Глава 7. Рыбак рыбака видит издалека

К зданию учебного корпуса я добежала запыхавшаяся, растрепанная и взмокшая. Эйсма сгребла меня в охапку и, тихо шипя, чтобы я не смела куда-либо сбегать без нее, поволокла меня в задние ряды нашей учебной группы. Поймав в процессе переноса меня на нужное место злющий взгляд Блонды, я поняла, что, пока я просвещалась, эта принцесса уже успела отыграться на моей соседушке.

Вот же ж. Значит, меня она все же побаивается, но пакостей с ее стороны это не отменяет.

Когда меня водрузили на предназначенное для меня место, я наконец смогла осмотреться. Правда, для этого мне пришлось немного попрыгать, поскольку мой рост совершенно не способствовал обзорности, а будучи помещенной между двухметровой Эйсмой и не менее высоким Кларвином, я себя вообще мышью под столом чувствовала.

— Не вертись, — шикнула на меня Эйсма, когда я предприняла очередную попытку взобраться по ней повыше.

— Мне ничего не видно, — пожаловалась я в ответ.

— Да что там смотреть, — откликнулся всезнающий Кларвин, — ничего интересного.

— Если неинтересно тебе, это еще не значит, что неинтересно другим, — переключилась я на ведьмака. — Лучше расскажи, что будет происходить.

— Сейчас соберутся все курсы нашего факультета.

— А сколько их всего? — не преминула я пополнить объем собственных знаний.

Кларвин удивленно на меня покосился, но все же ответил:

— Десять.

Ой, ë… Десять лет учебы! Это что же, получается, я только в сороковник отсюда выйду? Мама!

— Это же сколько народищу! — отозвалась я, надеясь замаскировать свои вопросы.

— Вообще-то, не так уж и много, — продолжил просвещать меня Кларвин. — Это только на первый курс двадцать человек набирается. До десятого редко больше десяти доходит. У моей сестры в группе всего шестнадцать.

— И куда деваются остальные?

— Кого отчисляют, а кто и сам уходит. Программа-то у нас не такая уж и легкая. Это боевики думают, что мы тут только травками да цветочками как целители занимаемся, — зло усмехнулся Кларвин, — а у нас нагрузки не меньше, чем у них.

Так-так, понятно, в чей огород закинут камень. Вот же я вляпалась. Бросить Ланделина Эйсма не даст — она четко дала понять, что без меня ей не дадут заниматься на полигонах боевиков. Можно было бы, конечно, наплевать на желания соседки, но, во-первых, она уже показала, что готова меня поддерживать без всяких лишних вопросов, во-вторых, Эйсма — это физическая мощь, которая может мне пригодиться в любую минуту. Что касается Кларвина, то тут тоже без вариантов — он моя информация и поддержка в группе. Как бы там ни было, чем больше людей на моей стороне, тем легче мне будет в противостоянии с Блондой. А то, что наше противостояние будет жарким, сомневаться не приходится.

— Приветствуем наших будущих ведьм и ведьмаков! — разлетевшийся над собравшимися холодный голос заставил меня тут же прекратить все подпрыгивания и вытянуться по струнке смирно. Я уже начинаю обожать эту академию — столько личностей для подражания. Ведь заставить меня так реагировать на чей-то посторонний голос дорогого стоит. — Для многих этот год станет последним в стенах академии, и я говорю не о выпускниках. Не ждите от преподавателей поблажек и снисхождений. Слабакам здесь не место.

— Это кто? — дернула я за рукав мантии Кларвина.

— Декан, — шепнул он в ответ.

Ну, от этой я других слов и не ожидала.

— Для написания заявления на отчисление деканат открыт круглосуточно. А сейчас старостам выйти вперед.

Я вздохнула и поплелась через строй расступающихся передо мною одногруппников. Естественно Блонда и ее подпевалы не преминули задеть меня кто плечом, кто локтем, но мне было не до них.

Зато хоть рассмотрю все хорошенько… Не знаю почему, но моя самая неугомонная часть тела чувствовала себя не очень хорошо, а это было плохим знаком.

— Внести метлы! — неожиданно гаркнул кто-то грубым басом.

Что? Метлы?

Я замерла, не зная, чему верить — своим ушам или глазам. Потому что то, что выносили на середину поляны, вокруг которой построилась надежда будущего сообщества ведьм, было не чем иным, как горой топоров, пил, секаторов и мачете. Также в этой свалке железа наблюдались мечи, сабли, кинжалы, секиры и бог весть еще какое, впервые увиденное мной, но точно имеющее коле-режущее направление, оружие. Затем раздался странный шум, как будто кто-то бил палками друг о друга, треск и скрип. Группы, по-видимому, близких к выпуску студентов расступились, и на поляну вышло нечто, несколько раз обмотанное цепью. Я не сразу поняла, что это нечто было не одним существом, а плотно прижатыми друг к дружке молодыми деревцами. И они ШЛИ. Перебирая корявыми, запутанными корешками и размахивая длинными гибкими ветвями с острыми перьеподобными серебристыми листьями, деревья направлялись к центру поляны.

Впервые я ощутила, что в моей голове нет ни одного приличного слова.

— Первокурсникам построиться в центре поляны, — строго скомандовала декан, и я, подпираемая одногруппниками за спиной, двинулась к странным и определенно не дружественно настроенным деревьям. — Старостам замкнуть круг.

Краем глаза я увидела, как студенты других групп начали отходить к краям поляны и перестраиваться, образуя сплошное кольцо. Секунда, и по периметру поляны вспыхнуло пламя, отрезая нас от присутствующих и вызывая нервные возгласы моих одногруппников. Деревья активно задергались, но удерживающая их вместе цепь не давала и на миллиметр сдвинуться с места.

— Первокурсники, — где-то за стеной бушующего пламени снова раздался холодный голос декана. — Ни одна ведьма не может обойтись без метлы. Метла для ведьмы — друг, соратник, помощник и инструмент работы. Сейчас вам необходимо самим изготовить свою собственную первую метлу, которой вы в обязательном порядке будете пользоваться до конца этого учебного года. Использовать покупные метлы разрешено только со второго курса. Помните, бегунцы — не просто материал для вашей метлы; эти деревья наделены зачатками разума, а потому выбирайте дерево осторожно и внимательно. Вы должны понравиться друг другу, подойти по характеру и уровню вашей силы, только тогда ваша метла сможет стать не простым орудием труда, а вашим фамильяром. ЭГРЕНСО!

На последнем слове цепи со скованной рощи спали, и деревья, несмотря на запутанность корней, бросились врассыпную.

— Лови! — заорал стоящий рядом со мной Кларвин и бросился за ближайшим деревом. Кто-то последовал его примеру, кто-то поспешил к куче железяк, Блонда начала раздавать распоряжения своей свите, указывая, какое дерево нужно для нее поймать.

— Что встала? — толкнула меня в бок Эйсма. — Идем ловить метлы. Их ведь не только поймать нужно. На необработанном бегунце не полетаешь.

Моя подруга закатала рукава и бросилась в сторону самого высокого и толстого деревца. Что ж, ее выбор очевиден — хиленький недорослик просто не выдержит вес зеленокожей богатырши.

Я осмотрелась. Несмотря на шок от происходящего и шум, устроенный как деревьями, так и моими одногруппниками, я постаралась сосредоточиться и вспомнить все, что говорила декан. Такая женщина не будет разбрасываться пустыми словами — это я знала не понаслышке. Мой научный руководитель вел себя точно так же, а потому я знала, что каждое слово такого человека на вес золота, даже если это камень в твой огород. Когда я впервые познакомилась с Давидом Альбертовичем, я готова была придушить его собственными руками. Но человек, который мне посоветовал проситься к нему в аспиранты, предупредил меня: «Не делай поспешных выводов. Он груб, жесток, и ему плевать на тебя и твои чувства, но лучшего научного руководителя тебе не найти. Прислушивайся к каждому его слову и к каждому замечанию. Если он говорит — это чушь и бред сивой кобылы, значит, так оно и есть, даже если ты думаешь, что это верх твоей гениальности. Не смей на него обижаться. Он таких как ты в детском садике на полдник ел. А потому молчи и слушай каждое его слово, каким бы идиотизмом оно тебе ни казалось». И этот человек оказался прав. Первые полгода я чуть ли не каждую ночь рыдала в подушку, я пахала как лошадь, раз за разом переделывая свою диссертацию и научные статьи, я чувствовала себя ничтожеством, неучем, и что там таить — просто дурой. А потом я почитала работы своих аспирантов-одногруппников и все поняла…

Бегунцы сновали вокруг меня, шарахаясь от гоняющихся за ними студентов, стены огня по краю поляны и друг друга. Из-за того, что я стояла тихо и не шевелилась, меня словно не замечали. Но не все. Метрах в пятнадцати от меня стояло молодое деревце, переплетя две самые толстые ветви, словно руки на груди. Деревце не паниковало и никуда не спешило, но стоило кому-либо приблизиться к нему, этот нахал давал своей гибкой ветвью такую оплеуху, что потенциальный хозяин сразу понимал — проще догнать кого-нибудь другого. И я готова была поклясться, что это дерзкое чудо не сводит с меня глаз, даже если их у него нет.

— Меня зовут Ветер, — переплела и я руки на груди, отзеркаливая позу дерева.

Деревце слегка склонило крону вбок.

— Для особо прытких и наглых я Восточный Ветер.

Деревце задрожало кроной, словно смеясь надо мной.

Ах, ты ж, зараза.

— Я чужая этому миру, — прежде чем сказать эти слова, я осмотрелась, чтобы убедиться, что меня не услышат. — Я знаю, что ты меня слышишь и понимаешь. Мне не нужен слуга и инструмент, мне нужен друг и помощник. Много обещать не могу, но то, что будет весело, гарантирую.

Дерево наклонило крону в другой бок и продолжало «смотреть» на меня. Я сделала шаг вперед. Дерево не шелохнулось. Еще шаг и еще. Когда я приблизилась на расстояние полуметра и протянула руку, этот наглец дернул кроной, словно в очередной раз насмехаясь надо мной, и резко рванул вправо.

Ну, держись!

Я кинулась следом, прекрасно понимая, что этот бегунец просто решил проверить мои силы и выдержку. Ничего. Хоть выдающимися физическими данными я и не наделена, я эту сволочь лиственную поймаю просто из принципа. Перепрыгивая резвой козочкой через препятствия в виде дерущихся с деревьями более удачливых одногруппников, я пару раз столкнулась с Эйсмой, один раз чуть не получила веткой по лицу от Блонды, обогнала запыхавшегося друга Кларвина и три раза наступила на чью-то спину. Сколько раз я получила ветками по мягкому месту от еще не пойманных бегунцов, я не считала.

К тому времени, как я все же догнала свою будущую метлу, Эйсма уже успела лишить своего бегунца ног-корней и примерялась к ветвям.

— Руби в первую очередь корни, — кинула она мне под ноги топор, — чтобы опять не убежал.

Я посмотрела на лежащий под моими ногами топор, затем перевела взгляд на своего бегунца. Дерево снова сложило руки-ветви и насупилось.

— Э-э, — отозвалась Эйсма, повернув к нам голову, — а чего это оно у тебя спокойно стоит? Больное, что ли?

Дерево уперло руки в боки, а затем хорошенько хлестнуло веткой Эйсму по ее накачанной заднице.

— Ай! — взвизгнула орчанка, высоко подпрыгивая прямо с корточек, на которых до этого сидела. — Чего это оно?

— Ты его оскорбила, — спокойно пояснила я, — лучше извинись.

— Да ладно тебе, — отмахнулась она, но, видя мой серьезный настрой, вздохнула и произнесла: — Извини.

Дерево кивнуло и вернулось ко мне.

— Но все же, — продолжила Эйсма, — почему оно у тебя не убегает?

Я дернула плечами и озвучила единственный вариант, который смогла предположить:

— Мы с ним договорились.

Эйсма открыла рот, закрыла рот, посмотрела на свое бревно, безвольно лежащее на земле, и спросила:

— А что, так можно было?

Мы с деревцем переглянулись и синхронно пожали плечами. Точнее, пожала я, а бегунец дернул двумя самыми большими ветками.

Но делать из дерева метлу все же пришлось, хотя для нас с деревцем этот процесс больше напоминал стрижку. Процесс начался с того, что мое деревце СЕЛО! Вы когда-нибудь видели, чтобы деревья садились? Я тоже нет. Правда, до сегодняшнего дня мне и бегающих деревьев видеть не приходилось, но все же. Затем это чудо иномирской природы протянуло ко мне корни и, откинув топор подальше, вручило мне небольшую пилу. В результате моих манипуляций под строгим контролем бегунца от комка перепутанных корней остались два довольно ровных и гладких толстеньких корешка. Поднявшись, деревце попробовало передвигаться на них как на ногах и, видимо, оставшись довольным, указало на крону. Нижние ветки-руки пришлось оставить. Дерево категорически отказалось их спиливать, но согласилось облагородить, убрав лишние веточки. Таким образом оно обзавелось довольно ровными руками с тремя небольшими отростками-пальчиками. Над помелом пришлось хорошенько повозиться. Бегунец никак не мог определиться, какие ветки оставлять в живых, а какие срезать и затем привязывать, чтобы в результате получилось хоть что-то похожее на нормальную метлу.

В итоге я была последней изготовившей свою метлу. Как только последний узелок кожаного шнура, удерживающего помело прутьев, был завязан, стена огня спала, и всем присутствующим открылось наше поле боя. А посмотреть было на что. Вся поляна была усеяна обломками, обрубками, срезанными или обломанными ветками с серебристыми листьями и содранной корой. Впрочем, были и уцелевшие бегунцы, которые, как только огонь спал, бросились во все стороны, но тут же были пойманы неведомой невидимой силой, собраны в одну кучу и снова скованы цепью.

— Неплохо, — заключила декан, осматривая нас, выстроившихся в одну шеренгу. — А это что? — декан удивленно воззрилась на мое деревце. Деревце же в ответ уперло руки в боки и гордо вскинуло голову-помело.

К декану тут же подскочила какая-то старушка и что-то зашептала.

— Что ж, — продолжила декан, когда шустрая старушка наконец отлипла от ее уха, — рада, что в этом году все абитуриенты справились с первым заданием. Отныне вы имеете право именоваться студентами факультета ведьмовства. Поздравляю, — народ приветственно поаплодировал, а декан продолжила: — На этом принятие в студенты считаю состоявшимся. Староста первого курса вместе с куратором подойдите ко мне.

Я беспомощно оглянулась на Эйсму и Кларвина, но они лишь показали, где будут меня ждать. Пришлось брать свою метелку и топать к декану.

Декан, дождавшись, когда к ней подойдет еще и мой куратор, молча развернулась и направилась к корпусу. Оказалось, что мы шли в ее кабинет.

Что ж, удобно. Один кабинет в главном корпусе, как и положено, рядом с деканатом и второй поближе к нерадивым ученикам и халатным преподавателям. Видимо, для того, чтобы и те, и другие бояться не забывали.

— Что это? — кивнула декан на мою метлу, едва за нами закрылась дверь.

— Метла, — не моргнув, ответила я.

Да-да, уважаемый декан, как бы вы строго и грозно на меня ни смотрели, я знаю, как с вами разговаривать.

— Тогда почему она так выглядит?

Я внимательно осмотрела свою метелку, даже перевернула ее на всякий случай, за что тут же получила от голубушки по рукам и поставила ее назад на ноги.

— Прошу прощения, можно уточнить, что именно вас беспокоит?

— Корни, — декан благосклонно проглотила мою подчеркнутую вежливость, — и наличие лишних ветвей на древке.

Метелка дернулась к декану, но я вовремя успела ее перехватить.

— Я могу ошибаться и надеюсь, что в таком случае вы меня поправите, — ух, аж зубы от этой чопорности сводит, — но насколько я помню, у метлы должно быть в наличии помело из прутьев, — я указала на довольно лохматую шевелюру моего бегунца, — и древко, — тут же продемонстрировала гладкий ствол, с которого деревце не дало содрать кору. — Остальные элементы, так называемые корни и лишние ветки, — вместо меня их продемонстрировало уже само деревце, за что тут же схлопотало от меня ощутимый пинок и успокоилось, — являются всего лишь декором. Все мои действия строго соотносились с инструкцией, которую вы дали перед заданием. Про запрет декора там не было сказано.

Декан сложила руки на груди и выразительно усмехнулась. Того, что она обозлится на меня, я не боялась. По ее виду было видно, что она достаточно умная женщина, и единственное, что я могу в ней вызвать — это интерес. И то исключительно в роли необычного подопытного образца, который заслуживает максимум слова «любопытно», и о котором забывают, едва сделают следующий шаг.

— Можешь быть свободна, — кивнула мне декан и указала глазами на дверь.

Я покрепче перехватила метелку, потому что та явно была не согласна с тем, что нас решили так быстро отпустить, и поспешила к двери. Но эта зараза все равно сумела вырвать свою руку-ветку и скрутить, судя по раздавшемуся приглушенному смешку куратора, что-то не совсем приличное.

Зараза!

Быстро закрыв двери, я поспешила прочь от кабинета, но метелка уперлась ножками-корешками, не давая далеко уйти. Довольно красноречивыми жестами она показала мне, чего хочет.

Черт с тобой. Мне ведь тоже любопытно.

Осмотревшись, чтобы никого рядом не было, мы вдвоем прильнули к двери.

— И что ты скажешь, Айрид? — голос декана был приглушенным, но все же слова вполне можно было разобрать.

— Ничего.

— Ничего? — в голосе декана скользнуло явное возмущение. — У тебя первокурсница в первый же день обзавелась фамильяром, и ты говоришь «ничего»? Ты видел, как она ловила бегунца?

— Мирашан, — в голосе куратора послышался усталый вздох, — ты напрасно кипятишься. Девочка просто достаточно сообразительная.

— Ну как знаешь, — с раздражением фыркнула декан. — Учти, я тебя предупредила. Мне проблемы на факультете не нужны, мне тебя одного здесь хватает.

— Если ты забыла, я к тебе не напрашивался, — не менее зло отозвался куратор.

— Кстати, когда?

— Еще две недели.

Пока за дверью молчали, мы с Заразой удивленно пялились друг на друга.

До чего две недели?

Ручка двери повернулась и… В общем, так быстро я еще не бегала.

Вроде не попалась. Фух.

А все эта Зараза!