Глава 24

Глава 24

Деревню Садоводов — пристанище розенгардцев окружал высокий частокол, собранный из сосновых бревен с заостренными концами. Вход закрывался крепкими воротами, которые охраняли вооруженные мечами стражи. По углам частокола разместились сторожевые башни с лучниками. Не деревня — крепость.

Персиваль высадил Морвенну поблизости от ворот на цветочном лугу, где сонно паслись рыжие коровы. Разглядев парящего над лугом дракона, коровы с громким мычанием разбежались по лугу.

Морвенна осторожно спустилась по драконьей лапе и тревожно уставилась на ворота.

— Здесь те, кто остался. Многие покинули Долину Роз. После победы над Нармусами война не закончилась. Пришлось отбивать атаки троллей, которых науськивал твой злобный братец Августус. Тогда розенгардцы и построили забор, — пояснил дракон. — Иди! Чего ты ждешь? Или не соскучилась по мужу?

— Я боюсь, Персик! Посмотри на меня. Примет ли он меня такой? Мне страшно увидеть боль и жалость в его глазах, которые раньше с восхищением глядели на меня.

— Он ждал тебя десять лет. Увидит – обрадуется.

Морвенна тяжко вздохнула. В замке она отыскала свою бывшую спальню. Из мебели там остался один пыльный сундук. Видно, остальное Августус сжег в камине. В Студень замок превращался в ледяной склеп. Обогреть его и в лучшие времена было не просто.

Морвенна нашла в сундуке свои старые платья, кое-как переоделась и причесала волосы. Зеркала не было. Она посмотрелась в мутное оконное стекло. Радости это ей не прибавило. Странно. Еще недавно казалось, что главное – выбраться из Пещеры Чар. Но теперь, перед встречей с мужем, ей вдруг захотелось быть красивой.

Она прикоснулась к лапе дракона, глянула в его желтые глаза:

— Не жди меня, Персик! Лети домой. Ты и так много сделал для нас с Лилли.

— Что будешь делать с сестрой? Отправишься на поиски? – буркнул дракон. Он рассердился, когда узнал, что Лилли бросила Морвенну и исчезла из замка.

— Я не буду искать Лилли, - ответила Морвенна и моргнула. В ее глазах блеснули слезы. – Она покинула меня, чтобы найти дочь. Как я могла ей помешать? Моя вина, что Лилли рассталась с дочерью.

— Твоей вины здесь нет. Ты сделала, что могла, чтобы уберечь ее от Пещеры Чар. Лилли сама решила покинуть Розенгард и отправиться вслед за тобой. Она выбрала свою судьбу и стала темной ведьмой. Может, и к лучшему, что она покинула Долину Роз. Сколько горестей пришлось вынести жителям твоей Долины! Еще одна темная ведьма — это уж слишком!

Морвенна кивнула и задумчиво посмотрела на дракона.

— Скажи, почему ты не помог розенгардцам, когда они были в осаде? Ты с легкостью мог освободить Розенгард от врагов. Немного драконьего пламени – и моим людям не пришлось бы голодать.

Персиваль сердито фыркнул огненными брызгами. Трава вокруг дракона воспламенилась и тут же потухла.

— Ты же знаешь: мы — драконы не вмешиваемся в дела смертных рас. К тому же меня никто не просил о помощи.

— Не понимаю, - сморщила лоб Морвенна. — Я оставляла драконье зеркало своей горничной Дженни. Почему она не позвала на помощь?

— Не могу знать, - отмахнулся дракон. — Как бы то ни было, ты можешь войти в ворота и спросить у нее, если она еще жива.

Он медленно развернулся и тяжелыми скачками побежал по лугу, сминая траву. Когда Персиваль оттолкнулся от земли, замахал крыльями и взмыл в небо, Морвенна крикнула:

— Как мне позвать тебя, если будет нужна помощь?

Дракон на лету дернул хвостом и что-то золотистое, сверкающее упало с небес на землю. Морвенна наклонилась и подняла блестящую чешуйку с драконьего хвоста. Персиваль подарил ей новое зеркало. Она улыбнулась и послала улетающему ящеру воздушный поцелуй. Старый друг не оставил ее без подмоги. Будет нужно — вновь придет на помощь.

Она бережно обернула чешуйку краем плаща и поспешила к воротам. Перед закрытыми воротами стояли два стража со скрещенными пиками.

—Кто ты и зачем идешь в Новый Розенгард? – спросил один из стражей, белокурый люд невысокого роста.

Морвенна пригляделась: что-то знакомое почудилось ей в лице стража. Казалось, она раньше видела эти черты: узкие голубые глаза под светлыми бровями и тонкий, длинный нос, загорелое лицо, гладкие волосы до плеч. Только этот старше. В уголках глаз тонкая сеть морщин, скулы острее, горькая складка у тонкогубого рта. Дыхание сперло, с губ сорвался крик:

—Мариус!

Она неловко бросилась на шею стражу. Тот нахмурился и твердой рукой отстранил незнакомку.

— Не узнаешь меня? – она уже улыбалась, по щеке катилась слеза. – Я – Морвенна.

Он отшатнулся, сощурил глаза, губы растянулись недоверчивой улыбкой. Пика выпала из рук, страж схватил ее за плечи и крепко прижал к себе.

— Морвенна! Ты жива!

Второй страж, юный рыжеволосый люд с насмешливым взглядом замер, услышав знакомое имя:

— Леди Морвенна? Мы думали, вы мертвы. Уже и не ждали, - смущенно бормотал рыжий.

— Чего стоишь, Филипп? Открывай ворота, - гаркнул Мариус. — Леди Морвенна вернулась.

Филипп отставил пику и бросился отворять ворота. С силой навалился на тяжелую створку, и она медленно поползла внутрь. Мариус обнял Морвенну за плечи и повел в новую обитель розенгардцев.

— А Лилли жива? – тихо спросил он, едва они вошли, и ворота за ними закрылись, оставив снаружи ошеломленного Филиппа.

— Жива, - ответила Морвенна и посмотрела в знакомые, родные глаза друга детства. Ей показалось, он немного смущен.

—Где она? Почему ты одна?

— Это долгий разговор, Мариус. Я расскажу тебе о Лилли. Только проводи меня сперва к лорду Варгу. Он в добром здравии?

—Трудно сказать, миледи, - нахмурился Мариус. — Много воды утекло за прошедшие годы. Я еле узнал тебя. Ты так изменилась. Варг тоже многое пережил. Мы все в Новом Розенгарде думали, что ты и Лилли мертвы. Один Варг долгие годы ждал тебя и надеялся на новую встречу.

Морвенна глядела по сторонам – сердце колотилось от боли. Вроде, все было, как прежде. Дома с яркими крышами, густые сады за дырявыми плетнями. Гомон домашней птицы, перелай собак, ржание лошадей в конюшнях. Запах сладких персиков и груш вперемежку с вонью навоза. Деревня шумела, клокотала, звенела сотнями голосов, звуков, ароматов. Как раньше. Только по-другому. Вместо алой одежды на селянах серая, поношенная. Добротные кожаные башмаки сменили грубые деревянные. Женщины не в вышитых белоснежных рубашках, а в грубых льняных. Волосы забраны не кокошниками, а платками. Глаза суровые, лица хмурые, усталые.

Морвенну не узнавали. Никто не здоровался, не кланялся. В простом платье из черной саржи и унылом сером плаще она смотрелась чужеземкой, случайно очутившейся в убежище розенгардцев.

— Мы пришли. Варг поселился в доме у старой Фейлы, - Мариус махнул в сторону небольшого домика, сплошь увитого диким виноградом. На крыше – потрескавшаяся черепица, крыльцо слегка завалилось, дорожка густо заросла клевером. Огород возле дома засажен капустой и фасолью. Румяные яблоки осыпались и раскиданы по траве. Мариус дернул скрипучую калитку и пропустил Морвенну на подворье.

Она сжала руками полы юбки и осторожными шагами пошла вперед. Каждый шаг приближал ее к неизвестному, к границе, за которой ее ждало будущее. Любовь или отчаяние. Радость или боль. Она плыла по мягкой траве, считала шаги и с опаской глядела на хлипкую дверь, загораживающую от нее мужа.

Мариус прошел вперед, стукнул в дверь и хрипло рявкнул:

— Фейла, Варг, встречайте гостей.

Послышались шаги, открылась дверь и Морвенна увидела его. Лицо, которое долгие годы являлось ей во сне, но со временем стерлось из памяти, утонуло под толщей пережитых страданий, когда лишь тусклый огонек надежды мерцал в затуманенной голове. Надежды когда-нибудь встретиться с ним. Слиться в объятиях, вдохнуть родной запах, почувствовать на губах вкус его поцелуя, ощутить биение сердца и привычную дрожь в ногах.

Он стал другим. Тусклые глаза устало глядели из-под серебристых бровей, твердый подбородок спрятался в седой бороде. Лысая макушка, потемневшая от жаркого солнца. Морщинистая шея и ссутулившиеся плечи.

—Я не сплю? Это ты? – прошептал Варг и протянул к Морвенне худые руки, торчащие из грубой холщовой рубашки. Он дотронулся до ее волос, провел шершавыми пальцами по мокрой от слез щеке. Резко дернулся вперед и крепко прижал к себе ее вздрагивающее тело.

— Это я, любимый. Я жива. Я вернулась. Больше никогда тебя не покину, - твердила она, пока он целовал ее лицо, волосы, руки.

— Я верил, что ты жива. Знал, что вернешься.

— Прости, что долго. Что не сказала. Не попрощалась.

— Давно простил. Ради этой встречи, чтобы увидеть тебя вновь, обнять, прощаю все годы, прожитые во мраке разлуки.

Они обнимались, целовались, говорили, ощупывали друг друга, улыбались, плакали. Не видели, как открылась калитка и мало-помалу на подворье старой Фейлы начал стекаться народ. Заходили, становились поодаль, глядели, удивлялись, радовались. Кто-то рыдал, другие смеялись. Наконец, раздался звонкий крик:

— Леди Морвенна вернулась! Розенгард снова будет нашим!

Крик утонул в громких возгласах, бурной рекой затопившей подворье. Варга и Морвенну окружили. Каждый желал подойти ближе, потрогать край платья, поцеловать руку, получить в ответ благодарный взгляд и доброе слово. Скромное подворье трещало, гудело, смеялось. Казалось, вместе с Морвенной, вернулись надежда и радость.

— Стойте! Прекратите орать! - неожиданно громко рявкнул Варг, распрямил плечи и окинул толпу прежним грозным взором.

— Миледи устала. Ей нужен отдых, вода и пища. Она передохнет, а завтра все расскажет. Пусть завтра каждый, кто хочет встретиться с миледи приходит сюда и встает в очередь.

— Миледи, в Розенгарде засел колдун-самозванец, - крикнули из толпы. — Надо-бы выкурить его оттуда и вернуть замок.

Морвенна улыбнулась мужу и одарила собравшихся розенгардцев теплым взглядом:

— Розенгард снова наш. Мы с Лилли изгнали колдуна. Можно возвращаться в замок. И мне нужна ваша помощь, чтобы его восстановить.

Снова посыпались радостные крики. Все принялись обниматься, хлопать соседей по плечам. Бурная радость охватила толпу. Кто-то крикнул:

— Эй, Перикл, открывай амбар. Тащите столы, стулья, посуду. Медовуху и яблочный сидр. Устроим пир. В честь леди Морвенны и нашего Розенгарда!

Гном Перикл стоял позади остальных и громко хлюпал покрасневшим носом. Рука плотно сжимала связку ключей, привязанную к кушаку. Морвенна вернулась. Можно снова наладить хозяйство. Распахать поля, посеять пшеницу и рожь. Наполнить казну.

К Морвенне протолкнулись рыцари: совсем старый сэр Борхес опирался на длинный посох. Крепкие, добродушные сэр Верден и сэр Борнемут, одетые, как селяне. Морвенна крепко обняла каждого, рассказала вкратце, как они с Лилли победили Августуса. Потом спросила:

— Я не вижу сэра Глендора и сэра Вильяма. Где они?

Борхес тяжко вздохнул и тихо ответил:

— Вильям и Глендор пали в битве с врагами. Их души покоятся по ту сторону Мертвой Реки, а их отвага навсегда останется в памяти нашей.

— Наши потери велики, миледи, - продолжил Верден. — Многие полегли на замковом поле. Их трупы сожрали вороны, а их кости погребены под сенью Сумрачного леса. Маг Августус позволил нам забрать раненых и похоронить мертвых. Мы всегда будем помнить тех, кого потеряли в Великой Битве.

— Да убережет их души Небесная Волшебница! – сказала Морвенна и провела ладонью возле лица.

Подворье понемногу пустело. Народ разошелся по домам: собирать припасы для общего пира. Варг обнял Морвенну и провел в дом. Фейла, сгорбленная людка с клюкой и добрыми светлыми глазами, поклонилась и ушла на подворье. Варг запер дверь, привлек к себе жену, и они слились в долгом объятии. Осторожно, не торопясь, раздевали друг друга. Поцелуями, робкими прикосновениями заново узнавали других себя. Не жадно и страстно, как прежде, но чутко и нежно любили друг друга. И когда наступил момент наивысшего наслаждения, Морвенна широко распахнула глаза и замерла. Она вспомнила все. Жар тел растопил лед отчуждения и вернул любовь.

Утром, едва забрезжила заря и заголосили крикливые петухи, Морвенна проснулась и нежно поцеловала мужа:

— Не знаю, сколько нам суждено быть на этой стороне, любовь моя, но до самого последнего вздоха я желаю быть рядом с тобой.

— Клянусь Хранительницей, я никогда не желал иного, любимая! – ответил Варг и крепко поцеловал жену.