-то большое и злобное. – Мою сестру похитили Первые. Я рожаю не дома, а тролль знает где. Мой муж, верно, считает меня погибшей и понятия не имеет, что у нас будет ребенок. Мои приемные родители сгинули где-то в Сумрачном лесу. Я не знаю свою мать. А мой отец подло бросил нас на произвол судьбы… — А-а-а!

Боль крутила, выворачивала, гнула, сжимала. Она не справится. Не выдержит. Умрет. Так ей и надо. Нечего было сломя голову бежать из Розенгарда… Ее лицо исказилось от боли, пальцы вцепились в кровать, она захлебнулась криком … и внезапно почувствовала облегчение.

— Горлинка моя, — воскликнула повитуха, вынула из Лилли красное сморщенное существо и от души хлопнула его по липкой попе.

—А-а-а! – заорало существо и сморщило маленькую рожицу.

— У тебя дочь, нахлис! – благоговейно прошептала Фенелла. – Счастье и долголетие клану, в чьем доме родится дочь.

Лилли тяжело дышала, откинувшись на мокрую подушку. Не было сил подняться и взять на руки дочь. Легкая улыбка скользила на ее губах. Она протянула руку и прошептала:

— Моя горлинка!

Повитуха перерезала ножом пуповину и обернула новорожденную в одеяло из тончайшей шерсти. В покоях Лилли уже стояла колыбелька из белого дерева, украшенная изысканной резьбой с изображением волшебных рун. Руны защищали младенца от дурного сглаза, от болезней и горестей. Девочку положили в колыбельку, и Фенелла тут же склонилась над ней. Длинные волосы эльфийки опустились до самого пола.

— Как ты назовешь дочь, нахлис? – спросила она у Лилли.

— Лорелея, — выдохнула Лилли.

— Это эльфийское имя.

— Я знаю. Аурелия сказала, что в моих жилах течет эльфийская кровь. Пусть эльфы берегут и защищают мою дочь.

— Да будет так! – Фенелла выпрямилась и промолвила:

— Ты родила дочь в нашем доме. Благословила его. Проси, чего хочешь, Лилли. Я все исполню.

Лилли мрачно усмехнулась. Больше всего на свете она хотела вернуться домой вместе с дочерью. Но даже эльфам не под силу перенести ее на сто лет в будущее.

— Помоги мне купить лодку, лейна! Хочу отправиться на Рваные Острова.

— Ты повредилась рассудком, нахлис! – вскричала Фенелла. – На улице Студень. Ты только родила, а твой младенец вот-вот запросит молока. Отправить тебя сейчас в море – все равно, что погубить.

Маленькая Лорелея, будто услыхала слова Фенеллы, истошно заорала в колыбели. Повитуха взяла ее на руки, поднесла к Лилли, приложила к груди.

Лилли ощутила, как ее набухшую грудь сжали крохотные губы, а через мгновение ребенок вновь заплакал.

— У нахлис нет молока, лейна Фенелла, — покачала головой Дривелла.

— Как нет? – воскликнула Лилли, прижимая к груди дочь. – Что мне делать? Я должна кормить мою малышку.

Фенелла взяла в руку бронзовый колокольчик и от души позвонила. Дверь приоткрылась и заглянула служанка Лилли Рогнеда. Ее глаза сверкнули, губы улыбнулись:

— У нахлис Лилли ребеночек! Слава Небесной Волшебнице! – она всплеснула руками.

— Прекращай болтовню. Надень плащ и сбегай на Цветочную улицу за людской кормилицей. Она живет в клане Серовира. Возьми это – отдай лейне Вирнелле.

Фенелла сняла с пальца кольцо с темным камнем и отдала Рогнеде.

— Когда забираешь из дома слугу, полагается щедро заплатить, — пояснила она изумленной Лилли.

Рогнеда присела и выбежала за дверь. Лорелея орала во весь голос.

— Потерпи, звездочка моя! – шептала Лилли. – Скоро будет молоко. Ты насытишься и уснешь.

Она положила на живот малышки ладонь и прошептала заклинание. Девочка перестала кричать, вздохнула и засопела.

— Нахлис – ведьма? – прищурилась повитуха.

— Совсем немного, — оправдалась Лилли. – Я – зельеварка.

Фенелла прикусила губу, сверкнула глазами.

Глава Совета запретил людским магам и ведьмам вход в Шалрейн. С тех пор, как пару веков назад людские маги опутали город сетью заклинаний и пожелали изгнать эльфов.

Черные глаза Дривеллы загорелись любопытством. Она вглядывалась в Лилли, желая найти в ее потном лице и усталых глазах искорку магии.

— Отчего же ты, нахлис, не использовала магию, чтобы облегчить боль? – выдохнула она, уже предвкушая, как разнесет весть по всем домам Шалрейна.

— Прости меня, лейна! – взмолилась Лилли, глядя в глаза Фенеллы. – Я вытерпела все страдания, уготованные людским женщинам, но не смогла глядеть, как моя Лорелея мучается от голода.

— Чего уж там! – отмахнулась Фенелла и повернула строгое лицо к повитухе. – Дривелла, во имя Ясина, Небесного Хранителя, прошу тебя никому не говорить о Лилли. Ее судьба и так нелегка.

Она опустила руку в карман белого шелкового платья и вынула небольшой кошелек, туго завязанный серебряным шнурком.

— Здесь десять золотушек. Хватит купить небольшой дом с садом.

— Ты платишь мне за молчание, лейна? – скривилась Дривелла. Теперь в ее глазах плескалась злоба.

— За тайну! Если расскажешь о Лилли, погубишь не только ее, но и новорожденную Лорелею.

— А твой клан с позором изгонят из Шалрейна, — усмехнулась повитуха. – Забери свое золото, лейна. Завтра о нахлис узнают во всех домах нашего города.

Лилли положила дочь на кровать, оперлась руками и тяжело села. Дривелла бросила на нее испуганный взгляд и попятилась к двери.

Нежные голубые глаза Лилли потемнели от ярости, лицо перекосилось, губы растянулись в злобной усмешке:

— Только попробуй рассказать обо мне, негодяйка!

Лилли встала с постели – лицо исказилось болью – и медленно направилась к повитухе. Длинная рубашка спадала до голых ступней, мокрые волосы тяжелой паклей упали на спину. Она подняла руки и крикнула:

— Отныне любое твое слово, сказанное обо мне, Лорелее или о клане Яновира, падет тебе на голову грозным проклятием. Ты, твои близкие, твои потомки до пятого колена будут погибать в муках от страшных болезней и род твой иссякнет!

Лилли резко взмахнула руками, повитуха побледнела, застыла каменным изваянием, потом очнулась и выскочила за дверь. Когда стук подошв Дривеллы растворился в глубине башни, Фенелла разразилась звонким смехом. Ее тело дрожало и сотрясалось от нервного смеха. Она притянула к себе Лилли и крепко обняла:

— Ты, нахлис, истинный подарок моему дому. Никогда мне еще не было так весело, как сейчас. Ха-ха-ха!

Лилли прижималась к эльфийке и тяжело дышала. Ее до сих пор трясло от мощного выброса магии. За хохотом они едва расслышали робкий стук в дверь.

— Лейна, я привела кормилицу.

Вошла Рогнеда, укутанная в плащ из темного меха. Она втолкнула в дверь невысокую людку с румяными щеками и полным, необъятным телом.

— Люсия кормит близнецов, но молока у нее и на малышку Лорелею хватит.

Кормилица окинула комнату цепким взглядом. Сбросила на руки Рогнеды накидку из козлиных шкур и устремилась к ребенку. Взяла малышку на руки, расстегнула лиф платья и поднесла Лорелею к груди. Ребенок довольно зачавкал.

— Мне пора, дорогая Лилли, — Фенелла отстранилась и мягко улыбнулась. – Спустишься к ужину?

— Нет, лейна. Можно я поем в своих покоях?

— Конечно! Рогнеда принесет тебе все, что пожелаешь.

И Фенелла с легкой улыбкой на сдержанном лице вышла из комнаты.