Эпилог

/Ведьма/

Аарон взял меня на руки и нёс всю дорогу до башни и нашего этажа. Моя голова покоилась на его надёжном плече, я чувствовала себя защищённой и невероятно счастливой в его объятиях. Ужасы этого дня остались позади, мы сумели выстоять перед испытаниями, пленить врагов и получить все ответы. Теперь город в безопасности, мы можем больше не ждать ударов в спину от знакомых, не ходить под вечной охраной, выполнять свой долг и… любить друг друга?

К щекам прилила кровь от подобных мыслей. Но именно этого я хотела, находиться рядом с Аароном, любить его, стать его домом. Надеюсь, он желает того же.

— Целители отпустили тебя при условии полного покоя и отдыха, — сказал Аарон, когда внёс меня в комнату, и сразу направился к кровати.

— Я отдохну, только сначала умоюсь и переоденусь в чистое, — запротестовала я.

— Ты… точно сможешь одна? — встревожился он.

И его волнение за меня отозвалось в груди сладким ёканием.

— Ты хочешь меня помыть? — хихикнула я, заглядывая в его лазурные глаза.

Аарон смутился, прочистил горло и улыбнулся.

— Может быть… однажды, — ответил он, и смутилась уже я.

Он отнёс меня в ванную комнату, и здесь я принялась приводить себя в порядок. Перед мысленным взором ещё проносились отголоски испытанного ужаса, но уносились прочь под напором моего стремления к счастью. Непоправимого не случилось, мы справились, я справилась. Прошлое останется позади, только если его не бояться.

Водные процедуры помогли принести мир в душу. Я вышла посвежевшей и предвкушающей хоть и недолгое, но общение с Аароном. Он ждал меня. Тоже успел сходить к себе, принять душ и переодеться в простую тунику и брюки. Влажные волосы были отведены от лица, на котором сразу расцвела улыбка, стоило мне выйти.

— Чай? — рассмеялась я.

— Нет, — притворно-строго нахмурился он, напоминая мне того холодного военачальника, которому я, краснея и бледнея, предложила купленные пирожки. — Ты ляжешь в кровать, я заварю чай и приготовлю закуски.

— Ты же хуже меня завариваешь чай, — возразила я смешливо, но послушно прошла к кровати.

— Не настолько плохо, — довольно кивнул он и направился к шкафу, где лежали чайные принадлежности и еда.

Я разместилась в кровати и принялась с внутренним удовлетворением наблюдать за тем, как Аарон готовит для нас поздний перекус. Вскоре комнату наполнил запах мяты и ромашки, и стол плавно сместился ко мне. Аарон сел на кровать, протянул мне чашку. Мы переглянулись и по установившейся традиции попробовали напиток.

— Вкусно, — заключила я.

Аарон постарался. Для меня. Как это чудесно.

— Я так и не сказал, Рени, сегодня ты вела себя смело, — мягко произнёс он.

Я вздрогнула от неожиданности.

— Нет… я…

И замолкла, задумавшись над своими поступками. Когда только получила назначение, была воодушевлена и обрадована, но быстро поняла, какая на мне лежит ответственность. Но этого осознания оказалось мало, после первой диверсии я почти сломалась, но Аарон и Соня не позволили мне утонуть в пучине боли и тоски. Они помогли мне вырваться из плена страхов прошлого. Нет, я не стала вдруг грозной воительницей, как Соня, или ответственным руководителем, как Аарон, но я научилась смело смотреть вперёд, бороться и не сдаваться. Пусть на этом пути мне пришлось пройти через боль и унижение, но главное, к чему я пришла, — к уверенности в себе, равновесию в душе и к любви.

— Спасибо, Аарон, — искренне поблагодарила я.

— Я уже говорил…

— Нет, я не про спасение. Мы договорились о компенсации, ты мог успокоиться и ничего не делать. Но ты пожелал мне помочь, не бросил и действительно помог преодолеть боль, — пояснила я, улыбаясь ему сквозь слёзы счастья. — И ещё спасибо, что открылся мне. Соня говорила, когда узнала тебя, вцепилась в тебя клещами. И я тоже собираюсь так. Ни за что не отпущу и… — Я затихла, приложив руку к горящей щеке. — Я думаю, нет, я уверена, что люблю тебя, Аарон, — произнесла как можно твёрже и упрямо посмотрела в его глаза.

Он поражённо замер, показалось, даже перестал дышать, а я задыхалась в неизвестности и ощущала, как сердце рвётся из груди.

— И я полюбил тебя, Рени, — наконец, произнёс он невероятно нежным тоном. — И надеюсь, теперь ты примешь моё предложение.

— Приму, — подтвердила я, активно кивая, а по щекам бежали слёзы счастья.

Аарон подался ко мне, аккуратно стёр их пальцами. И мои губы обожгло мягким поцелуем.

Я была так счастлива.

* * *

Как только мы оба немного успокоились, вернулись к нашему чаепитию. Неловкость ушла, мы снова общались и молчали, ощущая душевный комфорт и радость от совместного времяпровождения. Но вечер минул, наступила ночь, мы оба устали, клевали носом, периодически замолкали, чтобы подавить зевоту. Стоило прощаться, только я не хотела отпускать от себя Аарона, а он явно боялся оставить меня одну после случившегося. Поэтому я попросила его остаться. И мы оба так хотели спать, что даже не смутились. Я подвинулась на кровати, Аарон лёг рядом, и мы снова общались, пока сон не увёл нас прочь.

А утро было нежно-жарким. Я проснулась в объятиях Аарона и долго лежала, вбирая в себя его свежий аромат и наслаждаясь его присутствием. Его руки гладили мою спину и плечи, дыхание щекотало макушку. Страха не было ни сейчас, ни когда он поддел пальцами мой подбородок и поцеловал. Я испытывала только волнение и удовольствие. Но Аарон не торопил меня и не торопился сам, и этот поцелуй длился будто вечность. Ещё сонные, вялые после сна и сложного дня мы долго жались друг к другу, обнимались, целовались, временами обмениваясь нежными взглядами и улыбками.

И когда Аарон перевернулся, нависая надо мной, я не помнила ужасов прошлого, не думала о будущем, были только он и наше яркое сейчас. И это сейчас могло длиться сколько угодно долго. Перед нами расстилалась целая жизнь, наполненная сотнями тысяч невозможно прекрасных моментов, которые мы могли для себя создать. Сейчас создавался один из них.

Аарон не спешил, наверное, боялся меня напугать, но теперь поцелуи стали жарче и не ограничивались только губами. Он мягко ласкал мои щёки, спускался к подбородку и шее. А внутри меня тлело и постепенно разгоралось нечто незнакомое, новое, но такое приятное. Желание. Я хотела Аарона. И видела по пламени в его глазах: он хочет меня.

Но он опять не намеревался торопить события. Целовал снова и снова, страстно-сладко, нежно и одновременно порывисто, трепетно гладил мою обнажающуюся кожу и всё заглядывал в глаза, убеждался, что в них нет ни страха, ни неуверенности. Он мог увидеть только благодарность, любовь и ответную страсть.

Вскоре он отбросил тунику в сторону, за ней отправилась и моя сорочка. В глазах Аарона вспыхнуло восхищение, но и я любовалась им. Тугими мышцами, чётким рельефом и красотой его тренированного тела. Я больше не боялась, потому протянула к нему руки и провела пальцами по твёрдой груди.

— Рени, ты прекрасна, — произнёс он хрипло.

— Ты тоже, Аарон, — улыбнулась я, чуть пьяно, радостно.

И снова был поцелуй, на этот раз голодный, наполненный жаждой обладания. Я отвечала и тянулась к Аарону, выгибалась под ним и металась. Теперь его неспешность сводила с ума. Но это было приятное сумасшествие, одно на двоих, вечное, ведь не собиралось заканчиваться.

Осторожные ласки сменились смелыми, и Аарон припал губами к моей груди, втянул нежную кожу в рот, погладил языком. Стон сорвался с моих губ, прерывая томительное безмолвие раннего утра.

— Тебе хорошо? — спросил он, обдавая влажную кожу дыханием.

— Да, очень, — закивала я.

— Мне тоже, — усмехнулся он, сосредотачивая внимание на моей второй груди.

И нежность обратилась томительной мукой. Настолько сладкой, что я не желала её конца и одновременно жаждала её финала. Аарон гладил и ласкал, мягко мял кожу, обнимал меня и сжимал до потери дыхания. Я отзывалась на каждое его прикосновение, каждый вздох и каждый взгляд. И когда одежда на наших телах исчезла, я испытала только предвкушение.

Первый осторожный толчок пронзил тело сладкой дрожью. Аарон затих, словно прислушиваясь к моим ощущениям. Я поёрзала под ним, приподнялась и поцеловала напряжённо поджатые губы. Он улыбнулся. Следующий толчок вырвал из меня стон и пронёсся волной удовольствия в теле. Больше Аарон ничего не опасался, отпустил себя, позволяя нам обоим наслаждаться нашей первой настоящей близостью.

И мы рвались навстречу друг другу, словно желали стать одним целым, единым средоточием удовольствия. Пока этот светлый миг не накрыл нас с головой волной блаженного жара. Время застыло, я задрожала и закричала в руках Аарона, и моё тело вспыхнуло наслаждением.

Кажется, я впала в полудрёму, впитывая в себя приятные ощущения и объятия любимого. Аарон сжимал меня в руках, гладил, временами целовал в лоб и макушку.

— Скажи это ещё раз, — попросил он. — Скажи, что выйдешь за меня, Рени.

— Я выйду за тебя, Аарон. — Наши взгляды встретились, сердце до краёв наполнилось любовью. — С тобой мне ничего не страшно.

/Военачальник/

Два года спустя.

Зал гудел в ожидании выхода невесты. Воздух наполнялся нежным ароматом лесных цветов. Рядом со мной стояли брат и отец, поддерживая меня в столь важный момент.

— Волнуешься? — шепнул мне Адам.

Улыбка смягчила пересечённое шрамом лицо брата, в голубых глазах сияла радость за меня.

— Мы с Рени уже женаты по законам военного городка, Итан подтвердил наш брак, это просто формальность, — проворчал я, пытаясь держать лицо, но сразу сдулся под действием его понимающего взгляда. — Очень волнуюсь. Не терпится увидеть её в свадебном платье.

Мама с Элизой, супругой Адама, увезли Рени ещё утром в салон красоты, а после возвращения сразу утащили её переодеваться. Я не видел её весь день и испытывал тоску. Во время службы мы редко расставались, вместе просыпались, вместе работали, вместе обедали, ужинали, снова работали и засыпали тоже вместе. Всё вместе. Рени стала главной частью моей жизни. Я любил её больше всего на свете и чувствовал, что она любит меня в ответ так же сильно. И наша любовь должна была получить продолжение.

— Мне тоже не терпится, — кивнул Адам.

— И мне, — хмыкнул с улыбкой отец.

Когда стало известно о беременности Рени, я сообщил Итану и попросил об увольнении. Не колебался, но и не знал, какой будет правильным запросить срок. Итан напомнил мне о пропущенных отпусках и отправил в увольнение на три года. Он считал, я и так дал родине так много, как мог, теперь мне следовало растить новое поколение Сеймуров. Его решение принесло мне облегчение, а Рени — радость. Адам, Элиза и мама тоже были рады, если мы с супругой проведём несколько лет в тишине и вдали от опасностей. Я беспокоился только о мнении отца, как трудоголик и убеждённый военный он мог не принять, но он тоже радовался за нас. Появление в наших с Адамом жизнях Рени и Элизы будто сделало нашу разрозненную семью настоящей и любящей.

Заиграла мелодия. Гости затихли. Здесь собрались самые близкие. Соня со своим супругом Марселем сидели в первом ряду. Правда, не все смогли прийти, Алла оставалась в крепости, должность коменданта перешла Келли, и он тоже не мог покинуть пост, легат Никос вместе с супругой Делией и Райасом вернулись в Альвиан. Поэтому они наблюдали церемонию с помощью артефактов, ведь не могли пропустить столь важный для нас момент. Пусть мы теперь в разных уголках света, но поддерживаем установившиеся между нами узы дружбы и товарищества.

Двери зала распахнулись, и нам предстала Рени. Звуки для меня отдалились. Зрители будто исчезли. Я затаил дыхание, с восхищением и нетерпением ожидая приближения Рени. Она была прекрасна, словно лесная нимфа в нежно-салатовом платье. Рыжие волосы стелились по плечам жидким золотом. Глаза цвета лесной зелени сияли, губы нежно улыбались.

— Аарон, ты такой красивый, — прошептала она.

Её тонкие пальцы скользнули в мою протянутую ладонь.

— От тебя не отвести взгляд, — признался я, привлекая её ближе, и поцеловал любимые губы, ведь больше не мог ждать.

— Церемония, — кашлянул с улыбкой Адам.

— Мы помним, — заверил я брата. — Но ничто на свете не может запретить мне поцеловать супругу.

— Аарон, — хихикнула Рени. — Я так люблю тебя, — прошептала с придыханием.

— И я люблю тебя, — шепнул в ответ и положил руку на её живот. — Люблю вас.

Конец книги.