Глава 35. Тень за спиной короля

Тирса ждала свою союзницу в малой гостиной. Королева сидела у камина. По её лицу Белла поняла: она уже знает, чем закончился разговор.

— Он не отступит, — сказала венценосная колдунья, когда Белла села напротив. — Это была первая попытка. Будут другие.

— Я отказала.

— Правильно сделала. Только этого мало, — она подлила ей чаю. — Он действует не сам. Кто-то подсказывает ему, как подступиться к тебе. Я почти уверена, что этот кто-то знает Ковен изнутри.

Белла взяла чашку. Пальцы дрожали, но она заставила себя сделать глоток.

— Значит, у нас есть ещё одна предательница из моего самого близкого круга. Не в интересах Гортензии, чтобы мне пришлось стать фавориткой Эймарра. Это абсолютно точно кто-то другой.

— У нас она была всегда, — Тирса посмотрела на неё. — Просто раньше мы её не искали. Теперь исправим собственный крайне глупый и неприятный просчёт с такими далеко идущими последствиями.

Потом они строили планы последующих действий. Просчитывали шаги тайных и явных врагов и обсуждали прочие неприятные, но крайне важные проблемы. Откладывать поиск решений было опасно. В этом случае король и Глава Магистрата добьются своих преступных целей. Тогда спасать уже будет незачем, да и некого.

Белла вернулась в Ковен только к вечеру. Усталая, злая, с гудящей от перенапряжения головой. Едва она вошла в кабинет, как дверь снова отворилась. Лиана. Заботливая, с тем самым выражением лица. В этот раз без кувшина, но с вопросом в глазах.

— Как всё прошло? — спросила она, садясь напротив. — Ты выглядишь так, будто на тебе пахали вместо лошади.

— Дворец всегда выжимает любую разумную и осторожную ведьму, — ответила Белла, не поднимая глаз от бумаг.

— Что он хотел?

— Обсуждали Договор.

— И?

— Ничего решённого. Будем думать.

Лиана помолчала. Белла чувствовала её взгляд, но не поднимала головы.

— Ты мне не всё рассказываешь, — сказала наконец подруга.

Тихо, без обиды, но с той самой ноткой укора, которую Белла теперь слышала отчётливо.

— Я устала, — ответила она. — Давай завтра.

Та встала. На секунду задержалась у стола, будто хотела что-то добавить, но передумала. Вышла и бесшумно закрыла за собой дверь.

Глава Ковена отложила перо и закрыла глаза. Голова гудела, во рту пересохло. Она потянулась за чашкой, но чай давно остыл.

Вечером, когда Белладонна уже собиралась уходить, из дальнего крыла Ковена донёсся крик. Негромкий, сдавленный, но отчётливый. Она встала и пошла на звук.

В малом зале, у стены, сидела Амаранта — немолодая ведьма, которая всегда держалась в стороне от интриг. Она держалась за голову, и по её лицу текли слёзы. Рядом стояли две сёстры и не знали, что делать.

— Что случилось? — спросила Белла, подходя.

Амаранта подняла на неё глаза. Мутные, испуганные.

— Я не знаю, — прошептала она. — Оно пришло из ниоткуда. Больно. Холодно. Будто кто-то заглянул внутрь и вытащил на всеобщее обозрение всё плохое, что я когда-либо сделала в своей жизни.

Белла опустилась рядом с ней на колени. Взяла её за руки. Ладони Амаранты были ледяными.

— Ты что-то скрывала? — спросила она тихо.

Амаранта помолчала. Потом кивнула.

— Ничего дурного не хотела. Мне приказали. Она сказала, что, если я не помогу, мою внучку выгонят из Ковена. Я только передавала письма. Больше ничего.

— Кто? — Белла сжала её руки. — Имя.

— Я не знаю его, — женщина испуганно всхлипнула. — Только женский, молодой голос. Она всегда говорила шёпотом.

Белла выпрямилась. Отпустила руки Амаранты, кивнула сёстрам, чтобы остались с ней, и вышла в коридор.

Глава Ковена сразу поняла, что это кто-то из своих. Ведьма успокоила несчастную и попросила следующее письмо перед отправкой показать сначала ей. Та поклялась, что не ослушается.

Потом она шла по коридору и слышала только свои шаги. В ушах звенело. Сомнения, которые гнала от себя последние дни, воскресли с новой силой. Их уже нельзя было просто не замечать.

Дома Дерек ждал её у камина. Он встал, едва его любимая колдунья вошла.

— Ты поздно, — сказал он. — Что случилось?

Белла сняла плащ, повесила его на спинку кресла и села. Рассказала всё: о короле, о Тирсе, об Амаранте, о шёпоте.

Дерек слушал молча. Когда она закончила, он сел напротив и сказал:

— Значит, «Серебряное Безумие» прилежно работает.

— Да, — согласилась Белла. — Только не знаю, кто следующий.

— А если Лиана?

Белладонна страдальчески посмотрела на него, после чего тихо сказала:

— Тогда я узнаю первой.

Огонь в камине негромко потрескивал, свеча догорала. Молодая женщина смотрела на пламя и молчала. Где-то далеко, за стенами столицы, в холодной комнате у чужого окна, женщина с чёрными волосами и голубыми глазами вдруг почувствовала, как по спине прошёл озноб. Она обернулась, но за ней никого не было.

И всё же ей показалось, что кто-то произнёс её имя. Тихо, неприятным свистящим шёпотом.

Гортензия резко обернулась. Комната была пуста. Только свеча горела на подоконнике, да сквозняк шевелил занавеску. Она стояла неподвижно, вслушиваясь в тишину, и постепенно к ней возвращалось дыхание. Пронзительный холод, который прошёл по спине, не уходил. Он остался под кожей, тонкий, как игла.

Бывшая Глава Ковена отлично знала это чувство. Оно приходило, когда кто-то произносил её имя в колдовском обряде. Значит, они всё-таки решились. Выпустили что-то, что нашло её здесь, за пределами столицы, вдали от Ковена, среди чужих стен и незнакомых людей. Она не знала, как это называется, но понимала: это не просто заклятье. Такое не творят в спешке, а терпеливо готовят заранее.

Гортензия вернулась к столу. На пергаменте, который она писала весь вечер, чернила расплылись, будто по ним прошла влага. Ведьма отложила перо и села, глядя в стену. Значит, у них и у неё есть немного времени в запасе. Кто успеет первым, тот и победит. Она поднялась, зажгла вторую свечу и достала из потайного ящика письма. Те самые, которые она получала от Хризантемы. Она перечитала их одно за другим.

В каждом что-то было не так. Не слова — интонация. Что-то настойчиво ускользало из поля её зрения. Она отложила письма, потом снова взяла. Наконец увидела: в одном из них Хризантема писала:

«Новая Глава ещё не подозревает, насколько близко враг».

Тогда она решила, что речь о ней, о Гортензии. Но теперь поняла: Хризантема говорила не о Белле, а о ком-то другом. Кто рядом с Белладонной и работает не на неё, а на себя. Гортензия усмехнулась. Вот и ответ. Вот почему интриги последних недель были такими неуклюжими. За ними стояла не её рука.

Она сложила письма обратно, потушила свечу и легла, не раздеваясь. Сон всё никак не приходил. Она лежала в темноте, слушала тишину и чувствовала, что жуткий холод всё ещё сидит в ней и уходить не собирается.

Утром Белла проснулась с тяжёлой головой. Ночь прошла в тревожном полусне, и теперь всё тело ныло, будто она таскала камни голыми руками. Дерек уже встал, его половина кровати остыла. Она слышала знакомые шаги в соседней комнате, звук наливаемой воды, тихий разговор с кем-то из слуг.

Колдунья с трудом поднялась, умылась, оделась. Спускаясь к завтраку, уже знала, что сегодня будет непростой день. Накануне вечером она сказала Амаранте, чтобы та показала следующее письмо перед отправкой. Значит, сегодня у неё будет первый шаг к тому, чтобы понять, кто именно стоит за неприятными странными событиями последних недель.

Дерек ждал её в столовой. На столе она нашла горячий чай, хлеб, сыр. Он сидел и смотрел в окно.

— Ты плохо спала, — сказал он, не оборачиваясь.

— Есть причины, — ответила Белла, садясь напротив.

— Я знаю, — он повернулся, посмотрел на неё. — Сегодня ты пойдёшь к Амаранте?

— Да.

— Я пойду с тобой.

Ведьма отрицательно покачала головой.

— Не надо. Ты экзорцист. Если ты войдёшь в Ковен с такой целью, это заметят. Начнутся пересуды. Пойми, мне и без них тяжело.

Дерек помолчал, потом кивнул.

— Хорошо, но, если что-то пойдёт не так, я должен узнать сразу же.

— Обещаю.

Она допила чай, встала, ласково поцеловала своего любимого мага и стремительно вышла. По дороге в Ковен она думала о том, что скажет Амаранте. Как построит разговор, деликатно и тонко вытащит из неё то, что та сама боится сказать. Не силой, не угрозой, а терпением.

Амаранта ждала её в малом зале. Та же стена, тот же угол. Она сидела на скамье, сжимая в руках небольшой свёрток. Увидев Беллу, поднялась.

— Я сделала, как вы велели, — сказала она тихо. — Вот. Должно быть доставлено сегодня вечером.

Белла взяла свёрток. Внутри был сложенный вчетверо лист, запечатанный чёрным сургучом. Без подписи. Без адреса. Только маленький, почти незаметный знак на печати. Она повертела лист в руках, разглядывая оттиск, и неожиданно для себя узнала его.

Тот же самый узор, что она видела на краю стола в старом зале приёмов, когда говорила с писцом короля. Та же печать. Значит, это один и тот же человек. Одна и та же рука.

— Кому ты должна передать это? — спросила она, не поднимая глаз.

— Женщине, которая приходит по вечерам к задним воротам, — ответила пожилая колдунья. — Она всегда в плаще. Лица не видно. Молча берёт письмо и уходит.

— Когда она приходит?

— После заката, когда достаточно стемнеет.

Белла кивнула. Убрала письмо в карман, посмотрела на Амаранту.

— Ты сделала правильно. Сегодня вечером я сама пойду к задним воротам.

Амаранта побледнела.

— Но она может вас узнать. Она может…

— Знаю, — сказала Белла. — Именно поэтому я хочу увидеть её первой.

Она вышла из зала и направилась в свой кабинет. Там её ждала стопка бумаг, но она не стала их разбирать. Села за стол, положила перед собой письмо и долго смотрела на печать. Потом активировала одно из своих тайных заклятий. Оно передавалось в её роду от матери к дочери. Положила перед собой пачку чистых листов бумаги и мысленно произнесла заветные слова. Вскоре всё содержимое послания было скопировано вплоть до почерка и манеры выстраивать предложения.

В послании было описано всё, что вчера происходило в Ковене в хронологическом порядке и с максимумом подробностей. Даже сплетни, которые сёстры по дару так любили разносить по его древним коридорам. Это уже было крайне интересно и требовало того, чтобы рассказать королеве. Многие из россказней касались именно её.

День тянулся медленно. Белла занималась делами, но мыслями была далеко. Она проверяла отчёты, разговаривала с сёстрами, отдавала распоряжения. Только всё время возвращалась к одному и тому же. Кто эта женщина в плаще? Кто она для Амаранты и для того, кто шлёт письма?

К вечеру неторопливо собралась. Надела тёмный плащ, спрятала под ним кинжал и флакон. Флакон — на всякий случай. Кинжал, если придётся действовать жестоко и быстро. Она не хотела этого, но и не исключала такую вероятность развития ситуации.

Задние ворота Ковена выходили в узкий переулок, который выводил на одну из тихих улиц. Белла пришла туда до заката, встала в тени стены и стала ждать.