Глава 6. Первые падения

Здание, где должно было происходить основное обучение будущих ведьм и ведьмаков, своим антуражем напоминало общежитие — мрачное, запущенное, подернутое пылью веков и человеческого равнодушия. Внутри, опять же, как и общежитие, здание было прекрасно отремонтировано. Всюду присутствовали акценты фиолетового цвета, дабы зашедшие сюда фиолетовые мантии не забывали, кто они.

Указанная в расписании аудитория находилась на третьем этаже и представляла собой достаточно просторную комнату с длинными столами, судя по стульям, рассчитанными на двух человек. Я поспешила в конец аудитории к последним столам. Во-первых, хотела видеть всех своих одногруппников, но чтобы при этом не сильно обращали внимание на меня, во-вторых, если занятия будут неинтересными, будет возможность отделаться изображением учебной деятельности. Да и вообще, студент, ни разу не уснувший на галерке — не студент.

Проходя по проходу, заметила злой взгляд, брошенный на меня, уже успевшей познакомиться со мной местной элиты. Блонда заняла третий ряд и, самодовольно улыбаясь, рассматривала заходящих одногруппников. Ее свита разместилась тут же, заняв стол с другой стороны прохода и одно место за вторым рядом.

Мы с Эйсмой заняли последний стол, Кларвин с другом, который за всю нашу дорогу не проронил ни слова, последний стол через проход. Еще один его друг сел перед ними. Как я поняла, мои новые знакомые (надо уточнить имена остальных) были единственными парнями в группе.

Пока будущие ведьмы и ведьмаки рассаживались, знакомясь, споря за места и обсуждая собственные ожидания от учебного процесса, дверь в аудиторию резко распахнулась, и вошел ОН.

Вот как-то так моя рука сразу потянулась к внутреннему кармашку сумки в поисках заветной монетки. Старательно рассматривая вошедшего мужчину, я даже не сразу поняла, что монетки-то нет. А посмотреть было на что. Во всяком случае, для меня. Жгучий брюнет с резкими чертами лица, цепким взглядом холодных бледно-голубых глаз, легкой горбинкой носа, странным шрамом на левой скуле и гривой растрепанных волос быстро окинул взглядом аудиторию и произнес хриплым, словно простуженным голосом:

— Сели.

Вот это мастерство! Я невольно ахнула, видя, как все студенты, словно бандерлоги перед Каа, медленно опустились на свои места. Моя же рука сама собой продолжала поиск монетки.

— Меня зовут Айрид Далорос, — мужчина прошел к учительскому столу, заметно прихрамывая на левую ногу, — я куратор вашей группы. Ко мне обращаться исключительно магистр Далорос и никак иначе. Но если не хотите вылететь из академии раньше времени, то лучше не обращаться ко мне вообще, а в идеале сделать так, чтобы я забыл о вашем существовании.

— Магистр Далорос, — тут же подняла руку девчушечка, сидящая за первой партой.

— Разве я разрешал говорить? — дернул левой бровью куратор, отчего шрам на его щеке тоже сдвинулся, словно был живым, самостоятельным существом.

Девчушка тут же стушевалась и поспешила втянуть голову в плечи.

— Мы будем встречаться с вами пять раз в неделю. В этом семестре я преподаю у вас теорию проклятий и такой предмет, как магические животные, их виды и особенности. На мои занятия не опаздывать и не прогуливать, в противном случае о своем неразумном поступке вы будете жалеть всю оставшуюся жизнь, — куратор наконец сел и достал из стола небольшую стопку тонких книжек. — Сейчас я буду называть вас по имени, и каждый названый будет подходить ко мне и получать индивидуальную методичку с заданиями по моим предметам.

Группа возмущенно зашепталась, но одного взгляда куратора было достаточно, чтобы все притихли как мыши, а затем началось паломничество к столу преподавателя.

— Ветер Елизаветандреевна? — ухмыльнулся куратор, называя мое исковерканное имя и поднимая глаза. Со стороны Блонды и ее окружения тут же послышались презрительное хмыканье и издевательские смешки. Я же постаралась подняться, сохраняя как можно более отстраненное выражение лица.

— Ветер, — слышала я за своей спиной смешки одногруппниц, — ну и имечко. Вы слышали? Из какой дыры, интересно, она вылезла?

Подойдя к преподавательскому столу, не глядя на куратора, взяла протянутые мне методички и все с тем же выражением лица пошла назад. Проходя мимо стола Блонды, не выдержала, глянула на нее и тут же столкнулась с довольной наглой улыбкой. Каким образом в следующее мгновение я оказалась лежащей на полу, я не поняла. Попыталась подняться и тут же, под дружный хохот группы поддержки Блонды снова рухнула на пол.

— Студентка Станрод, — тут же раздался холодный голос от стола преподавателя, — разве я разрешал на моем занятии использовать проклятия?

Что? Проклятия? То есть я не сама упала?

— Ох, магистр Далорос, — сладким голоском защебетала Блонда, пока я поднималась с пола, — дело в том, что студентка Елизадревна сама перед началом занятий попросила меня показать ей пару проклятий.

Я медленно выпрямлялась и понимала, что если я не отвечу сейчас, то стану объектом той самой травли, от которой попыталась оградить Эйсму. Блонда, благодаря папочке, имеет довольно высокий социальный статус, поэтому вполне вероятно, что многие ее поддержат, и тогда мне конец. Но ее «элитность» является ее же слабым местом и бить нужно туда. Вот только чем?

— Да, магистр Далорос, — повернулась я к куратору. — Студентка Станьврод, — так же как и Блонда, я специально исковеркала ее фамилию, — так сильно переживала, что в академию она приехала без нянек, которые всегда подсказывали ей, что делать, что попросила меня помочь ей. Я предложила ей вспомнить пару проклятий, выученных ею раньше. К сожалению, студентка Станьврод так долго их вспоминала, что не заметила, как началось занятие. Да и проклятие, как мы видим, она смогла вспомнить только одно. Бедняжка совершенно не умеет думать самостоятельно, вот и приходится ей помогать в меру сил.

Лицо Блонды сначала слилось с цветом ее волос, затем покраснело до цвета спелого помидора, но стоило ей только открыть рот для ответной отповеди, как снова раздался холодный голос куратора:

— Первое предупреждение обеим. Еще раз обе откроете рот на моем занятии без моего разрешения или сделаете хоть одно магическое действие — отправитесь чистить конюшни. Обе. Об отработке предупреждения вам сообщат.

Блонда возмущенно захлопнула рот, а я, гордо вскинув голову, направилась к своему столу.

Куратор продолжил раздавать индивидуальные методички. Кстати, интересное решение. Заглянув в методичку Эйсмы, я увидела, что она существенно отличается от моей — они действительно оказались индивидуальными. Интересно, что было использовано как основа разделения? Приемный экзамен или существуют какие-то дополнительные средства, считывающие уровень силы и знаний?

Закончив раздачу методичек, куратор обрадовал нас, что данная аудитория закрепляется за нашей группой на все время обучения, соответственно, порядок здесь мы должны наводить сами. Здесь же будет проходить большая часть наших практикумов. Лекции будут читаться в основном корпусе. Такое разделение вызвано потребностью в безопасности — восстанавливать один маленький корпус ведьмовства дешевле, чем большой общий. А еще ректор не желает, чтобы его кабинет попал в зону риска быть случайно взорванным или проклятым.

Куратор задумался и уже даже поднялся, желая, судя по всему, нас отпустить, как девчушечка с первой парты опять потянула руку вверх. Слава Богу, молча.

— Что еще? — устало спросил куратор.

— Прошу прощения, магистр Далорос, но вы не назначили старосту.

Магистр скривился, как будто его заставили есть протухший суп, и вернулся за стол.

— Хорошо, — наконец сказал он, опираясь подбородком на сцепленные в замок руки. — Пусть каждый из вас сейчас напишет заявление на назначение его старостой.

Народ зашумел, но одного взгляда было достаточно, чтобы тишина мгновенно восстановилась.

Профессионал! Я в очередной раз порадовалась за куратора. Даже я не могла добиться такой слаженности в работе группы.

Перед нами прямо из воздуха появились чистые листы бумаги, перья и чернильницы.

Я зависла.

Перо и чернила? Вы серьезно?

Нет, что, правда?

Все уже давно начали писать, а я все таращилась на средневековые принадлежности для письма. Складывая утром сумку, я абсолютно машинально переложила в нее все свои ручки и карандаши, которые перебрались в этот мир вместе со мной и которые я, как истинный преподаватель, таскаю с собой целыми пачками. Сейчас же передо мной стояла дилемма: доставать нормальную ручку или нарабатывать новые навыки. Впрочем, достаточно было вспомнить, для чего мы пишем заявление, и я радостно поставила прямо посреди листа кляксу. Быть старостой мне ну никак не хотелось, а для того, чтобы у хитрого куратора даже мысли не возникло отправить меня на это неблагодарное дело, мне необходимо было написать заявление самым ужасным из всех возможных почерков. И клякса была при этом весьма и весьма уместна.

Писать пером оказалось на удивление легко и удобно. Видимо, не обошлось без магии. Иначе чем объяснить, что одного макания в чернильницу хватало на пару строк, а сами чернила высыхали практически мгновенно.

Стоило мне поставить подпись, как заявление тут же исчезло у меня со стола, зато на столе куратора образовалась небольшая стопочка бумаги.

Ленивыми движениями и с легкой ироничной улыбкой куратор медленно перебирал наши заявления, пока не остановился на последнем.

— Ну что ж, — сказал он, и все заявления, кроме того, которое он держал в руке, тут же вспыхнули огнем и осыпались пеплом. — Поздравляю, студентка Елизаветандреевна, ваше заявление принято, и вы назначаетесь старостой.

Что?! Это как? Я же специально писала как терапевт с многолетним стажем, еще и ошибки в каждом слове старалась делать.

— Прошу прощения, — подняла я руку, и куратор великодушно мне кивнул, — магистр Далорос, вы уверены, что не ошиблись?

— Студентка Елизаветандреевна, я похож на человека, который ошибается?

— Эм-м, — проблеяла я, действительно ощущая себя студенткой-первогодкой, — нет.

— Тогда в чем дело?

Я бы тебе сказала в чем. Испокон веков старостами выбирали либо самых активных, либо (определить-то, кто из абитуриентов активный, не видя их, не так просто) тех, у кого хороший почерк. Потому как именно старосте вести журнал посещаемости и кучу бумаг к нему. А возиться с неразборчивым почерком никому не хочется. Так где же я просчиталась?

— Зачем вам староста с ужасным почерком? — не удержала я язык за зубами.

— Еще одно предупреждение за несанкционированный вопрос, — довольно улыбнулся куратор, глядя мне прямо в глаза. — Я спросил, в чем дело, а вы в ответ задали мне вопрос.

Р-р-р-р-р-р!

— Я не ожидала, что старостой может стать студент, который уже успел провиниться, — натянула я улыбку, показывая, что демонстративно отвечаю на вопрос преподавателя, и тут же снова подняла руку.

— Еще один вопрос? — удивился магистр. — Хорошо, задавайте.

— Старосте положен заместитель?

— Да, — задумчиво кивнул куратор. — Так и быть, можете выбрать сами.

Я обвела группу взглядом и остановилась на Эйсме. Орчанка вытаращила на меня глаза и испуганно замотала головой.

— Да не тебя, — шикнула я на Эйсму, стараясь, чтобы меня не услышали другие. — Как зовут ту выскочку с первой парты?

— Кажется, Лива, — растерянно зашептала Эйсма.

— Лейва, — зашептал с другой стороны Кларвин.

— Лейва! — громко сказала я, а беспокойная девица за первой партой нервно дернулась.

— Отлично, — довольно добродушно кивнул куратор, но тут же снова принял грозный вид. — Вводный урок закончен. В два часа собраться всем перед учебным корпусом ведьмовства. Староста и заместитель остаются, остальные свободны.

— Почему ты? — зло шикнула на меня моя заместительница, пока мы ожидали ухода остальных студентов.

— Поверь, — горько усмехнулась я, — задаюсь тем же вопросом.

— Из тебя будет ужасная староста.

— Просто катастрофическая, — поддакнула я.

— Ты ведь ничего не знаешь и не умеешь.

— Абсолютно, — снова согласилась я.

— Это неправильно! — продолжала заводиться ведьмочка, смотря на уходящих одногруппников и совершенно не замечая, что куратор, не скрываясь, слушает наш разговор.

— И я о том же, — поддакнула я.

— О чем? — наконец опомнилась Лейва.

— О том, что нам надо поменяться. Ты будешь староста, а я твой заместитель.

— Думаешь, нам разрешат?

Господи, неужели она не видит реакции куратора? А, ну да, он же стоит за ее спиной.

— Нет, — не сводя глаз с магистра, ответила я, — но не обязательно же кому-то об этом знать. Мы просто поменяемся ролями и никому не скажем.

— Точно, — наконец отвела взгляд от дверей почти бывшая заместитель старосты и довольно глянула на меня, а я быстро ей кивнула.

Магистр Далорос холодно взирал на нас, я же упорно пыталась сдержать так и рвущийся наружу смех.

— В обязанности старосты входит: ведение журнала посещаемости, организация уборки закрепленной за группой аудитории, оповещение студентов относительно работы группы, а также отработки индивидуальных предупреждений. Староста является связующим звеном между администрацией академии и учебной группой. Со всеми проблемами студенты обращаются к старосте, и уже потом староста, если не смогла разобраться сама, идет ко мне. Понятно?

— Понятно, — радостно кивнула подскочившая как кузнечик Лейва, а я, уже наученная горьким опытом и просто из вредности, подняла руку.

— Но лучше с проблемами разбираться исключительно самим? — спросила, когда магистр Далорос благодушно кивнул.

Магистр натянуто улыбнулся и промолчал. Лейва же уставилась на меня как на дуру, но, к счастью, тоже промолчала.

— Завтра после занятий студентки Станрод и Елизаветандреевна должны явиться в эту аудиторию для отработки. Свободны, — не дожидаясь нашей реакции, магистр развернулся и, хромая, покинул аудиторию.

— Фух, — облегченно стерла со лба пот Лейва. — Думала, поседею. Ну и страшный же он.

— Кто? — я села на стол так, чтобы Лейве пришлось перебираться через мои ноги, если она надумает сбежать. Хочешь не хочешь, с ней нужно налаживать отношения.

— Магистр Далорос.

— А по-моему он очень даже ничего, — пожала я плечами.

— Шутишь? Это же Скиталец.

О! Да у нас с куратором, видимо, общие взгляды на методы преподавания. Я Восточный Ветер, он Скиталец.

— Ты что, — вытаращилась на меня Лейва, не дождавшись от меня нужной реакции, — никогда не слышала о Скитальце?

— Не-а, — махнула я головой, — я издалека. Вообще мало о чем здесь знаю.

— Ну он… — внезапно как-то замялась Лейва, а затем шепотом затараторила. — Вообще, об этом не принято говорить. Да и точно никто не знает, но говорят, что он единственный, кто выжил во время прорыва.

Видимо, я ошиблась, и куратор прозван Скитальцем не из-за того, что пугает нерадивых студентов. Также предполагаю, что, если я сейчас спрошу у Лейвы об этом таинственном прорыве, даже дурак догадается, что со мной что-то не так.

Мне это нужно? Нет. А что нужно? А нужно срочно изучить историю этого мира.

— Да ты что? — на всякий случай ахнула я.

— Вот то-то и оно, — важно подняла указательный палец Лейва. — А ты у него за один только урок умудрилась два предупреждения получить.

— Ой! — еще сильнее ахнула я.

И судя по еще более важному виду Лейвы, на этот раз с реакцией я не промахнулась. Значит, вывод такой: куратора боимся, а не восхищаемся, на отработку идем как на каторгу, а подписи в журнал собираем со слезами.

На этой мысли я слезла со стола и урчанием собственного живота напомнила, что не мешает вообще-то пообедать.

Время неумолимо убегало, а я так и не придумала, каким образом устроить так опрометчиво обещанную вечеринку. Из-за этого обед прошел для меня практически незаметно, за исключением того, что Блонда ко мне не цеплялась, а значит, продумывала какую-нибудь гадость. Ну а еще меня неумолимо терзало чувство, что мне срочно нужна легенда, откуда я и почему не знаю элементарных для этого мира вещей.

Между обедом и посвящением оставался час, и я решила использовать его с максимальной пользой, а именно пополнить багаж знаний. Озадачив Лейву организацией сбора студентов на посвящение, я бегом и кустами, чтобы никто из новых знакомых не увязался, отправилась в библиотеку.

Библиотекарша — высокая, худая и бледная женщина с синими волосами, губами и такими же ногтями узнала меня сразу. Это я поняла по тому, с какой настороженностью она меня встретила. Хотя не припомню, чтобы я успела ее чем-нибудь напугать. Вроде бы учебники вчера мирно получила.

— Что интересует юную ведьму? — сделав шаг назад от стойки, спросила библиотекарша.

«Глобус», — чуть не ляпнула я, но потом сообразила, что здесь подобная вещь может быть не в ходу. К тому же я до сих пор не определилась, что мне нужно в первую очередь.

— Мне что-нибудь о политической географии, с отсылкой к главным историческим, геополитическим событиям мира. В том числе военным и милитаристическим, — все же решилась я, ведь без правдоподобной легенды о моей исторической родине, как говорил Красавчик-ректор, все вокруг очень скоро догадаются, кто я, и захотят вздернуть меня на первом же столбе.

— Может, лучше сборник любовных зелий? — с выражением вселенской скорби в огромных синих глазах уставилась на меня библиотекарша. — Уверяю, это более действенно.

Я сначала опешила, пытаясь сообразить, как любовные зелья могут помочь мне в создании правдивой легенды. Но либо, омолодившись в этом мире, я еще и поглупела, либо библиотекарша как-то извращенно поняла мой запрос. Бывает же так, что пишешь в поисковике нужное слово, а тебе выдает все, что угодно, но только не то, что ты искала. Сначала ты начинаешь злиться, а потом оказывается, что, набирая текст, ты просто пальцем не в ту буквочку попала.

А время-то идет.

— Исторические хроники, — попробовала я перевести свой запрос на, возможно, более близкое понятие этого мира.

— Вот зря вы так, — горестно вздохнула синеволосая библиотекарша и, развернувшись, направилась в недра хранилища знаний. — Никогда не слушаете, а потом сами же плачете, — все еще раздавалось причитание из-за стеллажей. — Ну как вы не поймете — не ценят боевики шестого и седьмого курса умных ведьм-первогодок. Лучше бы причесалась нормально, а еще лучше любовное зелье хорошо варить научилась. Глядишь, тогда что-нибудь бы и получилось…

Я прислушивалась к странному бормотанию и недоумевала. Она что, решила, что я пришла за литературой, чтобы поразить своими знаниями какого-то боевика-старшекурсника? Вот это хохма!

Библиотекарша вернулась с внушительной стопкой толстенных фолиантов. Настороженность из ее глаз исчезла, сменившись глубокой тоской.

Ну и ладно, уж лучше пусть она мне сочувствует, чем боится меня до того, как я успела что-нибудь в отношении нее вытворить. С библиотекарями нужно дружить, ведь именно они часто становятся незаменимыми источниками информации. Нет, не знаний и не исторических данных. Библиотекари самые большие специалисты по слухам. Наивные студенты, перешептываясь в тишине читального зала, ошибочно думают, что их никто не слышит. Пустота читального зала обманчива, а вечно отрешенный вид библиотекарей не так безобиден, как кажется.

— Эти можно взять с собой, — разделила голубоволосая книги на две стопки, — эти читать только здесь.

Я кивнула, прикидывая, что у меня двадцать минут на то, чтобы просмотреть невыносные книги, а также определиться, какие книги брать с собой, а какие нет. Не тащить же с собой стопку высотой в половину себя.

Перебравшись вместе с книгами за ближайший столик, я принялась за работу. Начала с истории. Наткнувшись в оглавлении на уже озадачившее меня сегодня слово «Прорыв», забыла обо всем и уткнулась в текст.

И не зря.

Пятнадцать лет назад в Истанаре появился иномирец. Он был не первым в своем роде, и до него в славное королевство Истанар приходили иномирцы, но сильное влияние на ход истории они, как правило, не оказывали. Хадрок, так звали иномирца, был другим. Он обладал отличной от этого мира магией, и у него с самого появления в этом мире не было проблем с языком и письменностью Истанара. Его знания поражали обширностью и глубиной. Такой бриллиант не мог не заинтересовать сильных мира сего, и Хадрок был приглашен в королевский дворец. Вот только во дворце Хадрок прожил всего около года, а затем исчез. Никто ничего не понял, и истанарцы решили, что иномирец просто вернулся в свой мир. Возможно, так и было, потому что спустя еще полгода Хадрок вернулся, да не один. Тысячи и тысячи темных тварей шли за Хадроком, уничтожая все на своем пути. Началась война. Армия Истанара была довольно сильной и смогла оттеснить и запереть Хадрока с его тварями в горах Равушар-Дан. Вот только Хадрок не стал сдаваться и провел какой-то темный ритуал, который разорвал ткань мироздания, и в мир Истанара хлынула безконтрольная Тьма. Величайшие и сильнейшие маги мира собрались вместе и отправились в горы Равушар-Дан, чтобы закрыть созданный Хадроком прорыв. Сто пятьдесят восемь магов спасли мир, но ни один из них не выжил. По официальной версии.

А ведь у меня тоже нет проблем с языком этого мира… Писать непривычно, как будто я пишу на языке, который знала с детства, но последние лет десять не пользовалась им. Говорить легче, слова словно сами рождаются в голове, трудности вызывают лишь специфические слова. Например, я понятия не имею, как будет на местном компьютер или интернет. А вообще, было интересно осознать, что говоришь на чужом языке — словно в голове что-то щелкнуло. Впрочем, у меня там часто тараканье население переключателями балуется.

Все же ректор был прав. После прочитанного я бы на месте местного населения тоже на каждого иномирца кидалась. Во избежание, так сказать. И если наш куратор действительно маг, выживший после прорыва… Ой-ой. Вот уж от кого мне следует держаться подальше. Правда, меня несколько смущают временные рамки. Куратору на вид не больше тридцати-тридцати пяти, а прорыв произошел четырнадцать лет назад. Это я высчитала по дате, поставленной на библиотечном бланке. Но с другой стороны, здесь и я в свои родненькие тридцать выгляжу с натяжкой на двадцать. Ох, еще и с этим вопросом разобраться надо.

Взглянула на часы и поняла, что рассиживаться мне некогда — и без того до места торжественного сбора бежать придется. Потому быстро отобрала три самые «безводные» книги и рванула прочь из святилища знаний.