Глава 16. Не рассчитал

В общежитие я возвращалась довольная как слон. Похрумывая по пути печеньем, я в который раз убеждалась, что этот мир прекрасен. Рашвараш, именно так звали архивариуса, поднял мне настроение на несказанную высоту. Надо почаще к нему заходить, а то следующая отработка в архиве у меня только через два дня, а тортик испечь он обещал уже завтра. Нехорошо будет, если тортик без меня «заскучает».

Удивительно, но до своей комнаты я добралась без приключений. Да-да, я к ним уже привыкла, поэтому ничуть не удивилась, обнаружив их притаившимися за дверью в самой комнате.

Эйсма была злая и металась от кровати к кровати как торнадо по экрану телевизора. На мой вопрос «Что случилось?» она лишь зло сопела и смотрела на меня исподлобья. А потом в окно что-то стукнуло, и я начала догадываться, в чем дело.

— Выглянешь? — с предвкушением улыбаясь, спросила я.

— Нет, — зло прорычала та в ответ.

В окно стукнул новый камешек.

— Это ведь к тебе, — прищурила я глаза.

— Я знаю, что ко мне, — еще больше насупилась Эйсма.

— Так почему не выглядываешь, чтобы узнать, кто там?

Новый, более сильный стук.

— Я знаю, кто там, — Эйсма уже практически рычала, глядя на мою довольную улыбку.

— Тем более. Почему не выглядываешь?

— Не хочу!

— Почему? — не унималась я.

— Потому что я на него злая, — фыркнула Эйсма, а в окно ударил уже довольно ощутимый булыжник. Хорошо хоть в раму, а не в стекло попал.

— Эйсма, он ведь окно так разобьет, — решила я воззвать к голосу разума подруги.

— Р-р-р! — натурально зарычала орчанка и решительно шагнула к окну.

Момент распахивания окна, выглядывание в него Эйсмы и полет очередного каменного воззвания сошелся в одной пространственной точке. От попавшего прямо в лоб булыжника орчанка рухнула на пол, но тут же подскочила и с диким воплем «Убью гада!» вскочила на подоконник. Остановить я ее не успела. С невероятной ловкостью Эйсма перепрыгнула с подоконника на раскидистое дерево, росшее прямо за окном. Затем с все той же ловкостью спрыгнула на землю и со скоростью бодрого молодого сайгака помчалась за мелькнувшей между деревьями красной мантией.

Знать бы еще, кто это был.

Сидеть в комнате и спокойно ждать возвращения Эйсмы я не могла. Любопытство разрывало меня на части. Что нужно было такого сделать, чтобы настолько разозлить орчанку? И главное, кому это удалось?

Вариантов было два. Первый — боевик, с которым Эйсма дралась на вечеринке. Второй — тот боевик, который поклялся усадить Эйсму на свои коленки и носить ее три дня на руках.

Ответ мне мог дать Ланделин, но для этого нужно было послать ему вестник. Точнее, с немалой силой запустить им ему в лоб. А мой вестник — это не булыжник, сваливший могучую орчанку полетом в окно, мой вестник помощнее будет.

Бурчание живота подсказало, что существует еще один способ разыскать Ланделина. Часы, показав семь, подтвердили, что столовая — самое лучшее для этого место.

В столовой было уже не особенно людно, все же основная масса студентов предпочитала ужинать часов в пять-шесть вечера. Но мне повезло. Несмотря на то, что Ланделина среди присутствующих не было, боевиков было хоть отбавляй и, судя по оживленным разговорам, они были сильно взбудоражены.

Выбирая блюда, я внимательно прислушивалась и сопоставляла, что берут остальные. Еще немного и я смогу сама выбирать то, что мне нравится, а не повторять названия за впереди стоящими. Это радовало, но я помнила, зачем пришла, и, заполнив поднос едой, поспешила в сторону красных столов.

Стейн сидел в окружении своих дружков, и весь его довольный вид свидетельствовал о том, что он имеет прямое отношение к взбудораженному состоянию своих собратьев по факультету.

— О! — радостно закричал он, увидев меня с подносом. — А ну, ребята, потеснитесь, тут главная причина прибыла.

Значит, я не ошиблась.

Мой поднос подхватили и вместе со мной определили за стол. Мимолетом в процессе этого действа я перехватила несколько злых и завистливых взглядов со стороны зеленоплательных. Видимо, садиться за столы не своих факультетов здесь было не принято, и мое поведение посчитали чуть ли не святотатством. А учитывая противоположность полов… Надеюсь, здесь не так изощренно мстят, как в моем родном университете.

Подхватив лапку неведомого, но очень аппетитно выглядящего животного, я приступила к допросу:

— И главной причиной чего же я являюсь? — задала свой первый и самый главный вопрос.

— Как чего? — захохотали боевики. — Потуг Равидана.

Знать бы еще, кто это — Равидан. Ведь ни тот борец, ни поклявшийся не представились мне.

Беда…

— И что же заставило его тужиться? — продолжила я допрос.

— Вес! — дружным хохотом грохнули парни.

С трудом, но мне все же удалось добиться от них внятного рассказа. Оказывается, пока я наслаждалась печеньем в обществе Рашвараша, Эйсма решила не дожидаться меня и поужинать. И надо же было столкнуться ей на раздаче с боевиком, который поклялся ее на руках носить. Парня-то можно понять — его клятва давит, и чем дольше он тянет с исполнением, тем сильнее происходит магическое давление. Но и Эйсму понять несложно — с чего бы ей на незнакомые коленки прыгать? Так что, когда Равидан подошел к ней с вполне конкретными намерениями, которые прилюдно озвучил, Эйсма, прямолинейная душа, отправила парня в дальнее путешествие.

— Идиот, — сделала я вывод. — Кто же без подготовки почвы с такими предложениями, да еще посреди столовой подходит? Он что, не мог сначала со мной посоветоваться?

Чтобы уговорить Эйсму на небольшую авантюру, много не надо. Дайте ей доступ на двенадцатый полигон, и она сама Равидана на руках носить будет. Но ведь парни-то об этом не знают.

— Так тебя же не поймать, — возмутился Стейн. — Думаешь, Равидан тебя не искал, чтобы ты с него клятву сняла? Он и возле общежития дежурил, и здесь в столовой, между прочим, именно тебя ждал.

Повозмущавшись, боевики все же поведали всю душещипательную историю о том, как Равидан не выдержал и решил действовать. Дождавшись, когда Эйсма закончит с ужином и направится к выходу из столовой, он подкрался к ней сзади и подхватил на руки. Подхватить-то Равидан подхватил, да только сил удержать могучую орчанку у него не хватило, и бедняга уронил свою драгоценную ношу на пол.

Что было дальше, боевикам можно было не описывать — состояние Эйсмы после я уже видела. Хорошо, если бедняга отделался парой переломов. Но представить в красках, как все происходило, мне не дали, потому что дверь в столовую с грохотом распахнулась и в нее буквально влетел Равидан. Запыхавшийся, в грязной разорванной мантии, с синяком под глазом и диким страхом в глазах. А звуки, раздавшиеся вслед из коридора, подсказали, что бежать следовало не только ему.

— Двадцать часов отработки на кухне! — выла Эйсма, плавно раскачиваясь на своей постели. — За что?

— За три сломанных стола, пять стульев, порванные шторы, разбитое окно и сломанную стойку раздачи, — флегматично ответила я, листая очередной учебник географии.

— За это я уже заплатила штраф в сто двадцать сатинов. Хотя та стойка не больше тридцати стоит.

— Ну, — протянула я, откладывая учебник и беря следующий, по фамильярам, — тогда для профилактики. Чтобы в следующий раз погром неповадно было устраивать.

— Я убью этого Равидана! — зло стукнула кулаком по матрасу Эйсма. — Рога ему пооткручиваю.

— У него нет рогов, — как бы между прочим заметила я.

— Будут!

От удивления я даже учебник отложила.

— Это как — будут?

— Вырастут.

Я невольно хмыкнула. Это что же моя подруга имела в виду? Впрочем, это неважно, ведь у меня в отношении Эйсмы была более значимая проблема.

— И ты мне платье испачкала, — решила все же напомнить я подруге еще одну ее провинность. Стирать платье самой мне совершенно не хотелось.

— А нечего было сидеть с боевиками, — зло рыкнула она. — Тем более в тот момент, когда этот трус решил за их спинами спрятаться.

— Эйсма, веришь, в тот момент и я за их спинами спрятаться захотела. Ты вообще где топор достала?

— Это не топор, а секира, — важно поправила меня орчанка, но тут же отмахнулась: — Не помню, у орка какого-то взяла.

— Не взяла, а отобрала, — на этот раз я, хохоча, поправила орчанку. — И не какого-то, а магистра боевых искусств, приехавшего к нам из Коршаранской академии по обмену опытом.

Да-да, мне ректор уже пожаловался. И назначил еще пять часов отработки в архиве за то, что я плохо влияю на одногруппницу. А когда я начала возмущаться, он молча указал мне на уже знакомую чашу. Ту самую, которую перед этим достал, чтобы продемонстрировать мне последствия моего заклинания на садовом участке. Увидев перемещения всего, что я раскладывала до этого по лункам в комнату садового домика, я даже не возмущалась против новых десяти часов на конюшнях. Впрочем, и против отработки в архиве я не была, поэтому быстренько закрыла рот.

— Да? — удивленно уставилась на меня Эйсма. Кажется, будучи под властью бурлящих эмоций, разговор с ректором она пропустила мимо ушей. — А почему он не сопротивлялся? Ни один нормальный орк добровольно не расстанется с оружием.

— Эйсма, милая, — я уже просто давилась смехом. — Он очень даже сопротивлялся. Целители подтвердят. Его с Равиданом в соседние палаты положили.

Эйсма молча пожала плечами. Вины за собой она не чувствовала совершенно и наказание считала необоснованным. Ну подумаешь, половину столовой разнесла и двоих боевиков, причем одного из них магистра, избила. И это ректор еще пять сломанных деревьев в парке не видел. Благо Зараза обещала этот момент прикрыть.

А вообще, Эйсме следовало не злиться, а поблагодарить ректора. Если бы новоприбывший магистр не захотел скрыть факт своего избиения студенткой, летела бы Эйсма из академии быстрее вестника. Но она этот поступок орка почему-то не оценила и совершенно не считала благородным.

Я же вовсю пользовалась свободным остатком вечера, изучая книги. Наконец я смогла найти себе новую родину. Мой выбор пал на небольшое государство Нар Дин на юге гор Равушар-Дан. Эта малоизученная страна была практически отрезанной от остального мира высокими и неприступными скалами. Но в то же время ее жителей нельзя было назвать совсем уж затворниками. Король этого дивного высокогорного государства поддерживал дипломатическую связь с близлежащими странами. Правда, осуществлялась эта связь в основном при помощи магической почты. Магические вестники в тех местах часто сбоили, поэтому ими предпочитали не пользоваться. Такое происходило из-за залежей в горах особой руды, из которой добывали очень интересный металл — ризот. Он искажал простое по своей структуре магическое воздействие, делая его совершенно непредсказуемым. Идеальный для меня вариант!

Можно было сказать, что день закончился без приключений, но тут раздался стук в дверь.

На полу лежала роза. Точнее, ее местный аналог, но внешне очень похожа. Большие нежные лепестки красивого персикового цвета на краях переходили в темно-бардовый цвет, при этом края лепестков слегка загибались, придавая цветку легкой кучерявости. Шипов на стебле не было, а сам он выглядел достаточно дорого.

— Это тебе, — сказали мы с Эйсмой одновременно, вместе с метлами стоя в проеме двери нашей комнаты.

— Почему ты так решила? — опять одновременно спросили мы друг у друга.

— Молчи, — поспешила я остановить орчанку. Разговаривать хором было не очень-то удобно, тем более что вопрос предназначенности цветка стоило выяснить.

Эйсма молча наклонилась, поднимая цветок с пола. Выбрав среди зельеварского оборудования колбу побольше, она поставила его в воду. И тут же встал вопрос, куда его ставить. Вся мебель в комнате была в двойном количестве. Две кровати, две тумбочки, два шкафа, две полки над кроватями, два стола и два стула. Даже окон в комнате было два.

Эйсма решительно направилась к моему столу, но я незамедлительно выразила сопротивление.

— Почему ты решила, что этот цветок мне?

— А кому же еще? — удивилась моему вопросу Эйсма. — Мне цветы точно дарить не будут. Тем более рубитоны. Это же все равно, что в любви признаться. А у тебя целых два претендента.

— Ладно, — махнула я рукой, решив зайти с другой стороны. — Как ты думаешь, кто это мог быть?

Эйсма, думая, что победила в своих выводах, поставила цветок мне на стол и вернулась к своей кровати.

— Кларвин, конечно. Что ему стоило спуститься на один этаж?

— А почему не Ланделин?

— Ему сложнее будет. Охранное заклинание не пропустит студента другого факультета в общежитие. Для того чтобы подложить рубитон, ему пришлось бы кого-то об этом просить.

— То есть вероятность все же есть? — уточнила я, готовя ответную триаду.

— Конечно, есть, — авторитетно заявила орчанка.

— Это все, безусловно, замечательно, — коварно улыбнулась я. — Только есть несколько моментов, которые меня смущают. Я сильно сомневаюсь, что Кларвин или Ланделин могли додуматься до того, чтобы подарить мне рубитон. Ведь за все это время они мне ни одного комплимента не сделали, только претензии выставляли. Сразу видно, оба привыкли, что девушки сами на них вешаются и в ухаживаниях не нуждаются. А это значит, что им никогда не приходилось это делать, и я сомневаюсь, что они даже знают, как нужно это делать. К тому же каждый из них подарил бы цветок так, чтобы это обязательно увидел соперник, — я взяла колбу с цветком и направилась к столу Эйсмы. — А вот подарить цветок в качестве извинений… И почему такой подарок сделан тайно, после сегодняшних событий совершенно не вызывает вопросов.

— Ты думаешь, это от Равидана? — лицо Эйсмы вытянулось от удивления.

— Или от того боевика, с которым ты дралась. Между прочим, ты так и не рассказала почему.

Впервые я увидела, как краснеют орки. Щечки Эйсмы мило потемнели, добавив коже орчанки фисташкового оттенка, а сама она начала теребить край одеяла и задумчиво покусывать губки. Ну просто прелесть.

— Да там ничего интересного, — жалобно прошептала Эйсма. — Это был просто тренировочный поединок.

Ага, как же, просто поединок. Так я и поверила, учитывая, как мечтательно Эйсма посмотрела на цветок, и то, как она резко перестала сопротивляться перемещению его на ее стол. Вот и хорошо. А сейчас спать. Все остальное выясним завтра.

Я проснулась от странного чувства чужого присутствия. В комнате было тихо, только Эйсма слегка посапывала, бормоча что-то во сне. Метлы лежали на месте. По примеру моей Заразы метла Эйсмы отказалась смирно стоять в углу и тоже перебралась на полку для книг над кроватью Эйсмы. Хоть в комнате и было темно, тусклый лунный свет из окон позволял осмотреться. В очередной раз погоревав, что я до сих пор не умею делать очевидных для этого мира вещей, например, световых шаров, я поднялась с постели.

Тихо.

И все же ощущалось, что в комнате кто-то есть, и этот кто-то пристально смотрит на меня.

— Выходи, — шепотом проговорила я, стараясь не разбудить Эйсму с метлами. — Я знаю, что ты тут.

В ответ тишина, и только странная тень метнулась к открытому окну и исчезла за ним.

Караул!