Глава 5. Не будите лихо, а то придет Восточный Ветер

Торжественное открытие учебного года проходило в большом зале сферической формы. Такое я видела впервые и впервые же осознала, что магия действительно существует. Просто ничем другим реальность существования этого зала нельзя было объяснить.

Чтобы попасть в него, нам пришлось пройти через центральный холл. Видимо, на торжественное открытие собрались все студенты академии, потому что в холле было не протолкнуться. Чтобы не быть затоптанной, я выставила впереди себя Эйсму и, крепко ухватив ее за талию, начала проталкивать орчанку вперед, громко крича:

— Осторожно, краска! Не отстирывается! Разъедает ткань! Осторожно! Краска!

Тех же, кто не внимал моему предупреждению и не спешил прочь с нашей дороги, Эйсма довольно ловко отпихивала в стороны, горланя не хуже меня:

— Чë, не слышал? Краска!

Когда же мы наконец добрались до нужного нам фиолетового коридора, орчанка обернулась и спросила:

— Ну как, донесла?

— Кого? — удивилась я.

— Не кого, а что. Краску донесла?

Я буквально примерзла к месту, не зная, плакать мне или смеяться. Соседка у меня, конечно, веселая, но некоторые ее реакции начали меня серьезно озадачивать.

— Эйсма, не было никакой краски.

— А зачем же ты так кричала?

— Чтобы легче пройти было. Никому не хочется быть вымазанным в краску, проще сделать шаг в сторону и таким образом освободить нам проход.

— А я тогда зачем кричала? — не унималась орчанка.

— Эйсма, — устало вздохнула я, — откуда я знаю? Вероятно, просто хотела мне помочь.

Эйсма еще немного подумала, видимо, переваривая информацию, и наконец, махнув на меня рукой, двинулась дальше по проходу.

Коридор, к слову, выложенный фиолетовым мрамором, был уже не так загружен людьми, но все же нам приходилось время от времени лавировать между другими фиолетовомантийными.

В конце коридора всех подошедших встречала довольно молодая девушка, так же как и мы одетая в фиолетовую мантию, но заметно темнее цветом.

— Идентификатор к регистрирующему камню, — равнодушно глядя сквозь нас, сказала она, и после того, как камень после наших манипуляций сменил цвет с белого на светло-фиолетовый, добавила, — проходите.

Пройти нам предстояло через рамку, напоминающую металлоискатель в аэропортах. Только она была каменной, и при проходе через нее я почувствовала легкий разряд низкочастотного тока.

О, да, я знаю, как это — получить разряд низкочастотного тока. Просто я с детства была чрезмерно непоседливой и любопытной. Поэтому знаю не просто много, а очень много. Например: как это — сломать во сне большой палец на ноге или почему нельзя засовывать в рот яблоко целиком; почему не стоит подходить к лошади сзади и зачем следует кого-нибудь другого попросить потрясти грушу со спелыми плодами, а не делать это самой, и много чего еще.

Прямо из рамки мы с Эйсмой попали на балкон. Мягкие кресла в два ряда и открывающийся вид на сцену напоминали театр. Богатая лепнина, все те же химеры на стенах, бархатная обивка только усиливали впечатление.

Кресел на балконе оказалось двадцать и некоторые из них уже были заняты. Справа от прохода, на первом ряду сидели пятеро девиц с высокими, аккуратно уложенными прическами и довольно ярким макияжем. Макияж я смогла рассмотреть, так как стоило только нам войти, вся пятерка развернулась к нам. Центральная девица — блондинка с ярко-голубыми глазами, тонким носом и пухлыми губками презрительно скривилась и произнесла:

— Эй, ты, громила, ты случайно балконом не ошиблась?

Я скорее почувствовала, чем увидела, как нервно дернулась от ее слов Эйсма.

Та-а-ак.

Кто-то решил с первых дней устроить буллинг моей соседке? Орчанка, конечно, не подарок и тараканов в ее голове хватает, но устраивать травлю на своей территории я не позволю.

Четверка оставшихся студенток, явно поддерживая свою предводительницу, противно захихикала.

— Ой, — воскликнула я, испуганно уставившись на наглую красавицу, — что это?

— Где? — спросила растерявшаяся нахалка. Она обернулась и, не увидев ничего странного за собой, повернулась к своим припевалам. Те лишь пожали плечами.

— Да вот, — кинулась я к блондинистой шикарной шевелюре.

Вот черт, действительно шикарные волосы.

— Что? — попыталась отбиться от меня блондинка, но я была проворней.

— Ой, мамочки! — вскрикнула я и тут же отшатнулась, истерично обтряхивая свою мантию. — Эйсма, — подскочила я к орчанке и шепотом, но так, чтобы услышали все, кто находился на балконе, произнесла. — Мы туда не садимся. Ты знаешь, что они могут перескакивать с головы на голову?

— Кто? — не разочаровала меня орчанка вопросом, заданным громким басом.

Я дернула ее за руку, заставляя наклониться, и быстро зашептала ей на ухо:

— Молчи и быстро сделай удивленное выражение лица. Так, молодец, а теперь испуганное, и ради всего святого — молчи.

Слава новому миру, Эйсма меня послушалась, и я, отлипнув от уха соседки, затараторила.

— Так, садимся как можно дальше. И ни в коем случае не подходим к этой блонди. Еще не хватало насекомых от нее нахвататься.

И я потащила орчанку к противоположному краю балкона.

Пока блондинка истерично себя осматривала и заставляла делать то же самое свое сопровождение, мы с Эйсмой уселись на выбранные мной места. Это был первый ряд, но места были у самой стены. Я не сразу заметила, что за нами сидела троица парней, а потому, когда услышала у себя возле уха шепот, чуть не подпрыгнула как лягушка на сковородке.

— А что там было?

— Где? — так же шепотом уточнила я, когда смогла успокоить разошедшееся с перепугу сердце.

— У Лайзы в волосах.

— А ее Лайза зовут?

— Ну да, — удивился голос. — А ты что, не знала?

— Да откуда мне знать?

— Ну ты даешь, — продолжил удивляться голос, — как можно не знать дочь первого советника короля.

Вот же ж. Только мажоров мне не хватало. Был у меня как-то в студентах сын мэра, ох и намучилась я с ним.

Я уже собралась обернуться, чтобы взглянуть на своего собеседника, но в этот момент наш балкон стал стремительно заполняться, а в зале начал гаснуть свет.

— Добро пожаловать! — раздалось со сцены, и резко вспыхнувший свет озарил величественно прекрасную фигуру ректора. Со всех сторон тут же послышались томные девичьи вздохи и ахи. — Я рад приветствовать всех студентов, благополучно переживших летние каникулы и вновь вернувшихся в эти стены, а также тех, кто еще только начинает свой путь познания и совершенствования.

Ректор говорил красиво. Его голос буквально завораживал, а красивые черты идеального лица не давали отвести взгляд. Я удивилась, почему ректора настолько хорошо видно, и не смогла удержаться, чтобы не спросить об этом Эйсму. Но ответил мне все тот же голос за спиной.

— Странная ты. Мы же сейчас в знаменитом Шар-зале. Здесь пространство искажено так, чтобы каждый балкон находился в самом выгодном месте к сцене.

— Она издалека, — буркнула Эйсма, — многого не знает.

— Что, правда не знаешь о Шар-зале? — удивился мой невидимый собеседник.

— А почему он называется Шар-зал? — проигнорировала я удивление голоса за спиной.

— Потому что он действительно представляет собой шар, внутренние стены которого — балконы, а центр — сцена.

— Но как же тогда видят сцену те, кто внизу, или те, кто наверху?

— А может быть, мы как раз сейчас и сидим наверху. Я же говорю, — хихикнул голос, — здесь пространство искажено.

Я постаралась себе это представить, но, видимо, моя фантазия оказалась не настолько фэнтезийной, потому что ничего толкового у меня не получилось. Представить балконы да, получилось, представить сцену в центре тоже получилось, а вот дальше — никак.

Меж тем ректор пригласил на сцену деканов, и я отвлеклась от своего неожиданного собеседника, желая рассмотреть того, кем будут пугать нерадивых студентов факультета ведьмовства. Ею оказалась довольно высокая, худощавая женщина с цепким взглядом серых холодных глаз. Весь ее вид говорил о том, что лучше к ней не приближаться и уж точно не стоит ее о чем-либо просить. Исчезните — вот единственное слово, которое она хотела бы произносить любому встретившемуся у нее на пути.

— А как тебя зовут? — нарушил мой процесс рассматривания руководства голос.

— Ветер, — ответила я, с внутренним вздохом понимая, что нужно привыкать называть себя именно так.

Голос в ответ на мое так называемое имя неопределенно хрюкнул, и тогда я продолжила:

— А для некоторых исключительно «Восточный Ветер».

— Эм-м, — задумчиво шепнул голос, — ну ладно. А я Кларвин.

Лин-Вин — что за имена? Как я их запоминать буду? Посетовала я на судьбу, продолжая рассматривать вещающее со сцены руководство. После деканов нам были представлены заведующие кафедрами и вновь сказаны завещанные еще земным «вечно живым» слова.

Представление с произнесением пафосных речей было закончено, свет над сценой погас, а на балконах наоборот зажегся. Увы, хорошенько рассмотреть Шар-зал у меня так и не получилось. Зато, поднявшись и повернувшись к выходу с балкона, я наконец увидела таинственного шептуна.

Парень был довольно высок, несколько худощав, особенно если сравнивать с плечистым Ланделином, с длинными белыми волосами, заплетенными в мудреную косу, и целым рядом странных серег в ушах. Довольная улыбка отдавала хитрецой, выдавая человека, уверенного в своей неотразимости. Что ж, стоило признать, улыбка у него действительно была заманчивой, как и азартный блеск в серых глазах.

Сначала я по привычке хотела поставить студента на место, мол, парень, я тебе если не в мамы, то уж в старшие сестры точно гожусь, но вовремя вспомнила, что я вообще-то больше не преподаватель, да и выгляжу сейчас точно не старше него.

Оксюморон, однако.

И что теперь делать?

Пока я пыталась привести свое восприятие себя в соответствии с окружающей меня действительностью, Кларвин воспринял мою потерянность на свой счет. Его улыбка стала еще шире, и, вольготно засунув руки в карманы мантии, он промурлыкал:

— До начала лекции еще двадцать минут, прогуляемся?

Получи я такое прямое предложение в своем мире, точно бы никуда не пошла. Еще чего не хватало. Но здесь, глядя на озорную мальчишескую улыбку, и самой внезапно захотелось почувствовать себя действительно девятнадцатилетней. К тому же мне в любом случае нужно обзаводиться знакомствами, врастать в этот мир, узнавать его и его жителей.

— С удовольствием прогуляемся, да, Эйсма? — повернулась я к орчанке.

Эйсма равнодушно кивнула, словно ей было абсолютно плевать, куда и зачем идти, а Кларвин как-то уж очень несчастно глянул на своих друзей, стоящих чуть поодаль.

Он что, рассчитывал, что я одна пойду?

Вот уж действительно молодо-зелено.

Мы вышли из главного корпуса и через крытую аркаду направились к учебному корпусу ведьм. Как пояснил Кларвин, большая часть занятий будет проходить именно в нем. Свою осведомленность он объяснил наличием старшей сестры, учащейся на этом же факультете, на седьмом курсе.

Задумавшись о наличии седьмого курса и того, что я как-то вообще до сих пор не удосужилась узнать об особенностях обучения, я совершенно не обратила внимания на двигающуюся нам навстречу группу парней в красных мантиях.

А зря.

Но поняла я это, лишь когда меня крепко ухватили за локоток и зло прошипели на ухо:

— Быстро же ты находишь других помощничков.

Не поняла.

Я повернулась и столкнулась со злым взглядом зеленых глаз вчерашнего боевика.

Не поняла еще раз.

Я разве ему что-то обещала? Или в этом мире помощь в перенесении тяжестей приравнивается к помолвке? Так все книги, включая учебники по боевой магии за третий курс, в итоге все равно Эйсма несла.

Мне нужно было что-то срочно сообразить, потому что мой новый знакомый, увидев захват моей руки, тоже не собирался оставаться безучастным.

Вот это влипла! И ведь не делала ничего.

Положение спасла Эйсма.

Ну как спасла, скорее, усугубила. Но при этом умудрилась отодвинуть это усугубление на несколько часов вперед.

— О, Ланделин, — радостно воскликнула она, вклиниваясь между мной и блондинистым ведьмаком, — как хорошо, что Ветер не пришлось тебя искать. Ты же придешь сегодня на вечеринку?

— Какую вечеринку? — стараясь не сильно округлять глаза, повернулась я к Эйсме.

— Ну ты же сама утром говорила про какое-то там посвящение.

Эйсма смотрела на меня, а все остальные на Эйсму, затем на меня и снова на Эйсму. Я же совершенно не знала, что сказать. Орчанка в очередной раз поставила меня в тупик своей странной, вычурной прямотой. Если у них тут действительно не принято проводить посвящение в студенты, как я смогу его устроить? Я ведь никого здесь не знаю, кроме ректора и комендантши.

Комендантша! Точно, вот кто мне поможет. Но как заставить едкую старушенцию устроить потенциальный студенческий беспредел?

— Вечеринку, — сощурил глаза Ланделин, отпуская мой локоть. — Обязательно, разве я могу пропустить такое мероприятие?

— Вот и хорошо, — довольно кивнула Эйсма. — Ветер пришлет тебе вестник.

— Конечно, — все еще ошарашенно кивнула я.

Знать бы еще, что это такое — вестник.

Ланделин все еще с подозрением смотрел на меня, но Кларвин, взяв меня за руку, уже начал тянуть дальше по аркаде, бурча себе под нос, что мы опаздываем на занятия. Слава Богу, Ланделин не стал препятствовать, а просто продолжал смотреть мне вслед.

— Можешь не благодарить, — шепнула мне на ухо Эйсма, беря меня под локоток с другой стороны.

Действительно, мне ее только поблагодарить осталось. Не ей же вечеринку в новом незнакомом мире устраивать.

— И кто это был? — с претензией спросил Кларвин.

— Да так, знакомый, — отмахнулась я, не веря, что все это происходит всерьез.

Вот только в любовный треугольник, причем без моего собственного участия, влипнуть осталось.

Кларвин зло сопел, меня же начало разбирать странное хихиканье. Ну не могла я подобное всерьез воспринимать. Они же для меня как дети.

К моей великой радости, мы вскоре подошли к учебному корпусу ведьмовства.