ГЛАВА 5

В свете изложенных выше событий, когда мы прибыли в столицу, и ловчий предложил мне остановится у него в доме, выеживаться я не стала.

Да! Оказалось, что я меркантильный человек. А что делать одинокой матери с тремя несовершеннолетними детьми, если не приходиться рассчитывать на чью бы то ни было помощь?

Пришлось даже слегка соврать, объявив ловчему, что у меня в запасе только два золотых, и в наших общих интересах сделать наше путешествие максимально коротким. Два золотых решила вообще не тратить, пригодятся (в моей деревне на два золотых можно жить месяца два, а с дармовой едой, которую мне носили сельчане в счет оплаты, и вообще около полугода).

– Я тоже не стремлюсь его растягивать,– фыркнул господин Остен,– мне еще во дворце отчитываться сегодня. И молите бога, чтобы там не возникло осложнений. Я дорожу своей репутацией.

– Можно подумать, что я не дорожу своей. Почему вы оставили эту тварюшку без присмотра? Это ваша ошибка, господин королевский ловчий.

– Да что вы понимаете? – мой собеседник стал закипать как чайник.– Да вы… Да ваши дети… Вы хотели бы, чтобы я взял клетку к себе в комнату и спал с ней в обнимку?

Ай, молодец! Сам подсказал мне свой прокол.

– Ну, если животное было такое дорогое, если это подарок для Его высочества, почему бы и нет?

– Не надо говорить о том, чего не знаете,– процедил господин Остен,– у сваргов ядовитое дыхание, я специально просил конюхов не закрывать плотно двери конюшни, а также дал золотой одному из них, чтобы смотрел во все глаза.

– Наивный вы человек! Целый золотой конюху, и это в разгар праздника урожая. Да он, наверняка, сразу же побежал к своим дружкам и пьянствовал с ними всю ночь. Деньги надо было давать утром. Вот вам и результат. Получается, что в конюшню мог зайти кто угодно?

– Ничего из этого не получается. Там стоял силовой контур, а на клетке висел магический замок с очень редким заклинанием. Я вообще не понимаю, как ваши ребята могли вскрыть всю эту защиту?

Да! Мои ребята, как оказалось, на многое способны! Я аж расчувствовалась! Такая гордость меня обуяла! В мамочку пошли. Обязательно нужно учиться моим малышам. Костьми лягу, но выучу их. Я вздохнула, вспомнив в каком положении оказалась, и перешла к делу.

– Господин Остен,– вкрадчиво начала я,– давайте уже, признавайтесь, что не проявили должной защиты для этого вашего сварга…

– К чему вы клоните?– дернулся ловчий.

– А к тому, господин Остен, что если я не соберу всю сумму, и будет суд, я ведь молчать не буду.

Ловчий цветисто и от души выругался.

– А вы страшная особа, госпожа ведьма.

– Я справедливая особа,– резонно возразила я.– Я бы могла вообще отказаться от возмещения убытков и никуда не ехать с вами. Мне что – делать нечего? Я принимаю свою часть вины, господин королевский ловчий, но и вы тоже виноваты. Вы сделали не все так, как надо.

Остен тяжело вздохнул и, сквозь стон, выговорил:

– Так замучался с поимкой ларгов, три ночи не спал, просто хотел выспаться в человеческих условиях. Думал, места глухие, конюх на страже. Что может случиться? А тут ваши гениальные отпрыски….

–В-о-о-т,– торжествующе проговорила я,– я так и знала. Вы должны были остаться в конюшне сами? Я права?

– Да, должен был, черт возьми. Но ваши дети тоже виноваты, и если, как вы говорите, придет время суда, я тоже не буду молчать.

– Да, перевелись мужчины,– философски изрекла я.– Но я хочу, чтобы вы знали, что теперь мы в одной упряжке, и вы должны быть также заинтересованы в добывании денег, как и я. Я предлагаю пересмотреть условия.

– Это я уже понял. Что вы хотите?

– Я предлагаю для начала поделить сумму поровну.

– Ого,– присвистнул Остен,– но у меня нет таких денег.

– А у меня, значит, есть?– С укоризной проговорила я.– У одинокой матери с тремя детьми?

Ловчий виновато опустил голову, а я продолжила давить на совесть.

– Как же так? Вы живете в столице, вы служите на королевской службе, и у вас нет денег?

Остен открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, а потом его захлопнул.

– Ну?– Вкрадчиво продолжила я.– В чем же дело?

– У меня, правда, нет таких денег. Мне, конечно, дали годовое жалование, как раз половину от той суммы, которая нужна, но у меня уже нет этих денег.

Я аж поперхнулась.

– Как можно истратить пять тысяч золотых? Где? Это же целое состояние!

– Можно. И я не обязан пред вами отчитываться.

– Конечно, конечно. Я и не претендую. Кто я такая, чтобы вы передо мной отчитывались? Но хочу довести до вашего сведения, что мы с моими ребятами можем год прожить всего лишь на пять золотых.

– Правда?– Господин ловчий заинтересованно покосился в мою сторону.– А как это вам удается?

– Ну-у, как-то так…

– Я не знаю. Никогда не умел обращаться с деньгами. В городе все так дорого. А еще я много путешествую. Вы же видели, сколько стоит только одна ночь, проведенная в трактире? И это еще Иоганн делает мне скидку.

– Это он сам вам сказал?– развеселилась я.– Вам нужно меньше слушать всяких прохвостов, господин Остен. У трактира очень выгодное расположение – до столицы еще далеко, без отдыха не обойтись, и в то же время близко, всего один перевал пути. Значит, цены в нем столичные, если не выше (уж больно морда хитрая у этого трактирщика). Для тех, кто давно в пути, этот трактир так и манит переночевать, а на утро со свежими силами проделать оставшийся путь до города. И хозяин этим пользуется, взвинтил цены до небес, еще и комплексное обслуживание придумал. Очень хитро?! А вот если бы вы по-другому составили свой маршрут, и отдохнули бы раньше по дороге (в дальних трактирах, наверняка, и цены более низкие, и хозяева не такие наглые), а наутро проделали бы тот же самый путь в столицу, вы бы ничего не потеряли, ведь время то же. А вот целый золотой сэкономили бы.

–Знаете, мне это даже никогда не приходило в голову, госпожа Рильке. А вы молодец! Надо же все так быстро просчитать.

– Могу давать вам уроки по выживанию,– самодовольно усмехнулась я.

– Обязательно воспользуюсь, когда появится свободное время, а сейчас располагайтесь, а я пойду во дворец на доклад, заодно постараюсь узнать, где сейчас обитает Стивен Алистер.

***

Вечером этого же дня господин Остен докладывал мне обстановку.

– После того, как Стива выгнали из дворца, он перепробовал массу занятий – от военной службы до небольших собственных предприятий. Причем, как правило, его предприятия быстро развивались, а потом также быстро и непонятно прогорали. Его тесть, Советник Ее Величества, давно плюнул на зятя. Дочери помогает, а Стивена даже не желает видеть. У него две миленькие дочурки, которых тесть безумно любит и балует, но продолжает мечтать о внуке, которому и передал бы свое богатство. Жена боготворит Стивена и прощает ему все интрижки, защищает перед отцом и помогает ему во всем.

– Вот как?– Я задумчиво переваривала информацию.– Что ж, это похоже на Стива. Знаете, в наши студенческие годы он был таким жизнерадостным. Он умел рассмешить кого угодно. И в то же время, почему-то всегда хотелось защитить и помочь ему.

– Вот и допомогались до ребенка,– тихо себе по нос проговорил ловчий.

Кстати, из дворца господин Остен пришел совершенно другим человеком. Он сбрил бороду и усы, переоделся в богатый камзол (а еще говорил, что денег нет), и, вообще, стал выглядеть очень даже ничего.

– Вы узнали, где он теперь живет?

– Да. На улице Светлой. Это уже, конечно, не богатые кварталы, но и не бедные. Там в основном купцы проживают, да дворяне попроще. Когда пойдем?

Я удивленно посмотрела на Остена.

– А вы что, со мной собираетесь?

Только-только хотела сама просить его об этом: как-то мне боязно было идти одной. А ловчий почему-то рассердился.

– Госпожа Рильке,– прошипел он.– Теперь я хочу быть в курсе всех ваших дел, всех ваших разговоров и всех ваших перемещений. Вы убедили меня выплатить половину суммы, а я хочу убедиться, что вы не сбежите от меня с тем, что получите.

Ой, ты, боже ты мой! Какие мы страшные! Да госпожа черная ведьма никогда никого не боялась, никогда никого не обманывала и никогда ни от кого не бегала. От нее бегали, потому что страшна она (тьфу ты, я, то есть, страшна) в гневе.

Примерно это, только в более сложной форме и в более цветистых выражениях высказала я этому дуболому, ничего в людях непонимающему, и вообще…. Образина…. Мужлан… Бесит.

И пока он усиленно переваривал мое послание, я мило улыбнулась, натянула перчатки на руки и вопросительно подняла брови:

– Вы долго еще будете тут стоять? На чем мы поедем?

Он обреченно выдохнул… и открыл передо мной дверь.

***

Дом у семейства Алистер был не бог весть что, но добротный, двухэтажный.

Вечерело. Поэтому огни в окнах говорили о том, что кто-то из хозяев был дома.

Мы постучались. Как ни странно, открывать никто не спешил. Я потянула на себя дверную ручку, и дверь открылась. Сверху слышались громкие голоса – мужской и женский. У меня замерло на секунду сердце, потому что голос Стива я узнала сразу.

Где-то хлопнула дверь, потом еще одна. Вылетела испуганная служанка, увидев нас с господином Остеном, стоящими на пороге, замахала руками:

– Наши господа не принимают, шли бы вы отсюда, господа хорошие.

Я замерла, не зная, что делать. Надо отдать должное господину Остену, он решительно взял меня за руку и шагнул в холл.

– У нас срочное дело, милочка,– повелительным голосом проговорил он. И откуда только что взялось?– Мы подождем.

Служанка растерянно оглянулась, но спрашивать было явно не у кого, поэтому она махнула рукой и убежала вглубь дома. А мы прошли дальше и уселись на диванчике в холле.

Я непроизвольно стала вслушиваться в голоса. Эх, слов не разобрать!

Вдруг одна из дверей открылась, и из нее выбежал …. Стивен, собственной персоной. Он стал спускаться вниз по лестнице, потом оглянулся и прокричал:

– Это мои деньги, и я имею право делать с ними то, что считаю нужным.

Из двери показалась хрупкая миловидная женщина, сейчас взволнованная до предела.

– Как ты можешь так говорить, Стивен? Все деньги на твои предприятия я брала у отца.

– Мне надоели твои упреки, Жаннет. Получается, что я за всю нашу с тобой жизнь ничего не заработал?

Мы продолжали с Остеном сидеть, а перед нами разворачивалось действо. Расположение диванчика давало нам широчайший обзор разыгравшйся сцены, а мы, в то же время, были немного скрыты от взоров супругов. Я замерла и, в нерешительности, посмотрела на моего сопровождающего.

«Нам нужно уходить?»– безмолвно спрашивали мои глаза.

« Подождите»,– кивок головы ловчего, и мои пальцы сжала его рука, удерживая на месте.

– Стив,– голос женщины стал просительным,– останься с нами. Я тебя прощаю эту блажь, она пройдет. Закрывала же я глаза на все твои прошлые интрижки. У нас семья, дети.

– А при чем тут дети, Жаннет? Дети – мои, я от них не отказываюсь. Я буду помогать вам, но с тобой я больше жить не хочу. Я взрослый мужчина, я хочу и могу принимать свои решения, а всю нашу жизнь я жил по твоей указке и указке твоего драгоценного папочки.

– Папа хочет нам добра.

– Знаю я, какого добра хочет твой папа. Он хочет, чтобы я по его команде подавал голос и жил так, как он мне скажет. Всё! Я больше так не могу и не хочу. Я влюбился, Жаннет, пойми ты это. Я больше тебя не люблю.

Худенькие плечи женщины затряслись от рыданий.

– Ну, прекращай, прекращай. Ты же знаешь, что я не переношу женских слез. Больше ты меня не вернешь. Да и зачем я тебе? Между нами уже давно нет любви.

– Я люблю тебя, Стив,– сквозь всхлипывания продолжала жена.– Я забочусь о тебе, я забочусь о наших девочках.

– Да задушила ты уже меня своей заботой. Я мужчина, мне секс хороший нужен, и любовь, чтобы крылья за спиной появлялись. А ты мне их своим долгом только подрезаешь. «Стив – это твой долг. Стив, это нельзя. Стив, ты обязан….»,– неприятным тоненьким голоском пропищал он.

Мне стало как-то противно: не такого я помню Стива. Не хотелось бы мне сейчас оказаться на месте этой несчастной Жаннет. Как хорошо, что я тогда, в трудные для себя времена, не поехала в столицу и не стала вот так же просить и унижаться.

– Я тебя не отпускаю,– женщина вытерла слезы,– я скажу отцу, и он уничтожит тебя.

– А-а-а, завела свою старую песню. Сколько уже можно ее слушать? Но раньше Стивен Алистер возвращался, потому что было жалко тебя, дуру. А сейчас Стивен Алистер не вернется, потому что он влюблен. Жаннет, я люблю ее больше жизни, и ни одна из твоих прежних уловок не сработает.

Женщина зарыдала еще сильнее. Всё! Я больше не могу. Я встала и направилась к ним. Увидев меня, Жаннет затряслась, выкатила глаза и стала заикаться:

– Она… Она…

Стив тоже с удивлением на меня уставился, но я, проигнорировав его, подошла к женщине и попыталась ее приобнять и успокоить:

– Тише, тише, Жаннет. Успокойтесь. Отпустите его, зачем он вам такой нужен?

Жаннет замахала руками:

– Уйдите, уйдите, бесчестная вы женщина. Вы разбиваете семью.

– Я уже давно ушла и отдала вам это «сокровище».

– Кто вы?– внезапно охрипшим голосом спросил наш герой– любовник.– Что-то знакомое. Кто вы?

Жаннет разом перестала плакать, уставившись на меня. А тут еще и господин Остен подошел поближе, так сказать, «внедрился в середину разговора».

– Господин Алистер,– спросил он,– вы не узнаете эту женщину?

Стивен морщил лоб, явно пытаясь вспомнить, кто я. Я тоже смотрела на него. Хотелось в этом худом и уже седеющем мужчине разглядеть мою первую любовь. Ни я, ни он удовлетворения от разглядывания, явно, не получили. Инициативу взял на себя господин Остен.

– Позвольте вам представить госпожу Альму Рильке,– он почему-то обращался к госпоже Жаннет Алистер.– Это сокурсница вашего мужа по Магической академии.

Жаннет вытерла слезы и окинула меня заинтересованным взглядом. Стивен расширил глаза, узнавая.

– У госпожи Рильке от вашего мужа имеется несовершенно летний сын,– это ловчий продолжил в своей официальной манере. Как на приеме, ей-богу!

Я стояла молча, скромно сложив ручки и хлопая глазками. Стивен подавился воздухом и громко закашлялся. Его жена что-то пыталась сказать, но…. не получалось.

Наконец, видимо опомнившись, Стив сложил губы в презрительную улыбку и процедил:

– Это наглая ложь. Мало ли с кем она кувыркалась.

– Что-о-о?– У черной ведьмы госпожи Альмы Рильке прорезался голос.– Что ты сказал? Повтори! И это будут твои последние слова, засранец. Не забыл мои магические искры? Ты у меня сейчас тарантеллу танцевать будешь.

И я вскинула ладони.

– Тише, тише, госпожа ведьма,– ловчий стал меня успокаивать,– это вам не ваша деревня. Здесь за нападение и за решетку можно угодить.

– А мне уже без разницы,– у вашей покорной слуги проснулся боевой задор. – Одним наказанием больше, одним меньше.

Эх, разорррву сейчас кого-то! И я даже знаю, кто это будет. Стивен, очевидно, тоже вспомнил наши спарринги по боевой магии, поэтому сразу присмирел.

– Альма, что ты здесь делаешь? И что это за сказки про сына?

Но тут женщина (виват Жаннет!), вытерла слезы, выпрямила спину и вежливо произнесла:

– Господа! Давайте пройдем в гостиную и поговорим там.

С видом королевы она сошла с этой чертовой лестницы, где и происходила вся это животрепещущая ссора, и пошла к одной из дверей, выходящих в холл.

Мы гуськом двинулись следом за ней. В уютной голубой гостиной все расселись по диванчикам, только Стивен остался стоять посередине. Повисло молчание.

– Могу я предложить вам чаю,– заикнулась было госпожа Алистер.

– К черту твой чай, Жаннет. Говори, зачем пришла, Альма,– обратился Стив ко мне.

– Сбавь тон, засранец. А пришла я затем, чтобы тебе сказать, что ты чудак на букву «м», и я просто рада и счастлива, что не вышла тогда за тебя замуж. Я уступила тебе свое место при дворце… Нет, не так… Ты обманом вынудил меня уступить тебе свое место при дворце. Только ради этого ты спал тогда со мной. Вот так, походя, ты ломаешь людские судьбы? Да? У тебя есть сын. Я назвала его в твою честь Стивом, но теперь, видя какой ты есть, я рада и счастлива, что он не знает своего отца.

Жаннет побледнела и схватилась за горло. Мы с ловчим подбежали к ней.

– Воды, принесите воды,– прохрипела она.

И ловчий умчался куда-то. Стивен презрительно фыркнул.

– Мне надоели твои спектакли, Жанн. Я уже все тебе сказал. И ты, Альма, тут не сильно геройствуй. Плевал я на твои угрозы. Я уехал в столицу и полюбил Жаннет. Наша свадьба была по любви. Скажи ей, Жанн.

Но так как та, только таращила глаза и плакала, то он продолжил.

– Странные вы существа, женщины. Вы все время пытаетесь нас подстроить под себя. Вы придумываете кучу условностей и обязательств, и вешаете их на нас. Больше, больше и больше, пока наша шея не сломается под грузом. А объясняете все это любовью. Да на черта мне такая любовь? Любовь – это свобода, и страстные ночи до утра, и веселье, и смех. Когда мы смеялись с тобой в последний раз, Жаннет? Когда мы в последний раз сутки не вылезали из постели? Мне осторчертела эта серая унылая жизнь и куча обязательств. Я встретил девушку, которую люблю, и у нас с ней все будет хорошо. Я хочу начать свою жизнь заново, не мешай мне, я все равно уйду. А ты, чего приперлась сюда, Альма? Думаешь, я пущу скупую мужскую слезу, узнав, что где-то там живет мой сын, которого я даже не видел ни разу и не знал о его существовании? Чего ты хочешь от меня? Чтобы я на тебе женился? Не поздновато ли ты спохватилась?

Это он мне? Ах, ты сморчок! Получай!

– Заткнись, Стив. Мне стыдно, что сегодня я была свидетелем такой постыдной сцены. Мне от тебя ничего не нужно. Успокойся. А вот насчет любви, о которой ты тут так красиво рассуждал, могу кое-что сказать: почему для тебя любовь – это только красивая сказка? Любовь – это понятие всеобъемлющее и обоюдное. Значит, ты должен летать на крыльях и упиваться счастьем? А что в это время должна делать твоя избранница? Это счастье тебе организовывать? Все почему-то считают, что мужчины – это сильные существа, а на деле выходит наоборот. Это мы, женщины, несем ответственность за отношения, за детей, за достаток в доме. Мы взваливаем на свои плечи заботу и ответственность. Наши улыбки гаснут, наши плечи опускаются, наша красота и молодость уходят. Вы выпиваете наш нектар, мы превращаемся в сухоцвет. Вы находите себе другой красивый и цветок и садитесь на него, чтобы хлебнуть запретного, сладкого. Ты хочешь всю жизнь порхать беззаботным мотыльком, а все окружающие пускай ублажают тебя?

– Я хочу не слушать нотаций от неудачницы. Я ухожу, Жанн. Можете рассуждать какой я подлец. Да! Я такой! Я хочу для себя счастья!

И повернувшись на каблуках, Стив вышел из гостиной.