Глава 33

В том году Возрождение началось рано. Стремительно таял под жаркими солнечными лучами грязный златоборский снег, а в пронзительно синем небе неистово голосили птицы. Обезумевшие от тепла и солнца, они кружились, бросались вниз и взмывали в небо. Соловьиные трели перемежались с пением жаворонков и скрипучим карканьем ворон. На земле птицам вторили яростные вопли воинственных котов и гулкий перелай бродячих псов.

Златоборки с первыми солнечными лучами сбросили с плеч меховые плащи и нарядились в пестрые шелковые обновки. В погожий денек хозяйки спешили на шумный, говорливый златоборский рынок за товарами и новостями. Всем хотелось разузнать: правда ли чванливый эльфийский лан Солевир отдает единственную дочь за безродного люда? И какое приданое он даст за дочерью?

Свадьба готовилась шумная, на две сотни гостей, среди которых ожидали и семейство жениха, на днях прибывшее в Златобор и остановившееся на постоялом дворе старой гномихи тетушки Зельды. Комнаты у нее были не ахти – темные, с паутиной по углам, плохо выметенным полом и колкими тюфяками, набитыми соломой. Зато эль Зельда подавала отменный и денег брала немного. Глава семейства Волмеров – почтенный Фредерик, пока его жена и дочь хлопотали о подарках на свадьбу, любил пропустить стаканчик, другой крепкого пойла Зельды. Отец Грегуара был беден, но горд своим честным именем и с плохо скрываемым гневом сносил надменные взгляды и насмешки богатых Солевиров. Но потом вспоминал, что старый лан дал за Айвеной хорошее приданое и, выпив очередную кружку эля, благосклонно ухмылялся.

Грегуар до свадьбы поселился с родителями и теперь каждый вечер слушал долгие рассказы дядушки Конрада о славном прошлом, о походах в Стуженую землю, охоте на лис и подагре. Он радовался, что трудности и опасности миновали, но все же нет-нет да вздыхал о славных днях, когда они с друзьями бродили по лесам и пустошам, бороздили морские просторы и охотились вместе с драконами. После свадьбы такого не будет. Лан Солевир уже купил им с Айвеной дом по соседству и заручился обещанием Грегуара помогать тестю в нелегком торговом деле. Грегуар представлял себя за прилавком с шелками и невольно скрежетал зубами. Но что не сделаешь, чтобы обладать прекрасной эльфийкой? Лишь светлый облик Айвены давал ему силы справиться с тяжелыми предсвадебными буднями.

Айвену он почти не видел — его невесту захватили предсвадебные хлопоты. Дни напролет она вместе с матерью, тетками и кузинами занималась платьем, приданым и другими мелочами, столь важными для такого события, как свадьба. Каждое утро Грегуар приходил в дом Солевиров в надежде встретить Айвену, обмолвиться с ней хоть словом, подержаться за руки или даже поцеловаться украдкой, и получал отпор. «Лейна Айвена занята!», «Они с матушкой поехали в лавку мясника договориться о поставке баранины к свадебному столу», «Айвена у портнихи». Отговорки и отказы беспокоили Грегуара, и он уже сомневался, так ли им с Айвеной нужна эта троллья свадьба? Отчаянно хотелось взять коня, похитить свою невесту и сбежать из Златобора куда глаза глядят. Подальше от родни и баранины к столу. Пусть их родичи сами празднуют свадьбу.

В эти дни Грегуара поддерживала Лорелея. Она жила в доме Солевиров (Дориэн остановился на постоялом дворе) и не участвовала в предсвадебных хлопотах. Лорелея казалась Грегуару необычайно грустной, задумчивой. Он знал, что девушка побывала в древней пещере, но Лорелея не сказала друзьям, что там произошло. Как они не расспрашивали – ничего не узнали. Айвена несколько дней пытала Лорелею насчет пещеры, но получала отказ. В конце концов, друзья отступились, решив, что подруга сама расскажет. Когда захочет.

В день свадьбы некстати зарядил дождь. Мелкий, пронырливый, колючий. Айвена в белом платье эльфийского шелка выскользнула из дверей дома Солевиров и поспешила к карете, нарядно украшенной цветами и лентами. Следом за ней в карету села лейна Розалия в парчовом платье, расшитом серебром. И, наконец, задумчивая Лорелея. В простом платье серого шелка, с уложенными в две косы рыжими волосами.

—Ты все так же печальна, — корила ее Айвена, пока они ехали к храму Ламелии – покровительницы влюбленных. Синие глаза невесты горели нетерпением и восторгом. Она возбужденно улыбалась, выглядывала из окна кареты и кланялась прохожим. Как обычно, карету новобрачной провожали толпы златоборцев. Надеждо укрытые от дождя капюшонами плащей, они следили за свадебной кавалькадой жадными взглядами, чтобы на другой день разослать письма друзьям и родным и не забыть упомянуть, сколько лошадей запрягли в карету, как были одеты дамы семьи Солевир и сколько гостей знатные эльфы пригласили на свадебный пир.

—Дочка, не забудь, когда войдешь в храм, поклониться. Ты, Лорелея, пойдешь следом за Айвеной, отставая на два шага, не больше. Девочки, идите медленно, не улыбайтесь и не смотрите по сторонам. Храм – не место для суеты, — напутствовала девиц лейна Розалия.

Впрочем, невеста и ее подруга, погруженные в свои думы, ее не слушали. Мерное цоканье копыт и грохот колес по булыжной мостовой, крики горожан и ворчание лейны Розалии слышались где-то на задворках сознания. Лорелея смотрела в пустоту и размышляла о своем будущем. Дориэн сделал ей предложение и одно время даже настаивал на двойной свадьбе с друзьями. Лорелея отказалась наотрез. Айвена долго мечтала об этой свадьбе, готовилась. Ни к чему делить этот праздник с вечно печальной подругой. К тому же Лорелея не была уверена, что выйти замуж за Дориэна – разумный шаг.

Под шум и крики возбужденной толпы карета выехала на городскую площадь и остановилась подле мраморной лестницы, ведущей к храму Ламелии. По эльфийской традиции храм со всех сторон окружал стройный ряд беломраморных колонн. На ступенях и у входа в храм стояли нарядные девушки и бросали под ноги новобрачной цветы голубых подснежников – символ чистоты и невинности. Возле ступеней карету уже поджидал лан Солевир – в синем камзоле с серебром, с гладко зачесанными светлыми волосами и слезящимися от счастья глазами. Он открыл дверцу кареты и помог дамам выйти. Под руку с женой они чинно и важно направились вверх по ступеням к храму. Следом за родителями шла Айвена и смущенно улыбалась в ответ на одобрительные возгласы толпы. Лорелея с неподобающим свадьбе горестным выражением лица шла последней. Храм Ламелии вызывал у нее противоречивые чувства. И эти ступени так напоминали те, что были в Шалрейне, где она в последний раз видела свою родную мать.

В храме было тихо и пусто. На обряд бракосочетания приглашали лишь самых близких. В глубине у золоченой статуи Ламелии невесту ожидал жених, его друг Дориэн и родители жениха. Солевиры степенно, без спешки прошли к алтарю и встали по другую сторону от жрицы в белом одеянии до пола с книгой в одной руке и жезлом бракосочетания в другой. Взгляд жрицы был строг и торжественен. Она пристально глядела, как Айвена и ее подруга шли по мраморному полу к алтарю и готовилась к торжественному обряду. Обряду, который соединит два сердца, две судьбы воедино и заложит основу новому союзу двух славных родов.

Айвена приблизилась к жениху и сдержанно улыбнулась. Ее лицо сияло красотой и безмятежностью. Грегуар переглянулся с Дориэном и взял невесту за руку. Обряд начался.

—Отныне и навсегда соединяю вас нерушимыми узами, — гундосила жрица, глядя не на молодую пару, а в книгу. Словно боялась сбиться. – Пусть грядущие дни ваши будут наполнены трудом и благочестием. А помыслы – святостью. Да не обрушит небо на вас тяжкие невзгоды и будет дом ваш полон достатка. Пусть род ваш множится и процветает на всеобщее благо…

Лорелея украдкой смотрела на Дориэна и чувствовала себя виноватой. Она так отдалилась от него в эти дни! С тех пор, как вернулись в Златобор, они с Дориэном виделись лишь пару раз, а поговорить наедине не удалось ни разу. Дориэн поселился вместе с семьей Волмеров и каждый день приходил с другом в дом Солевиров. Но Лорелея избегала встреч с возлюбленным. Сначала ей нужно было разобраться в себе. Понять, чего она хочет и что ожидает ее в будущем. В новом будущем в чужом для нее мире. Каждый день с утра она уходила к магу Септимусу и долго с ним беседовала. Лишь ему она рассказала о том, что видела в пещере. О последнем разговоре с матерью, ее желании во что бы то ни стало забрать дочь через портал времени. Они с Септимусом долго вглядывались в мутные видения Кристалла Предсказаний, пытались увидеть будущее Лорелеи. Но волшебный кристалл молчал. И это пугало.

—Он больше не видит тебя в этом мире, дорогая! – качал головой маг. – Ты – истинное Дитя Вне Времени, и судьба твоя зыбкая, неопределенная. Боюсь, как бы всесильное время не стерло тебя из бытия.

—Как время может стереть меня, почтенный маг? – возмущалась Лорелея. – Подошлет убийцу?

—Способов много. Ты уже оставила след там, где тебе не место. Убила Горациуса. Спасла Шалрейн. Судьба не прощает столь сильное вмешательство в ткань жизни. Тебе нужно покинуть этот мир, иначе случится беда.

—Вы хотите сказать: я должна умереть? Броситься со скалы или глотнуть ядовитого зелья? – крикнула Лорелея. Ее глаза полыхали гневом.

—Никакого зелья, — решительно помотал головой Септимус. – Если Видимый Мир отвергает тебя, ты должна покинуть его. Стой, погоди! Сейчас объясню. Никто никогда не был за пределами Видимого Мира. В древних книгах сказано, что далеко на севере, там, где кончаются Зубастые горы, есть прекрасная неизведанная земля. Ты и светлый маг Дориэн можете отправиться туда. И будете жить там спокойно, не опасаясь за свое будущее.

- Но разве Видимый Мир не имеет границ? – удивилась Лорелея. – Я читала, что за его границами лишь туман и небытие. Туда текут воды Мертвой реки, и живым там нет места.

- Первые Маги не хотели, чтобы разумные покидали пределы Видимого Мира. Потому сведения о «запретных» землях были стерты из книг. Возможно, там опасно. Никто не знает. Равно, как оставаться здесь. Выбор за тобой, Лорелея.

- Я больше не Лорелея. Зовите меня Эолис.

Слова Септимуса потрясли Лорелею. Дни и ночи она думала, сомневалась, решала, как быть дальше и сможет ли она обречь любимого Дориэна на судьбу вечных скитальцев. И ничего не решила. Сердце Лорелеи сковал страх перед будущим. Она боялась остаться в Златолесье и страшилась путешествия в неизвестность. И не знала, как сказать Дориэну о том, что ей предстоит. Захочет ли он последовать за ней на край мира? Бросить друзей и отправиться в никуда, в неизвестность? Хватит ли его любви на такой поступок?

Сейчас, стоя позади Айвены на свадьбе, Лорелея бросала на Дориэна тревожные взгляды. Он же в ответ смотрел на нее с любовью и нежностью. Дориэн и Грегуар ради свадебных торжеств оделись в новые черные с серебром камзолы и даже начистили до блеска сапоги. На взгляд Лорелеи, Дориэн смотрелся благороднее, торжественнее, чем жених. Темные вихры Грегуара, кое-как приглаженные мокрой ладонью, высохли и топорщились в разные стороны. На правой щеке виднелся след от пореза бритвой. Но глаза парня с таким восхищением и преданностью глядели на невесту, что Лорелея сразу простила ему легкую небрежность внешнего вида.

После бракосочетания все дружно расселись по каретам и отправились в городскую ратушу, где для гостей были накрыты праздничные столы с угощением. Солевири превзошли ожидания, и столы ломились от дорогих вин, эля, разных кушаний и угощений. Семья Волмеров сидела за столом со стороны жениха. Солевиры – напротив. Первые тосты прозвучали чинно и важно. Но с каждым кубком голоса становились все громче, смех заразительнее, шутки смелее. И в разгар праздника уже старый Фредерик Волмер обнимал за плечи Моровира Солевира, и оба дружно смеялись над шутками в адрес жениха. А Розалия Солевир с улыбкой кивала бабушке Волмер, которая подробно и не спеша рассказывала старинный рецепт приготовления грушевого варенья.

После обеда начались танцы. Заиграли голосистые флейты, запиликали скрипки, дамы в нетерпении постукивали каблуками туфель, ожидая приглашения. Грегуар с красными от смущения щеками встал и поклонился жене, приглашая ее на первый танец. Айвена, тоже пунцовая, как летняя роза, подала свою нежную ручку, и они вышли в центр зала, застенчивые и счастливые от всеобщего внимания. Начался старинный менуэт, и жених с невестой соединились в танце. Айвена грациозно скользила по полу, перебирая ножками в атласных туфельках, Грегуар сосредоточенно вел свою даму, и часто смотрел под ноги, опасаясь спутать фигуры танцы.

—Ты все-таки выучил менуэт, — в голосе Айвены звучала легкая насмешка, но ее синие глаза сияли ярче звезд на небе.

—Дориэн целыми днями обучал меня. Тебя вечно не было дома. Надо же мне было чем-то заняться, — отшутился Грегуар, не сводя с жены нежного взгляда.

—Значит, тебе не нравится танцевать со мной, — пошутила Айвена, с улыбкой глядя на мужа.

—Я готов танцевать с тобой всю жизнь и даже после смерти, — торжественно пообещал Грегуар. Его глаза серьезно глядели в глаза жены. Он наклонился и нежно поцеловал ее.

Вокруг раздались приветственные вопли подвыпивших гостей. Загремели кубки. Музыканты заиграли бодрый гавот. Молодых окружили другие пары. Веселье шло полным ходом. Гости, казалось, забыли о молодых, радуясь празднику. Айвена положила голову на плечо Грегуара, и счастливо вздыхала.

В полночь молодых проводили до дверей нового дома. Самые дерзкие из гостей желали протиснуться в двери, чтобы убедиться, что брак состоялся. Но Грегуар сильной рукой решительно отстранил смельчаков и запер дверь на тяжелый засов. В доме молодых погасли свечи и пришла ночь. Первая и самая главная в жизни Айвены и Грегуара, связанных отныне и навсегда.