Глава 17. Полеты бывают разные. Как и их последствия

Перед парой по магическим животным всей нашей группе было приказано собраться у главного ведьмовского портала. Каждый раз, как мы к нему шли, у меня в голове возникал вопрос — почему портал нельзя было расположить поближе к учебному корпусу ведьмовства? А то вместо перемены бесконечная «физкультурина» какая-то получается.

Куратор явился с опозданием. Бледный, осунувшийся, с темными мешками под глазами и злой как черт. Неужели он действительно болел?

Стыд за то, что я ему тогда наговорила, начал поднимать свою голову, но я его тут же старательно заглушила, напоминая себе, в каком виде куратор оставил меня с госридом на скале. Ведь руку могу дать на отсечение, что он знал пару заклинаний, с помощью которых можно было привести меня в порядок. А еще очень неприятно резануло воспоминание, как я чуть не столкнулась с выходящей ночью из его комнаты деканом. В результате в портал я шагнула не менее злая, чем за пару секунд до этого ступивший туда куратор.

Когда же, выйдя по ту сторону портала, я нос к носу столкнулась с уже знакомым госридом, вся моя злость сменилась банальным шоком. Птичка, увидев меня, пришла в возбуждение, запрыгала, замахала крыльями и закудахтала. Учитывая ее размеры, неудивительно, что всех студентов чуть не сдуло воздушной волной, и мы с трудом удержались на ногах.

— Грааз, — строго скомандовал куратор. — Успокойся, ты пугаешь студентов.

Грааз? Я не поверила собственным ушам. Так это все-таки самец, а не самка.

Госрид обиженно фыркнул, но проявлять «радость» от моего появления перестал, что несказанно обрадовало всех присутствующих.

Убедившись, что все пришли в себя, куратор начал рассказ об особенностях госридов и их магической силе. Пташки оказались очень интересными существами. Выяснилось, что в старину, до изобретения порталов, их использовали как ездовых. Ведь скорость полета госридов довольно высока, да и расстояния они могут преодолевать немалые. Вот только эмпатийность госридов несла немало проблем. Если госриду хоть что-нибудь не нравилось в настроении пассажира, он запросто мог его скинуть, и никакие дрессировки не помогали избежать этого. Птички были слишком умными и сильными, чтобы позволять другим навязывать себе чужую волю. Но с другой стороны, если человеку удавалось подружиться с госридом, он обретал самого верного друга и защитника на всю жизнь. Госрид мог чувствовать все, что происходит с ЕГО человеком независимо от расстояния и всегда приходил на помощь. Кроме того, госриды были прекрасными провидцами, и бывали случаи, когда они предупреждали об опасности, либо появлялись в самый критический момент. Но в то же время госриды являются очень мстительными созданиями и отлично помнят все обиды, нанесенные им.

После короткого экскурса в физиологию госридов куратор предложил каждому из нас подойти и попробовать наладить с пташкой контакт. Когда меня отправили первой, я даже не удивилась.

— Студентка Елизаветандреевна, вы уже знакомы с данной особью, поэтому прошу вас на своем примере показать, что госриды не так страшны, как кажутся.

Шагнув вперед, я вдруг ощутила, что совершенно не испытываю страха перед этой громадиной. Вероятно, этому послужил наш второй совместный с госридом полет, когда я, вся перепачканная, действовала исключительно на эмоциях. Или осознание того, что не станет столь умная птица вредить человеку, спасшему его ребенка. А возможно, госрид обладал не только способностью принимать чужие эмоции, а и передавать свои. Просто я вдруг ощутила, как меня словно обнимает что-то теплое и мягкое, успокаивая и заверяя, что все будет хорошо.

Перья госрида оказались невероятно мягкими и приятными на ощупь. Как будто гладишь что-то сказочное, неземное и умопомрачительно нежное.

Госрид опустил голову и легонько толкнул меня своим крокодильим носом в плечо.

— Студентка Елизаветандреевна, вы только не волнуйтесь, но, кажется, вам предлагают прокатиться, — растерянно пробормотал магистр Далорос.

Я оглянулась на него и тут же увидела расправленное и опущенное на землю крыло госрида. Странно, но и тут я не испугалась.

Взобраться на госрида оказалось не так просто. С крыла я банально скатывалась как с горки. Поручней-то у птицы не было. А хвататься за перья я побоялась. Вдруг вырву или больно птичке сделаю, и она меня своей зубастой пастью клюнет. Благодарность благодарностью, но если бы мне волосы на голове вырвали, я о всякой благодарности вмиг бы позабыла.

Невероятно, но положение спас куратор. Подхватив меня на руки, он довольно уверенно зашагал вместе со мной по упругому белому крылу. От неожиданности я вцепилась в его мантию мертвой хваткой и в панике осознала, что не могу произнести ни слова. Я, особа, которая славится своей говорливостью, несдержанностью на язык и поступки, циничностью, наглостью и беспринципностью, словно онемела.

— Ветер, — впервые обратился куратор ко мне по имени. — Мы уже дошли, можете садиться.

Что? Это он вообще о чем? Куда садиться? Зачем садиться?

— Ветер, если вы не отпустите мою мантию, — хриплым голосом продолжил куратор, — я не смогу посадить вас на Грааза.

— А?

— Расслабьте ваши пальцы и отпустите меня, я посажу вас на госрида.

Я смотрела на куратора и никак не могла понять, о чем он говорит. Это было словно помешательство. И немалую роль в этом сыграл запах, который шел от мужчины. Чуть горьковатый, немного похожий на смесь запахов черного шоколада и сосновой смолы. Но в то же время запах был свежим, как будто после грозы. Невероятное и совершенно неожиданное для меня сочетание.

Куратор тоже смотрел на меня как-то странно. Его нервно поджатые губы, сурово сдвинутые брови, ходящие желваки — все это говорило о том, что я очень сильно раздражаю его своим присутствием в этом мире, и он был бы очень рад избавиться от меня. Но одновременно с этим в его глазах было что-то, чему я совершенно не могла дать названия. И это что-то начало меня словно затягивать. Это напугало. И мгновенно отрезвило.

— Простите, — я как ошпаренная соскочила с чужих рук, но не удержала равновесие, поскольку мои ноги сразу же утонули в мягких невесомых перьях.

Куратору пришлось подхватить меня и прижать к себе, чтобы я снова не упала. На этот раз уже с довольно приличной высоты.

— Студентка Елизаветандреевна, просто, держась за мои руки, сядьте.

Магистр Далорос осторожно отпустил мою талию, тут же перехватывая мои руки.

Легко сказать сесть, когда тебя штормит непонятно отчего. Еще и госрид неизвестно что клекочет, словно насмехаясь над нашей возней.

И все же я села. Как только я это сделала, куратор шарахнулся от меня как от прокаженной и в два прыжка добрался до земли.

Не больно-то и надо. Я фыркнула, ощущая, как странное наваждение начинает спадать, и мне стало заметно легче дышать. Я и сама прекрасно с госридом справлюсь.

А птичка меж тем, сделав широкий взмах, начала стремительный взлет.

— Мамочки! — заорала я. — А за что здесь держаться?

Прилетели мы к гнезду. Спускаться было намного легче, чем подниматься. Оказалось достаточным всего лишь скатиться с любезно предоставленной мне горки-крыла. О том, что предстоит еще назад забираться, я вспомнила лишь после того, как спустилась.

От раздумий на тему, как забираться обратно на госрида, меня отвлек писк. Ко мне ковылял один из птенцов. Ковылять-то он ковылял, но настолько стремительно, что я не заметила, как была сбита, повалена на землю, точнее, скалу, и обслюнявлена.

Опять! И пусть не полностью и не зловонной зеленой жижей, но все-таки, когда тебя облизывает крокодилья пасть, да еще покрупнее, чем у земного крокодила, приятного мало. А самое обидное, что папаша-госрид при этом хохотал. Ничем другим его ритмичное щелканье я назвать не могла.

Из-под выражающего радость птенца мне удалось выбраться минут через десять. Видимо, у него просто язык пересох меня облизывать, и я была благополучно отпущена почти на свободу. Почти, потому что отходить от меня птенец не собирался. Прыгая вокруг, он был настолько искренен в своей радости, что я не удержалась и начала его гладить. Перья у птенцов были пока что только на крыльях и куцем хвосте, остальные участки тела все еще покрывал белый нежнейший пух. В прошлый раз я совершенно не обратила на это внимание, сейчас же мои руки буквально утонули в шелке невесомости и нежности. За эти невероятно теплые ощущения я оказалась готовой простить птенцу не только свое обслюнявленное лицо и руки.

Вволю наигравшийся со мной птенец вскорости был отправлен папашей-госридом в гнездо, а мне снова было предоставлено крыло в роли трапа. Заранее представив себе все ужасы самостоятельных попыток взобраться на спину госрида, я ступила на белые гладкие перья. И тут Грааз сделал то, чего я никак от него не ожидала. Госрид поднял вместе со мной крыло, и я опять как по горке скатилась с него, только на этот раз прямо на спину птички.

То есть он и раньше мог так сделать?

Весь путь назад я размышляла над этим вопросом, но так и не смогла найти причины странного поведения госрида, кроме одной — ему нравится надо мной издеваться. Может быть, он, как эмпат, воспринимал меня как развлечение? Я же люблю «пошалить». Вот и птичка по-своему «шалит» со мною.

На подлете к рамке портала я обратила внимание, что во время нашего отсутствия моя группа не скучала. Место Грааза занял другой госрид. Правда, он был гораздо меньшего размера и вел себя вроде бы как спокойнее.

Везет же людям.

Приземлились мы с госридом без приключений, а вот дальше опять начались проблемы. Грааз отказался ложиться на землю и выставлять крыло для спуска. Что бы я ему ни говорила и как бы ни приказывал ему магистр Далорос, это пернатое чудо стояло, не шевелясь. Даже глаза закрыл и сделал вид, что уснул.

— Елизаветандреевна, вам придется прыгать, — устало потерев переносицу, обрадовал меня куратор.

— Вы с ума сошли? — тут же фыркнула я, совершенно забыв, что и кому я говорю. — Решили все-таки от меня избавиться?

— Прыгайте, — сквозь зубы прорычал куратор. — Я вас поймаю.

— А… — снова открыла я рот, но снова была перебита:

— Ветер, вам мало предупреждений? Если вы сейчас же не прыгнете, получите сразу два.

Вот же… куратор!

Вся группа завороженно следила, как я с кряхтением пыталась сползти с шеи госрида и с визгом летела с высоты третьего этажа.

В то, что куратор меня поймает, я не верила совершенно, но он каким-то невероятным образом не просто поймал меня, а сделал это очень аккуратно и мягко. Видимо, без магии не обошлось, потому что мое приземление было похожим на спуск на мягчайшую перину.

И снова этот шальной запах. И перекошенное от злости лицо куратора.

— С-спасибо, — слегка запинаясь, пробормотала я. — Можно отпускать.

— Кого? — сильнее свел брови куратор.

— Меня, — еще тише пискнула я.

Вот точно, псих он! ПСИХ! Ненормальный! Идиот! Сволочь преподавательская! Отпускать и кидать — это разные вещи. В его возрасте пора бы уже знать разницу.

На зельеварение я шла, усиленно потирая ушибленную точку поиска приключений. Можно подумать, что ей мало было сегодняшних полетов на госриде!

Эйсма шла рядом со мной, тщательно сдерживая улыбку. Кларвин с Шокки вели себя так же. Остальные откровенно посмеивались. И только Блонда со своей свитой была злая как черт. Просто когда мы уже направлялись к портальной рамке, Грааз решил взлететь и зацепил кончиком крыла ее шикарную прическу. Прочувствовав на себе норов госрида, я очень сильно сомневалась, что это было случайностью. Только это и успокаивало меня. Хотя на куратора я по-прежнему была жутко злая.

— Ну как, — слегка толкнула меня локтем Эйсма, — понимаешь теперь меня?

— Убила бы, — прорычала я в ответ, вспоминая и то, как куратор назначил меня старостой, а затем презрительно высказывался о моих способностях и необходимости ему, такому всему хорошему, вести у меня индивидуальные занятия; и то, как он толкнул меня прямо под когтистые лапы госрида; и то, как веселился, глядя на мой незаурядно-слизистый вид после спасения птенца; и то, как накричал на меня, а потом бросил одну на скале, и даже то, что из-за него я, мучимая совестью, пошла среди ночи просить прощения.

Зельеварение, а за ним и основы проклятий, прошли на удивление тихо, мирно и спокойно — в шуршании перьев и изучении теоретических основ. А вот следующую пару, основы полетов, я, как и все мои одногруппники, ожидала с особым волнением. Ведь именно сегодня Мадира Вертихвост обещала нам первые пробы полета.

Странно, но постоянные и разнообразные перемещения по воздуху, буквально преследующие меня практически с самого прибытия в этот мир, притупили мой первоначальный страх и даже научили получать от полетов своеобразное удовольствие.

Забрав из общежития наши метлы, мы с Эйсмой вновь направились к портальной рамке.

— Как думаешь, чем наши метлы занимаются в наше отсутствие? — внезапно озадачилась я, наблюдая, как устало бредут наши красавицы за нами следом. Эйсмина метла, которую она наделила довольно странным именем Грося, научилась самостоятельно передвигаться, используя вместо ног прутья. Выглядело это довольно забавно, как будто метла семенила сотней маленьких ножек.

— Вообще-то, они должны спокойно ждать нас, стоя в углу, — задумчиво пробормотала Эйсма.

— И ты в это веришь? — округлила я на нее глаза. — Они даже на ночь в предназначенный для них угол не уходят. А уж в то, что будут спокойно сидеть, ожидая нас целый день, я не поверю никогда. Ты только посмотри на них, — махнула я рукой в сторону метел. — Они же ноги еле переставляют. Чем таким можно было заниматься, чтобы так устать?

Эйсма внимательно осмотрела наши будущие средства передвижения, но смогла лишь пожать плечами. Впрочем, большего я от нее и не ожидала.

На полигоне магистр Вертихвост ожидала нас не одна. Рядом с ней, с предвкушением улыбаясь, стояли еще четыре ведьмы-старшекурсницы.

— Разделиться на группы по пять человек! — без приветствия скомандовала Вертихвост.

Долго студенты не раздумывали. Очень быстро рядом со мной оказались все мои ведьмаки-одногруппники, а Эйсма и так уже была рядом.

После того, как мы разделились, к каждой группе была приставлена старшекурсница, чтобы контролировать нас и координировать наши действия.

— Оседлать метлы! — строго приказала Вертихвост. — Но не взлетать.

На ее последних словах раздался истеричный визг, и подруга Лейвы, моего заместителя, свалилась с резко взлетевшей метлы.

— Кое-кто не справился с домашним заданием, — ухмыльнулась магистр. — А ведь я предупреждала.

Кто-то опять захихикал, высказав предположение, что сегодня день падений и неожиданных причесок. Но стараниями преподавателя веселье быстро прекратилось:

— Кому сильно весело, те будут учиться летать без воздушной подушки. А мы потом все вместе посмеемся, как вы после этого будете ходить. Устраивает? — мгновенная тишина послужила ответом. — Отлично. Заклинание воздушной подушки позволит вам не только комфортно чувствовать себя во время полета, но и повысит вашу безопасность. Итак, приступаем.

Не знаю, как у кого, а после моей попытки применить заклинание моя подгруппа решила освободить лично для меня побольше места. Кларвин потирал ушибленное плечо, Шокки ногу, а Эйсма вовсю веселилась. Просто никто сразу не решился сказать ей, что ее косички встали дыбом, и она стала напоминать Рашвараша.

И я тоже промолчу.

Воздушная подушка, когда она наконец у меня получилась, оказалась очень интересной штукой. Было такое ощущение, как будто что-то невидимое обтянуло пятую точку эластичными, мягкими, но одновременно очень крепкими лентами.

После того, как вся группа одолела заклинания, Вертихвост разрешила нам слегка приподняться над землей. И после этого я поняла, зачем ей нужны были ассистентки-старшекурсницы. На тех, кто просто сваливался с метлы, не обращали внимания — задачей старших ведьм было сбивать тех, кто поднимался выше допустимого. Как правило, виной тому было вовсе не горячее желание студентов. Через пятнадцать минут все, кроме нас с Эйсмой, лежали на земле.

Нельзя было сказать, что наши метлы были идеально послушными. Но, видимо, тот факт, что из бегунцов метлы делали насильно, сыграл свою роль.

В отличие от остальных, которым предстояло повторить игру в выбивного, нам с Эйсмой разрешили попробовать полетать самостоятельно.

Погладив Заразу по древку, я попросила ее не шалить и не пугать меня. Невероятно, но она послушалась.

Хоть и летала я уже в этом мире немало, а пробовать в первый раз делать это самостоятельно, да еще и осознанно было страшно. Я не чувствовала себя сидящей на жердочке курицей — воздушная подушка делала свое дело, и я даже как-то приноровилась к ней, вспомнив, как когда-то прыгала на аттракционах на батуте. Тогда меня тоже в подобную корзинку из ремней упаковывали. Но здесь, в отличие от батута, все было более мягким и комфортным.

Когда мои ноги оторвались от земли, у меня перехватило дыхание и бешено застучало сердце. Умом я понимала, что не свалюсь, но видеть под собой удаляющуюся пусть и на небольшое расстояние землю было несколько щекотно для нервов.

На поворотах меня заносило, и я все-таки два раза оказывалась там же, где валялись остальные мои одногруппники. Зато у Эйсмы были проблемы с торможением, а у меня нет. Это радовало в том смысле, что от ловкой, сильной, привыкшей к постоянным физическим нагрузкам орчанки я хоть в чем-то не сильно отставала.

С полигона мы все возвращались слегка пришибленные как физически, так и морально, наполненные одновременно и восторгом, и страхом, и предвкушением. Уверена, сегодня вечером в общежитии не останется ни одного первокурсника.

Вот только выйдя из портальной рамки и сразу же столкнувшись нос к носу с насупленным Красавчиком-ректором, я поняла — меня там, где будут сегодня мои одногруппники, точно не будет.