Глава 24. Королевские козни

Полночь воняла гарью от сожжённых фитилей и благоухала пчелиным воском. Белладонна шла по коридору, и каждый её шаг звучал слишком громко. В это время суток во дворце всегда было пусто и тихо, и каждое движение будило гулкое эхо среди каменных стен.

Перед выходом она выпила отвар-антидот. Горький, с привкусом полыни и чего-то металлического, будто в него кинули гвоздь. Она поморщилась, но проглотила его до последней капли. Теперь снотворное из флакона ей не страшно. Если придётся разбить стекло, она останется на ногах, пока все вокруг будут оседать на пол, отправляясь в сладкие тенета ночного отдыха.

Потайные карманы надёжно хранили секреты Главы столичного Ковена. Рукоять кинжала удобно ложилась в ладонь. Достать его было делом нескольких мгновений. Флакон из небьющегося стекла таил под зачарованной пробкой пары сонного зелья. Он был ледяным, так как содержал древние чары, которые передавались в роду Беллы от матери к дочери.

Также ведьма прихватила с собой кристалл, чтобы записать всё, что произойдёт на тайной встрече. Колдунья спрятала его в карман поближе к сердцу, чтобы активировать одним движением. Если писец скажет хоть слово, которое можно использовать против Ковена, оно навсегда останется в качестве безупречного доказательства её невиновности.

Глава остановилась у дверей старого зала приёмов. Когда-то здесь устраивали пышные балы. Теперь он стоял пыльным, заброшенным и всеми позабытым. Будто стыдился своего прошлого. Из-под двери пробивалась узкая полоса света. Жёлтая, неровная, как дыхание больного.

Белла коснулась пальцами потайного кармана, нащупала кристалл. Он тихо вибрировал один. Значит, всё запишет. Теперь каждое слово автора записки останется в нём навсегда.

Дверь поддалась без скрипа, будто ждала её.

Внутри было тихо. Только потрескивали свечи, будто перешёптывались между собой. За низким столом сидел писец короля. Тот самый, чей почерк Дерек узнал сразу. Аккуратный, сдержанный, с лицом человека, который привык, что его слова становятся приказами. Он встал и с достоинством поклонился.

— Госпожа Белладонна, — голос у него был ровный, без дрожи, без восторга, без страха. — Его величество просил передать…

— Оставь эти экивоки для глупых придворных, — Белла не села, не сняла перчатки, не сделала ни одного лишнего движения. — Говори сразу, что за просьба.

Брюнет недовольно поморщился и втянул голову в плечи, будто опасаясь ведьминой каверзы.

— Его величество желает видеть вас в качестве своей официальной фаворитки. Вам будет даровано положение, защита, доступ ко всем благам и привилегиям двора. Вы сможете влиять на то, что происходит в королевстве.

— Я уже влияла, — сказала Белла спокойно. — Много лет была левой рукой Главы столичного Ковена Гортензии. Выполняла её приказы. Меня не интересует роль даже королевской пешки.

Писец и глазом не моргнул. Он умел слушать и ничем не выдавать, что слова его задевают.

— Это другая ситуация, — произнёс он ровно. — Его величество не намерен причинять вам вред.

— Он и не будет, — согласилась Белла. — Будет дарить мне милости, пока я ему полезна. Когда надоем, избавится в тот же день. Тогда найдётся кто-то, кто скажет: «Она была слишком близка к королю и знает слишком много». Тогда за мою жизнь никто не даст и сломанного пополам медяка.

Колдунья сделала паузу, давая ему услышать не только слова, но и эффектную тишину между ними.

— Передайте его величеству: я не стану его фавориткой. Меня не интересует его «щедрое предложение».

Писец посмотрел на блондинку, как на сумасшедшую, и отпрянул, прошипев:

— Король Эймарр не примет отказа.

— Главе Ковена не пристало быть игрушкой в руках правителя, — голос Беллы стал тише, но от этого не слабее. — Стать фавориткой короля, значит, предать сестёр по дару. Не по закону, а по сути. От меня все отвернутся, и поделом. Я сама перестану себя уважать. Этого никогда не случится!

Он кивнул, будто запоминал не только её слова, но и интонацию, чтобы потом доложить своему господину.

На выходе она сделала вид, что споткнулась, и на секунду оперлась о стол. В этот миг она заметила на краю маленькую печать. Вовсе не королевскую. Узор был знакомый, будто она видела его где-то на старых документах Гортензии. Белла не подала виду, но запомнила и сохранила в памяти кристалла.

Пальцы снова коснулись кармана. Хранилище грязных тайн было тёплым, ведь запись продолжалась. Флакон и кинжал были на месте. Она вышла, не оглядываясь.

Коридор встретил её темнотой и тишиной. Только Белла знала: где-то рядом ждёт её возвращения Дерек. Он не показывался, но она чувствовала его присутствие, как тепло от очага, даже если не видят огня.

Когда она вошла в кабинет, он не стал ничего спрашивать. Просто стоял у окна, смотрел на улицу и ждал, пока егоколдунья сама всё расскажет.

— Всё записано, — Белла достала кристалл и положила на стол. — Каждое слово.

Дерек посмотрел на него, потом на неё и с облегчением проронил:

— Ты не согласилась.

— Я и не могла согласиться, — она села, сняла перчатки, положила их рядом, будто сбрасывала что-то тяжёлое. — Я уже была инструментом и знаю, чем это заканчивается.

Он подошёл, сел напротив.

— Что теперь?

— Теперь мы идём к королеве Тирсе, — Белла подняла глаза. — Вместе. Пусть весь дворец видит: я не прячу нашу связь. Совсем не стыжусь её. Если король хочет ударить по мне через сплетни, пусть знает, что у нас есть доказательства. Он будет замаран куда больше нас.

Дерек посмотрел на неё так, что стало ясно. Он гордится своей любимой ведьмой.

— Ты уверена?

— Да, — блондинка встала, проверила карманы. Флакон, кинжал и кристалл были на месте. — Я Глава Ковена, а не глупенькая дурочка, которая ищет влиятельного покровителя во дворце.

Малая гостиная королевы Тирсы была обставлена просто, без показной роскоши. Здесь не было золотых рам и тяжёлых гобеленов. Только светлые ткани, книги и свечи в простых подсвечниках. Жена правителя сидела в кресле, будто ждала их.

— Вы пришли вместе, это правильно, — произнесла она, не как вопрос, а как констатацию.

— Да, — Белла положила кристалл на стол. — Здесь запись разговора с королевским писцом. Король хочет сделать меня своей официальной фавориткой. Цена отказа — удар по Ковену и раскрытие моей связи с Дереком.

Тирса кивнула, будто это не было для неё новостью.

— Ты понимаешь, что для ведьмы стать фавориткой короля — это предательство сестёр? — спросила королева тихо.

— Понимаю, — ответила Белла. — Я была левой рукой Гортензии. Я не повторю этой ошибки.

Правительница смотрела на неё долго, будто видела не только её лицо, но и все её выборы.

— Оставь кристалл, — сказала она наконец. — Я сделаю копию. Если пойдут слухи, мы ударим первыми. Покажем, что это грязный шантаж.

— Спасибо, — Белла не стала кланяться, просто кивнула, как другой колдунье и союзнице.

— И ещё, — добавила Тирса. — Вчера ночью король долго говорил с кем-то в малом кабинете. Голос был мужской. Лица я не видела. Только вёл себя так, словно ему подсказывали, что делать.

Белла сжала пальцы в кулак, потом разжала.

— Значит, кто-то дёргает за ниточки.

— Кто-то из ближайшего окружения, — подтвердила Тирса.

Они вышли из дворца, когда небо уже начинало сереть. Рассвет подкрадывался осторожно, будто боялся спугнуть ночь.

— Нам надо продумать варианты действий и понять, что могут предпринять наши враги, — устало сказал Дерек.

— Да, — согласилась Белла. — Каждое мгновение мы используем с умом и усадим в лужу любого, кто посмеет попытаться разлучить или погубить нас.

Она достала флакон, проверила, что он на месте. Потом сделала ещё один глоток антидота. Проверила кинжал. Застегнула потайную петлю.

— Я никогда не стану фавориткой, — сказала Белладонна тихо. — Эймарр получит такие проблемы, справиться с которыми окажется для него невозможно.

В коридорах дворца было тихо, только где-то далеко перекликались первые слуги, готовя всё вокруг к пробуждению королевской семьи и придворных. Дерек шёл рядом, молчаливый и напряжённый. Его рука то и дело сжималась в кулак. Белла знала, чего ему стоит сдерживаться.

Главному королевскому экзорцисту хотелось развернуться, вернуться во дворец, найти короля и всадить ему кинжал между лопаток. Только он сейчас ничего не предпринимал. Спокойно шёл рядом с ней. Просто потому, что обещал своей любимой ведьме не горячиться и подставлять под удар не только их самих, но и королеву.

— Ты уверена, что Тирса сможет что-то сделать? — спросил Дерек, когда они подошли к принадлежавшим ему апартаментам.

— Она королева, — ответила Белла. — У неё больше рычагов влияния, чем у меня. Знает собственного мужа и двор лучше, чем кто-либо. Если кто и сможет надавить на Эймарра, то только его супруга.

— А если он не поддастся её влиянию?

Белла остановилась и посмотрела на него. В предрассветном сумраке её глаза казались тёмными, почти чёрными. В них горела та самая сталь, которую он так любил и боялся одновременно.

— Тогда мы найдём другой способ, — сказала она. — Я никогда не стану его фавориткой. Лучше сгореть, чем продаться.

— Что дальше? — спросил Дерек, глядя в окно на проплывающие мимо дома.

— Сначала мне надо перетянуть на свою сторону столичный Ковен, — ответила Белла. — Я должна показать сёстрам, что с ними. Что не продалась королю и не собираюсь этого делать. Если они поверят мне, на нашей стороне будет могучая сила. Тогда правитель не сможет ничего нам сделать.

— А если не поверят?

Она посмотрела на него и спокойно проронила:

— Тогда я останусь одна, но не изменю принятого решения.

Белладонна смотрела на ещё сладко дремлющую столицу и чувствовала, как внутри крепнет что-то твёрдое и несгибаемое. Она не знала, что будет завтра. Кто предаст, а кто останется верным. Ведьма Белладонна никогда не станет фавориткой, безвольной игрушкой в руках Эймарра.

Она была Главой Ковена. Поэтому будет стоять до конца.