Глава 10

Глава 10

— Дочка, подожди, не так быстро! – Лилли запыхалась, ей было трудно поспевать за быстроногой Лорелеей.

Они поднимались по крутой лестнице из белого мрамора на самый верх горы Фалес к храму Ламелии. Лорелея, рыжая, зеленоглазая, тонкая девочка десяти лет уже почти обогнала невысокую Лилли ростом и живостью. Юркая, с живым умом и лукавством, она вечно перечила матери, все норовила делать по-своему. «Ты избаловала девочку, нахлис Лилли», — твердили чопорные эльфийские матроны. «У Лорелеи нет дома, нет отца, пусть хоть от матери видит любовь и ласку», — оправдывалась Лилли, защищая дочь.

Лилли остановилась, чтобы отдышаться. С яркого синего неба нещадно палило жаркое солнце. Внизу, под горой, распростерся беломраморный эльфийский город Шалрейн. В солнечных лучах город эльфов казался призрачным, эфемерным. Белоснежные башни, оплетенные мраморным кружевом, плыли в золотистом мареве, качались на волнах прозрачно-чистого воздуха, сладкого и мягкого, как нежные лепестки лилии, цветы которой украшали храм Ламелии, Владычицы Небесной.

Лорелея взбежала на самый верх, оглянулась на мать, щурясь на солнце. Лилли вздохнула, наполняясь покоем и счастьем. Ее дочь, любовь всей жизни и радость каждого дня. Лилли устремилась вперед, чтобы догнать резвую девочку и вдруг замерла. Страх заморозил, сковал тело, остановил сердце. Лорелея подошла к краю ступеней, взмахнула руками и прыгнула вниз, в зияющую глубиной пропасть. Лилли захлебнулась горем… и проснулась.

Она лежала на мокрой от росы траве. Кто-то заботливо накрыл ее шелковым плащом. Уже рассвело, но от пасмурного неба в лесу было прохладно и сумрачно. Ветер шелестел листвой могучих вязов и елей. Громко чирикали воробьи, их стрекот прерывали певучие соловьиные трели и отдаленный стук дятла. На поляне слегка дымился погасший костер. Вокруг костра крепко спали эльфы. Лилли поднялась и решила отыскать ручей. Ужасно хотелось пить. Она осторожно скользнула меж спящих, стараясь никого не разбудить. Улыбнулась, проходя мимо Аурелии, прикорнувшей на плече крепкого эльфа с белым лицом, обрамленным смоляными кудрями.

Прислушалась —где-то поблизости журчит вода —и ускорила шаг. Вошла в ельник, спустилась с пригорка и увидела ручей. Прозрачная водица бежала меж камней и упавших веток, журчала, манила прохладой и свежестью. Лилли опустилась на колени, напилась воды и с наслаждением умылась. Обтерла лицо рукавом платья и присела на поваленное дерево. Неспешно расплела светлые волосы и заново уложила в косу. Конец закрепила лентой и откинула косу за спину. Глянула на свое отражение в воде – лицо слегка бледное, но чистое. Она разгладила складки платья и вдруг нахмурилась.

Что за сон ей приснился? Рыжая девочка – ее дочь? Но она такая взрослая в этом сне. Лилли поморщилась, вспомнив, чем закончился сон. Потом махнула рукой: зачем горевать о не случившемся. Сон есть сон, это не явь. Она переволновалась вчера, вот и приснился кошмар. У нее все будет хорошо. Эльфы отведут ее в Шалрейн, она найдет мага и вернется в свое время.

— Лилли, нахлис, ты где? – раздался тревожный голос. Лилли встала и поспешила обратно на поляну.

Все уже проснулись, и поляна заполнилась голосами, ржанием коней и звоном мечей. Эльфы собирались в дорогу.

— Вот ты где! – к Лилли подскочила взлохмаченная Аурелия. Ее синее платье немного смялось за ночь, а из рыжей косы тут и там торчали непослушные прядки. – Пора в путь. На полдороги будет харчевня. Там позавтракаем. Лучше поспешить. До темноты нужно добраться до Шалрейна.

— Давай помогу тебе заплести косу, — предложила Лилли. Она встала за спиной эльфийки, взяла в руки ее волосы, бережно расплела и заново уложила в косу, конец завязала яркой лентой.

— Теперь все в порядке! – улыбнулась Лилли.

— Я думала, что вы, людские нахлис, не умеете укладывать волосы и одеваться без помощи прислуги.

— Не могу сказать за всех нахлис, — рассмеялась Лилли. – Но я выросла в семье лавочников и с детства привыкла ухаживать за собой и за нашим домом. Могу стряпать, мыть полы, полоскать белье в ручье и даже колоть дрова.

— Ого! – всплеснула руками Аурелия. – Как ты попала в семейку Розенгард? Я не знаю другого людского рода, столь же знатного, как они.

— Это долгая история, — ответила Лилли и оглянулась. К ним подошли эльфы – спутники Аурелии. На их лицах читались нетерпение и любопытство. – Может, представишь меня своим родственникам, лейна?

— Конечно! – выдохнула эльфийка, взяла Лилли за руку и заговорила на людском языке:

— Дорогой братец Яновир, сестра Фенелла, племянники Боровир, Зеновир, Фарловир, муж мой Белеар, позвольте представить вам нахлис Лилли. Я пригласила ее погостить у нас в Шалрейне. Лилли потеряла свой дом, чудом избежала тролльего плена и нуждается в нашей защите и покровительстве.

Эльфы переглянулись и заговорили на своем языке. Лилли осторожно повела взглядом, разглядывая новых спутников. Яновир, степенный эльф с седыми волосами, спадающими на плечи, и жилистым телом. Одет в черный костюм, расшитый серебром. На спине перевязь, из которой торчит рукоять дорогого меча. Через плечо перекинут шелковый плащ. На бледном, гладком лице светятся синие глаза. Жена ему под стать. Лилли завистливо вздохнула. Откуда у эльфиек такие фигуры? Она сама видела, как они уплетают сладкое – только успевай подавать. Фенелла – тонкая и гибкая, как тростинка, с длинными ногами и высокой грудью, украшенной золотой цепью с кулоном из мерцающего синего камня. Светлые волосы беспорядочно рассыпались по плечам и упали до самых колен. Фенелла подняла изящные руки и пыталась заплести косу. Ее глаза цвета васильков мягко поблескивали на мраморно-белом лице. Она была такой красивой, что Лилли невольно представилась Небесная Волшебница. Может, людская покровительница тоже была урожденной эльфийкой?

Три сына Яновира и Фенеллы учтиво поклонились Лилли. Белеар, муж Аурелии – нисколько не походил на эльфа. Среднего роста, смуглый, с коротко остриженными черными волосами и серыми глазами. Лилли успокоилась: хоть один среди них обычный, не блещет красой. Наверное она, людка, кажется им дурнушкой. Она вздрогнула, услышав голос Яновира:

— Нахлис Лилли, ты можешь быть гостьей в доме нашего клана, сколько пожелаешь. Ты миловидна и добра. И я чувствую исходящую от тебя магическую ауру. Скажи: среди твоих предков не было эльфов?

— Не знаю, почтенный лан! Мои предки со стороны отца – лорды Розенгарда. Но я ничего не знаю о своей матери. И, боюсь, никогда уже не узнаю.

— Неисповедимы пути судьбы, нахлис! Полагайся на небесных покровителей и они помогут тебе найти родных.

Лилли поклонилась. Аурелия пошепталась с мужем и подошла к ней:

— У нас нет лишней лошади, но ты можешь взять мою кобылу. Мы с мужем поедем на его коне. Благо, что до придорожной харчевни путь недалекий.

Яновир с Фенеллой на белых лошадях поехали вперед. За ними проследовали Белеар с Аурелией и Лилли на каурой кобыле. Последними ехали сыновья Яновира на гнедых конях. Лилли в который раз подивилась стати и красоте эльфийских коней. Казалось, горделивая красота хозяев передалась лошадям. На самом деле эльфы, как никто другой среди разумных рас Видимого Мира, ценили красоту и добротность во всех сферах своей жизни. Они тщательно продумывали и просчитывали свои брачные союзы. То же касалось пород лошадей, коров, домашней птицы и других живых существ и вещей, что окружали их на жизненном пути.

Путники двигались меж редких деревьев. Копыта лошадей хрустели сухими еловыми иголками и веточками, в вышине голосили лесные птицы. Занимался день, и теплые солнечные лучи пронизывали густой ельник, согревая и питая землю и лесных обитателей.

— Лейна Аурелия, расскажи, почему никто, кроме эльфов, не может попасть в Шалрейн. Что за силы охраняют этот город от проникновения других рас? – спросила Лилли.

— Почему же не могут? – возразила Аурелия. Она ехала позади мужа и прижималась щекой к его крепкому плечу. – И люди, и гномы, и даже тролли могут войти в Шалрейн, но лишь в сопровождении эльфа. Магия города надежно защищает его обитателей от вторжения врагов. В прошлые века Шалрейн неоднократно пытались захватить, подчинить его старинную магию. Людские маги, коих немало обитает на Рваных Островах, не единожды обрушивали на эльфийский град самые мощные заклинания. Но город выстоял. Ибо его стены, ворота, каждый камень его мостовых пропитаны магией. Когда-то давно Первый Маг Острин, благоволивший к эльфам, дал нам тайные знания основ природной магии. С тех пор ни один смертный маг не смог обрушить защиту Шалрейна.

— Значит я бы не смогла проникнуть за стены эльфийского города без вашей помощи, — нахмурилась Лилли. – Почему же маг Септимус отправил меня в Шалрейн и не предупредил о таком серьезной препятствии?

— Думаю, маг знал, что в тебе течет эльфийская кровь, нахлис. Не столь много, чтобы считаться эльфийкой. Но достаточно, чтобы ворота Шалрейна пропустили тебя внутрь. Не понимаю, как такое возможно. Эльфы никогда не вступают в брачные союзы с людьми. Говоришь, твой отец – лорд Розенгарда, а мать свою ты никогда не встречала? Наверное, твоя мать была эльфийкой.

— Возможно. Моя сестра Морвенна тоже ничего не знает о моей матери. Лишь мой отец, лорд Аврелиус, мог рассказать о ней. Но, к несчастью, его убили за несколько лет до того, как я встретила сестру, — печально вздохнула Лилли и крепче схватилась за поводья. Ельник закончился, тропа пошла под горку, теперь под ногами лошадей был песок вперемешку с сухой березовой листвой.

— Это ужасно, когда не знаешь своих корней, нахлис! – сказала Аурелия, а ее муж, до того молчавший, добавил:

— Не понимаю, что заставило эльфийскую девушку связаться с людом? Неужели есть кланы, где в брачных союзах не главенствует чистота крови?

— Выходит, предсказание Орлевира, магистра ордена Ясина, сбудется. – погрустнела Аурелия. – Он предрек смешение разумных рас и разрушение чар Шалрейна. Все знают, магия Шалрейна действует, пока эльфы не нарушают пять заповедей Хранителя и основателя города Ольсина.

— Что за пять заповедей? – поинтересовалась Лилли. Они спустились с пригорка и ступили на утоптанную копытами и колесами обозов дорогу.

— Ты не знаешь? Я думала все в Видимом Мире знают о священных запретах эльфийской расы. Слушай, нахлис. Первая и самая важная заповедь: почитать верования предков. Следом идут другие заповеди. Не убивать и не причинять вреда эльфам. Хранить тайну эльфийской магии. Слушаться тех, кто мудрее и старше. Не сочетаться браком с другими расами.

— Что будет, если нарушишь одну из заповедей? – спросила любопытная Лилли.

— Изгнание или смерть, — сухо ответил Белеар. – Но среди знакомых мне эльфов я не встречал тех, кто осмелился нарушить священные заповеди. Стать изгоем для своей расы – что может быть страшнее?

— Может, смерть? – усмехнулась Лилли.

— Поверь, нахлис, иной раз смерть – не самый ужасный исход. Мы, эльфы, верим, что каждая праведная душа после смерти попадет в Небесное Царство и обретет там новую жизнь.

— Я тоже верую в Небесную Волшебницу, лан Белеар, — печально возразила Лилли. – Но не хочу покидать этот мир прежде времени. Я нежно люблю свою сестру, обожаю мужа и надеюсь вновь встретиться с ними.

В глазах Лилли заблестели слезы. Она вспомнила, что попала в далекое прошлое и вряд ли доживет хотя-бы до рождения Морвенны и Мариуса. Даже ее отец Аврелиус еще не родился.

Их догнали сыновья Яновира и один из них, синеглазый и черноволосый Боровир подъехал к Лилли и мягко спросил:

— Нахлис Лилли, не желаете передохнуть? Выпить сладкого вина или воды?

Лилли равнодушно глянула на красавца и помотала головой:

— Спасибо за заботу, лан Боровир, но я не хочу пить.

— А, может, хотите послушать веселую песню? Я знаю много хороших песен славного эльфийского народа.

— Спой-ка, Боровир, нам какую-нибудь балладу. Нахлис Лилли потеряла свой дом, и ей нужно отвлечься от грустных мыслей. А что лучше хорошей песни сумеет порадовать душу?

Боровир поклонился дамам и запел звонко и чисто:

«Светлой и нежной она была

Эолис с Ясных Гор

В жизни не знала горя и зла,

Только свет и добро.

Ясных очей невинный взор

Сердце лана пленил.

Влекомый жгучей страстью,

Девушку он соблазнил.

Ночи любви сменили дни

Бросил Эолис лан.

Жить без любви не смогла она,

Бросилась с высоких скал».

— Ну и песню ты выбрал, брат! Впору не радоваться, а пустить слезу. Что это за баллада такая?

— В каждое Возрождение, когда цветут вишни и яблони, девушки поднимаются на гору Непорочности и бросают венки в пропасть. Так они чтут память Эолис и напоминают ланам о святости и нерушимости уз любви.

— Красивая баллада! – улыбнулась сквозь слезы Лилли. Аурелия же бросила на Боровира лукавый взгляд.

— Не отставайте! – раздался зычный крик Яновира. Лес закончился, и теперь по обе стороны от путников простирались душистые цветочные луга. Эльфийский край издревле славился чудесным медом. Со всех концов Видимого Мира сюда ехали за сладким товаром. Из меда эльфийские кулинары варили хмельную медовуху, а зельеварки – целебные мази и снадобья. Лилли слыхала, что каждая эльфийская лейна непременно купается в медовых ваннах. От того эльфийки светятся здоровьем и красотой.

Дорога свернула влево и Лилли увидела неказистый с виду бревенчатый дом с покатой крышей и разрисованной вывеской с аляповатым драконом. Вывеска гласила: «Пернатый дракон» «Еда и напитки для всех рас». В дверях стоял низкорослый гном в льняном колпаке и полосатых чулках и вытирал красные руки несвежим полотенцем. Увидев путников, гном выскочил на дорогу и подобострастно склонился перед Яновиром:

— Почтенный лан, добро пожаловать в мою скромную харчевню.

— И тебе здравствовать, Гордик! – снисходительно кивнул эльф, спешился и бросил поводья выбежавшему из дома служке – юному гному в потрепанной одежде.

— Лейна Фенелла, вы прекрасны, словно утренняя звезда!

Гордик поклонился жене Яновира, его сыновьям, брату, Аурелии и лишь потом холодно кивнул Лилли. Лилли вспыхнула: пройдоха гном считает ее ниже высокородных эльфов? Да как он смеет! Она – урожденная Розенгард. Она уж было хотела отчитать наглеца, да вспомнила, что здесь ее никто не знает и она не посмеет раскрыть тайну своего чудесного появления. Придется смириться, что она – простая девушка, из милости принятая эльфами в их клан. Она спешилась и сама отвела кобылу к стойлам, где остальные лошади уже фыркали и трясли гривами над широкой бадьей с водой.

Убедившись, что ее лошадь получит свою долю воды и овса, Лилли оглянулась: где бы найти «людскую» воду и вымыть руки. И наткнулась на пристальный взгляд Боровира. Он прислонился к плетню и с улыбкой наблюдал за людкой.

— Как-то непривычно и обидно, что гном считает меня ниже вас, эльфов, — пожаловалась Лилли.

— Не обижайся на него, нахлис! Гномы из милости живут на эльфийской земле. Этот Гордик получил лишь временное право на торговлю и раз в год должен ездить на поклон к правителю Шалрейна, чтобы продлить свой фариск на следующий год. Он кланяется отцу, но в душе ненавидит и презирает нас, эльфов.

— Как вы можете есть в его харчевне? Вдруг, он подсыплет в кушанья яд или плюнет сгоряча и обиды?

Боровир весело рассмеялся. Лилли нахмурилась. Не так давно рассталась с мужем, а уже любезничает с красавцем – эльфом.

— Не бойся! Гордик не посмеет оскорбить отца и подать недостойные кушанья. Мой отец входит в городской совет Шалрейна и может помешать гному получить фариск на будущий год. Пойдем, перекусим. У меня живот урчит от голода.

Лилли рассмеялась. Боровир не похож на своего чопорного отца. Он простой и милый.

Они направились в харчевню, где за длинным березовым столом уже сидели их спутники. Больше в эту пору в харчевне не было посетителей. Да и на дороге они никого не повстречали. Лилли кивнула, когда служка предложил ей утиную грудку под луковым соусом и тихо спросила Аурелию:

— Скажи, лейна, почему дорога в Шалрейн столь пустынна? Мы не встретили ни торговых обозов, ни тролльих отрядов, ни сборщиков грибов и ягод.

Аурелия маленькими глотками пила медовуху из глиняной чашки и надкусывала сладкую булку.

— Обычно все ездят по другой дороге, ведущей через пещеры Зубастых гор. Лесная дорога гораздо длиннее. Яновир выбрал ее, потому что Фенелла не любит пещер. Говорит, что они кишат летучими мышами.

— Она права, лейна! – улыбнулась Лилли и принюхалась к утке, которую поставил перед ее носом служка. – Недавно я провела в пещере полночи и слышала, как мыши под сводами шуршали своими крыльями. Было так страшно, что я не дождалась спутников и вышла в Сумрачный лес.

— Когда мы приедем в наш дом в Шалрейне, нахлис Лилли, ты мне подробно расскажешь о том, что с тобой приключилось. Мне кажется, что рассказ этот будет длинным и интересным.

Лилли кивнула и набросилась на еду. Утка оказалась сочной и нежной и таяла во рту. Лилли ощутила, как проголодалась за полдня, проведенных на лошади. Остальные спутники не отставали и уже прикончили по кабаньей ляжке с капустой и гору сладких булочек. Запивали все привычной медовухой. Лилли пригубила медовуху – слишком пьяная – и попросила у служки кружку воды. Когда все напились – наелись, Яновир бросил на стол золотую монету и первым встал из-за стола.

Остаток пути до Шалрейна Лилли дремала в седле. Умная кобыла отлично знала дорогу и не нуждалась в командах всадницы. Яновир вполголоса разговаривал с женой по-эльфийски. Аурелия по примеру Лилли прикорнула на плече у мужа. Белеар насвистывал какую-то заунывную песню. Сыновья Яновира умчались вперед – проверить дорогу.

Луга сменили песчаные дюны, и Лилли восторженно ахнула, завидев вдали белоснежные шпили башен Шалрейна. Город, словно белая птица, парил в облаках, таким невесомым и легким казались остроконечные башни, венчающие стены из белого камня. Солнце постепенно катилось к закату. Усталые лошади медленно брели по каменистой дороге. Знойный ветер качал рыжие дюны, усыпанные сухой травой и колючками. Лилли никогда прежде не бывала в этих краях. Дальше к Западу от Шалрейна было лишь Бескрайнее море, где на Рваных Островах обитали старые маги-отшельники.

На подступах к Шалрейну, когда впереди уже виднелись лазурные ворота, покрытые золотой росписью, путников остановил отряд эльфийской стражи. Белые плащи развевались за спинами эльфов, гарцевавших на белогривых конях. Лилли решила, что белый – излюбленный цвет эльфов.

— Лан Яновир! – поклонился начальник стражей, черноволосый, с острым взглядом серых глаз и тонким, горбатым носом. – Вы везете с собой людскую женщину. Обязуетесь ли вы предоставить ей кров и пищу на время пребывания в Шалрейне?

— Обязуюсь, страж Волномир! – сухо кивнул лан. – Нахлис Лилли – моя гостья, остановится в моем доме и под моей защитой.

Страж кивнул, махнул рукой и воины— эльфы расступились, пропуская клан Яновира к городу.

— Это все? – изумилась Лилли, когда они поехали к воротам. – Я думала, здесь придется пройти несколько ступеней защиты. Меня подвергнут испытаниям и пыткам.

— Пыток не будет – мы же не грубияны – тролли, — фыркнула Аурелия. – А магическую защиту придется преодолеть. Когда будешь проходить через врата, следи за своими мыслями. Врата не пропустят того, чье сердце скрывает злые намерения.

— Хочешь сказать, лейна, что все эльфы, живущие в Шалрейне, — святые? Они никогда не нарушают ваши заповеди, а их помыслы чисты и невинны? Выходит, все зло Видимого Мира сосредоточено лишь в душах представителей других рас?

— Зло эльфа не равно злу люда или гнома, или куда хуже – тролля, — гневно возразил Белеар. – В Шалрейн может проникнуть любой из великой расы эльфов. Но с остальными закон суров: таишь злобу – врата древнего города никогда тебя не пропустят.

Лилли хотела сказать, что знает магию, позволяющую управлять своими мыслями, но промолчала. Вдруг, она настроит гостеприимный эльфийский клан против себя? Вряд ли они захотят, чтобы людская ведьма жила под их крышей. Перед воротами эльфы расступились, и Яновир махнул Лилли:

— Езжай первой, нахлис!

Лилли чуть не задохнулась от гнева! Желают проверить, что с ней произойдет в воротах? Захотелось развернуться и шарахнуть по надменному эльфийскому лану заклинанием. Чтоб ветер взметнул его седые волосы и опутал гордое лицо. Потом она вспомнила про злые мысли и глубоко задышала. Что с ней станет, если не пройдет в ворота? Поедет обратно в Сумрачный лес? Или в Розенгард просить милостыню у своих предков? Нет, сегодня она не желает ни дороги, ни приключений. Она устала и хочет прилечь в тихой комнате на душистых простынях. Наконец, лейна сказала, что она, Лилли, ждет ребенка. Разве могут ворота отвергнуть будущую мать?

Лилли вздернула подбородок и с гордым видом подъехала к воротам. Возле ворот не было ни единого стража. Она остановилась перед голубыми створками, сделанными из какого-то неизвестного дерева. Лазурную поверхность ворот испещряли тонкие золотые линии, будто древесину разъел хищник с золоченой пастью. Лилли слезла с лошади и подошла ближе. Положила ладонь на ворота и прошептала: «Apertum!”. Створки ворот начали медленно открываться внутрь. Кто-то позади громко ахнул. Она расслышала шепот: «Ты позвала к нам ведьму, Аурелия! Отдала наш дом в ее руки. Теперь наш клан ждет погибель».

Лилли отбросила все чувства и сосредоточилась на воротах. Она взяла поводья лошади и медленно направилась в открывшийся проход навстречу волшебному Шалрейну. В миг, когда ее нога переступила границу города, солнце зашло, и город осветился таинственным лунным светом. Лилли ступала по белой мостовой широкой площади. Рядом гулко цокала лошадь. Впереди виднелись длинные тени от кружевных домов – башен эльфийского города. Она дошла до центра площади, где возвышалась мраморная статуя эльфа с грозным взглядом и вскинутыми к небу руками, и только тогда оглянулась. В темноте за воротами виднелись изумленные эльфы. Лилли торжествующе рассмеялась. Она все-таки попала в Шалрейн. Пусть и на сто лет раньше, чем хотела. Этот город с его древней магией – ее дорога назад, в Розенгард. В тот миг Лилли не знала, каким долгим и тернистым окажется ее путь домой. Она стояла посреди площади, смотрела на эльфов и смеялась, смеялась.