Глава 8. Первый блин

Эйсма с Кларвином ждали меня у входа в корпус.

— Ну? — разом насели они на меня, стоило мне только выйти.

— А, — отмахнулась я, — потыкала в Заразу, спросила, что это. Я ответила — метла, а корни и ветки — украшение.

Говорить о том, что у меня, оказывается, сразу фамильяр получился, не стала, ведь по-хорошему я не должна еще об этом знать. Да и не помешает сначала точно выяснить, что это означает и чем мне грозит.

— А почему в Заразу? — тут же озадачил меня Кларвин.

— Э-э…

Я что, метелку вслух Заразой назвала?

— Так она и есть Зараза, — расхохоталась Эйсма. — Ты бы видел, как она ветки не давала себе пилить.

Зараза пихнула Эйсму в бок и демонстративно отвернулась.

— С вами не заскучаешь, — задумчиво почесал лоб Кларвин и продолжил: — Ну что, в общежитие?

Эйсма кивнула, и мы уже направились вглубь парка по протоптанной многими поколениями ведьм дорожке, как вдруг меня озарила идея.

— Кларвин, а когда закрывается столовая?

— Кажется, после восьми, — немного подумав, ответил он.

— Отлично, а кухня?

— Не знаю, надо у сестры спросить. А тебе зачем?

— Потом объясню. Идем к твоей сестре.

— Эм-м, — замялся Кларвин, явно боясь знакомить меня со своей старшей родственницей.

— Кларвин, я староста или как? — уперла я руки в боки.

— Староста, — кивнул ведьмак, еще даже не понимая, на что я собираюсь его подбить.

— Значит, имею право организовывать студентов своей группы. Так?

— Так.

— Вот для этой организации мне и нужно переговорить с твоей сестрой. Так что идем, — и пока он не опомнился, я быстренько подхватила его под руку и потянула вперед по дорожке.

Как же хорошо, что моя Зараза (отныне и навеки это будет имя моей метлы) имеет собственные ноги и не нуждается в переносе.

Сестра Кларвина оказалась высокой, худощавой блондинкой с такой же мудреной косой как у братца. То, что между ними семь лет разницы (так я решила, поскольку сестра учится на седьмом курсе), было не слишком заметно. На вид она была старше максимум на пару лет, не больше.

Сестра Кларвина на наше явление в их комнату на первом этаже отреагировала удивлением и непониманием. Кларвин с первых слов начал мяться, пытаясь объяснить, зачем мы вообще к ней пришли. Пришлось опять все брать в свои руки. Господи, куда бы я делась без своего опыта кураторства самой отпетой из всех студенческих групп. В свое время так заведующая кафедрой с деканом пытались меня наказать и найти на меня управу. Потом поняли, что зараза к заразе не пристает, и вместо нашего общего наказания мы с моей группой стали головной болью всего университета.

Попросив сестрицу, которую, к слову, звали Клардина, о разговоре с глазу на глаз, я честно выложила ей мою идею. И мне несказанно повезло — Клардина долго хохотала, потом похлопала меня по плечу и сказала, что рада за братика — с такой старостой ему не грозит вляпаться в неприятности, потому что его туда вляпает староста. Я, конечно, не совсем поняла, как реагировать на такое замечание, но решила, что обидеться всегда успею, а нарабатывать связи нужно сейчас.

Клардина снабдила меня бесценной информацией, а именно — местоположением кухни, графиком работы поваров, графиком передвижения дежурных в ночное время, а самое главное, на каком окне кухни была сломана задвижка.

После Клардины мы поспешили к Лейве, чтобы озадачить ее организацией сбора студентов группы к десяти вечера. Лейва сначала наивно возмутилась, но, глядя на нависшую над ней Эйсму, согласилась, что с формальной старостой лучше не спорить.

В приведении в исполнение моего коварного плана по развращению умов студентов местного мира мне предстояло решить еще одну задачу. И ни Эйсма, ни Кларвин, ни даже его сестра для этого не подходили. Пришлось признаваться Эйсме, что я не знаю, как отправлять вестник. Благо к этому времени мы уже остались вдвоем в своей комнате.

— Я не истаранка, — попыталась я объяснить Эйсме свое тотальное незнание. — Я из другой страны.

— Ну и что, — хмыкнула Эйсма, усаживаясь на стул прямо передо мной, словно следователь. — В любой, даже самой отсталой стране с самого детства учат отправлять вестники. Ты же, плюс ко всему, элементарных вещей не знаешь. Так что давай, не юли и прямо говори, откуда ты. Не бойся, я тебя не выдам.

Я жалобно посмотрела на Эйсму, проклиная себя за то, что в первую очередь побежала искать информацию о прорыве. Рисковать и раскрывать перед Эйсмой свое иномирное происхождение я боялась. Это сейчас, пока я ее от Блонды защищаю, она мне подруга. А узнай она правду, как ко всему отнесется? Мы друг друга знаем всего второй день, и хоть эти дни были довольно насыщенными, сомневаюсь, что они изменили наше мировоззрение настолько, чтобы рисковать собственным благополучием.

— Понимаешь… — продолжила мямлить я, даже не представляя, что можно наврать, — я не знаю, как это правильно объяснить…

Ну почему бы кому-нибудь не зайти к нам в гости? Да я даже Блонде сейчас была бы рада. Может, найти какой-нибудь предлог срочно куда-то опоздать? Должны же быть у меня, как у старосты, какие-нибудь неотложные дела?

Но, взглянув на насупившуюся Эйсму, я, как и Лейла, поняла — неотложных дел именно сейчас быть не может.

— Э-э, ну-у… — упорно продолжала я мямлить, костеря себя за то, что не придумала другой способ решения проблемы. В конце концов, могла еще раз сестру Кларвина задействовать.

— Подожди, — внезапно глаза орчанки удивленно расширились, отчего мое сердце просто упало в этот момент в пропасть, — ты что, из облачных ведьм?!

Не успев и рта открыть, я подавилась воздухом и как результат тут же закашлялась. Я, конечно, знала, что никто человека не обманет лучше его самого, и что самая идеальная ложь та, которую человек сам себе придумает, но не до такой же степени. Тем более что я понятия не имею, кто такие облачные ведьмы и не относятся ли к ним еще хуже, чем к иномирцам.

— Э-э, — опять самым глупыми образом открыла я рот, чтобы что-то ответить, снова совершенно не представляя что.

— Так это правда? Я угадала?

Реакция Эйсмы для меня загадка. Неужели мою растерянность она восприняла как подтверждение своих слов? Еще и Зараза пододвинула второй стул и уселась рядом с орчанкой, с любопытством уставившись на меня.

— А правда, что у облачных ведьм магия от нашей отличается?

— Гм, — в очередной раз подавилась я. — Эйсма, а давай я тебе позже как-нибудь все объясню?

— Вам нельзя, да? — тут же погрустнела Эйсма. — Мама рассказывала мне об облачных ведьмах. Говорила, что последнюю облачную ведьму видели больше пятидесяти лет назад в горах Равушар-Дан. Но там ведь после прорыва вообще ничего живого не осталось, — Эйсма грустно вздохнула, а затем неожиданно подмигнула мне. — Но я никому не скажу.

— Эйсма, — устало выдохнула я, — давай все же позже об этом. А сейчас просто объясни мне как пятилетней, как послать вестника.

Как я и предполагала, вестником оказалась магическая SMS-ка. Чтобы ее послать, нужно было имя получателя и его мысленный образ. Приходила же такая SMS-ка в виде маленького, полупрозрачного клочка бумаги, который мог прочитать только получатель. А вот для отправления нужно было писать вручную на бумаге или золотым пером в воздухе, как это делал при мне Красавчик-ректор.

Мой первый урок по магическому искусству оказался… странным. Потому как мои любимые тараканы в голове оказались не плодом моей фантазии, а чуть ли не реально живыми существами. Эйсма назвала их искрами магии. Поэтично, конечно, но мои таракашечки решили, что поэзия им ни к чему, и вытворять намного интереснее, чем творить. Зараза, кстати, с ними согласилась. А ведь все началось довольно миролюбиво.

— Давай потренируемся, — кинула мне Эйсма свой блокнот после того, как объяснила теорию отправки магической SMS-ки.

— Давай, — кивнула я, пересаживаясь за стол и старательно выводя на бумаге слова: «Тра-ля-ля, вот и я».

— А теперь представь, что слова отделяются от бумаги и переносятся ко мне. При этом обязательно произнеси про себя мое имя.

Я посмотрела на свои буквочки и представила, что они, как мультяшные, встают, обзаводятся крылышками и медленно летят к стоящей рядом Эйсме. Лист блокнота на какую-то секунду подернулся туманной дымкой, но больше ничего не произошло.

— Еще раз, — строго скомандовала Эйсма.

Раз на шестой какая-то клякса все же отделилась от блокнота и впечаталась Эйсме прямо в лоб.

— Эм-м, — задумчиво протянула Эйсма, отдирая полупрозрачную вязкую субстанцию, которая вообще-то, с ее слов, должна быть невесомой и неосязаемой. — Наверное, это тоже неплохо. Давай попробуем по-другому.

Следующий час я пробовала наделять написанные слова «искрами магии», но от этого способ передачи моих сообщений только укрепился, придавая кляксе цвет и твердость. Тараканы на пару с Заразой подленько хихикали, а Эйсма пыталась быть терпеливой.

— Ладно, — махнула на меня рукой орчанка, усиленно потирая лоб, — пусть пока остается так, потом потренируешься на ком-нибудь другом. А сейчас я выйду в ванную, а ты попробуешь передать мне вестник, не видя меня.

Я честно попробовала в точности повторить все, что делала до этого, но вот разрази меня гром, я так и не поняла, почему на секунду перед моим внутренним взором всплыл образ ректора в первую нашу встречу, и как я, думая, что он мой глюк, назвала его про себя Красавчиком.

В следующую секунду прямо из воздуха на стол передо мной плюхнулось странного вида существо размером с большую кошку, напоминающее смесь жабы с павлином, и заорало голосом ректора:

— Студентка Елизаветандреевна! Я понимаю, что вы сейчас тренируетесь в использовании своей нестандартной магии. Я даже понимаю, почему могу занимать ваши мысли и стать объектом ваших изысканий. Но если подобное еще раз повторится, я вынужден буду поставить блок на ваши вестники и другие способы связи со мной! И еще, — голос стал значительно тише, перейдя чуть ли не на шепот, но при этом обрел зловеще угрожающие нотки, — не знаю, каким образом вы узнали о моем студенческом прозвище, но если об этом узнает хоть одна душа, вы вылетите из академии, несмотря ни на ваше происхождение, ни на пророчество.

Существо угрожающе на меня зарычало и растворилось в воздухе.

— Что это было? — ошарашенно спросила я, все еще пялясь на место, где только что сидело странное существо.

— Крикун, — раздался растерянный голос Эйсмы за моей спиной. — Я так понимаю, ты не мне, а нашему ректору умудрилась вестника послать.

— Похоже на то, — кивнула я, честно пытаясь сдержать смех. Оказывается, у ректора во времена его молодости была кличка Красавчик. Что ж, очень может быть. Это же надо так пальцем в небо попасть-то. — И мне кажется, он не был сильно удивлен, — продолжила я, все-таки не сумев сдержать прорывающийся смех.

— Ну да, — начала в свою очередь хохотать Эйсма, — представляю, как это было. Сидит себе ректор на заседании педсовета, а ему бац, в лоб вестник от первокурсницы. Ты как вообще это умудрилась провернуть? У него же, говорят, защита такая, что не каждый архимаг пробьет. И о каком прозвище он говорил?

— Ох, Эйсма, — продолжая смеяться, ответила я, — я бы тебе рассказала, да ты сама слышала, что мне за это будет.

— Ладно, — ласково потрепала меня по голове орчанка. Правда, я от этой ласки чуть скальпа не лишилась, но возмущаться все же не рискнула, — давай еще раз попробуем.

— Нет. Эйсма, времени нет. Будем вестника Ланделину прямо так слать, иначе не успеем.

Не знаю, как Ланделин, но в ответ я получила нормальный вестник в виде маленького листочка бумаги, сложенного вчетверо, который сам собой развернулся, открывая моему взору слова: «Хорошо. Все сделаем. О месте сообщу позже». А в следующую секунду я резко подпрыгнула, почувствовав весьма ощутимый шлепок по своей поисково-приключенческой части тела.

— Ай! — взвизгнула я, — Это еще что такое?

— Кажется, это был ответ от Ланделина, — громко расхохоталась орчанка. — Я же говорила, что еще потренироваться нужно. Ты предупреждай меня, если вестник снова слать надумаешь — я шлем заранее надену.

Смех смехом, но времени у нас действительно осталось мало. Ведь мне еще где-то нужно было раздобыть штук семь-восемь одеял и посуду. И если последнюю мы могли «одолжить» на кухне вместе с продуктами, то с одеялами такой номер не пройдет.

Пока мы, понурив головы, боролись с поиском решения проблемы, наши метелки куда-то засобирались. Точнее, засобиралась Зараза, взвалив себе не плечо Эйсмину метлу. Руки-ветки мы-то ей оставили, а вот с ногами тогда на посвящении не успели.

— Эй! — взревела орчанка, уже за дверью ловя беглецов. — Куда?

Зараза же в ответ возмущенно замахала ветками и начала усиленно тыкать в меня пальцами-обрубками. Чтобы не привлекать лишнего внимания, пришлось экстренно затащить всех обратно в комнату и устроить допрос с пристрастием.

Насколько я поняла по жестам Заразы, она придумала, как решить проблему с одеялами, но для этого ей нужна была поддержка в виде метлы Эйсмы. Мы так и не смогли понять зачем, как и то, каким образом она собирается решать проблему.

— Отпускать? — жалобно подняла на меня взгляд Эйсма. — Или нет?

— Вот в чем вопрос… — продолжила я за нее, перефразировав всемирно известную реплику.

Дилемма! С одной стороны, в смекалке своей метлы я не сомневалась, как и во вредности ее характера. С другой стороны, она требовала сообщника, и что задумала — было неизвестно. А то, какие идеи могут прийти в голову ходячему дереву, я даже боюсь представить. Но ведь и собственных идей у нас не было! Обо всем этом я и поведала Эйсме.

— Если они сбегут — нас выгонят, — припечатала меня Эйсма. — И это будет самый большой позор. Мы станем ведьмами, от которых убежали их собственные метлы. Ты представляешь, что это означает?

Вообще-то, не очень, но тяжелое дыхание, сжатые в нитку губы и руки в боки придавали вес словам орчанки.

И все-таки я Заразе верила. Не знаю почему. Даже самой было смешно от того, что я метле верила больше, чем кому-либо в этом мире. Это открытие собственных ощущений меня озадачило, но таракашечки уверили, что все нормально. Если тебя зовут Ветер, то верить метле — самое то.

— Пусть идут. Если не вернутся, мы найдем, где держат остальных бегунцов, и сделаем себе новые метлы.

Зараза в очередной раз уперла руки в боки и наклонила свою помело-шевелюру, демонстрируя мне свое раздражение от отсутствия веры ей.

Интересно, как я на ней летать буду? Вперед ногами? И сидеть попой к э-э-э… лицу?

И все-таки я уговорила Эйсму отпустить метлы. Пусть я и рискнула, но благодаря этому у меня освободилось пару часов, которые я могла потратить на изучение этого мира. И, не теряя ни секунды, я засела за книги.

— Что читаешь? — спросила Эйсма, растягиваясь на своей кровати.

— Да так, — неопределенно пожала я плечами. — Хочу одну версию проверить.

Моего размытого объяснения оказалось достаточно и через пару минут от кровати орчанки послышалось легкое бормотание с причмокиванием. Моей подруге определенно снилось что-то хорошее.