Глава 10. Подстава

В зал мы влетели запыхавшиеся и взъерошенные. Распределение уже началось, и мы не знали, куда бежать и что делать.

– Где вас носит? – прошипела Лия, выскочив из толпы студентов и схватив меня за руку, поволокла вглубь. Спеша за подругой, мы забыли про метлы, которые продолжали странно послушно лететь следом. Вот только, в отличие от Лии, которая, ловко изгибаясь, протискивалась между плотно стоящими студентами, моя Мотька таким тактом и деликатностью не обладала, поэтому неудивительно, что через десяток метров за нашими спинами начали раздаваться сначала возмущения и вскрики, а следом звуки ударов и проклятья. Ректор, зачитывающий очередную фамилию, замолчал на полуслове, и из толпы безошибочно выловил взглядом меня.

– Студентка Новарис, – зло скривился он, – кто бы сомневался, что вы не только не в состоянии вовремя явиться на сбор, но даже тихо и незаметно войти в зал не можете. Лесса Миротоган, – ректор демонстративно повернулся к нашему куратору, стоящей среди остальных на сцене, – и это недоразумение вы отмечаете как лучшую студентку?

– Прошу прощения, гесс Накиральд, – буквально выплюнула сквозь зубы Исшандра, – педантичность, тактичность и управляемость не являются ключевыми качествами, определяющими уровень подготовки ведьмы.

Ого! Я аж остановилась от неожиданности. Впервые Исшандра сказала хоть что-то в мою защиту. Да еще и при таком скоплении народа.

 – Но я принимаю ваше замечание относительно нарушения дисциплины и обещаю, что студентка Новарис понесет достойное наказание.

Ну вот, а я только обрадовалась.

– Обязательно проверю, – улыбкой кагара ответил ей ректор и, повернувшись в зал, продолжил: – Ну, раз уж наша несравненная и лучшая ведьма, – ректор произнес слова с такой издевкой, что весь зал тут же уставился на меня, – прибыла, можем огласить список следующей группы. Ведьма Азмаринда Новарис, – ну кто бы сомневался, – целитель Виранда Моуте, варкан Варрашвар Караш, некромант Никлас Варуд, боевые маги Севейнел Куран и Ласвильд Лагран.

Что?! Нет, нет и нет. Скажите, что это шутка, пожалуйста.

– Прошу названых студентов пройти через портал, ваш руководитель практики Лейта Дироуз ждет вас.

Вот теперь точно убейте меня. Потому что заполучить на ведьмовскую практику руководителем Лейту Дироуз может только конченый неудачник. Кто, ну кто додумался назначить на эту должность преподавателя изящных искусств? Единственного предмета, идущего свободным для посещения факультативом на первом курсе. Ходили слухи, что за все время преподавания у нее насчитывалось не больше десятка учеников, и то все они были исключительно эльфами. Да она же не от мира сего. Как ее можно отправить в лес? Или ректор решил избавиться от странной представительницы расы сирен?

Сирены редко покидали свою родину, острова Радогос, безжизненные скалы, практически лишенные растительности и животного мира. Они существовали закрытой коммуной, не подпуская к себе чужаков. Из-за этого о сиренах было очень мало что известно. Даже в академии Лейта Дироуз практически не покидала своей башни, из которой иногда доносилось прекрасное пение. Поговаривали, что сирена Дироуз стала изгнанницей у собственного народа из-за увлечения искусством других рас, а ректор предоставил ей убежище в обмен на информацию о соплеменниках.

Лея дернула меня за рукав и, горестно вздохнув, указала, где находится арка временного портала. Ободряюще погладив подругу по плечу, я направилась к нужному месту. И снова за моей спиной послышалась ругань и звуки приглушенных ударов. Интересно, почему у остальных ведьм метлы ведут себя тихо?

– В зал запретили брать с собой вещи, – неожиданно раздался недовольный рык за моей спиной, – но тебе, видимо,плевать на указание ректора.

Я обернулась. За мной пробиралась рослая оборотница с копной черных, торчащих во все стороны, волос. Грубые, словно вырубленные черты лица и широкий нос выдавали в ней медведицу. Если это и есть целительница Виранда Моуте из моей практикантской группы, то я крупно попала. Такая не просто исцелит, а исцелит так, что век помнить будешь. Интересно, сколько капель слабительного нужно для этой туши, чтобы подействовало наверняка?

– Что встала? – рявкнула эта «целительница». – Топай давай.

В некоторой заторможенности от осознания глубины ямы, в которую мне предстоит свалиться, я молча пошла дальше.

Арка портала светилась ровным фиолетовым светом. Не задумываясь, я шагнула в нее. А зря. Мотька, поняв, что потеряла хозяйку, рванула следом, толкнув оборотницу которая в результате толчка не вошла, а влетела следом за мной с диким ревом. Упав с Мотьки, оборотница тут же бросилась на меня, одновременно выпуская десятисантиметровые когти. Ну а я, не будь дурой, схватила первое попавшееся в поясе зелье и запустила его в медведицу. Комнату заволокло зеленым туманом, и я принялась в спешке вспоминать, какое именно зелье могло дать такой результат.

Когда туман рассеялся, передо мной предстало невиданное чудо, покрытое белыми перьями.

Ой!

– Ух ты! – тут же подскочил к застывшей столбом оборотнице Ласвильд. – Вот это эффект. Ведьмочка, поделись зельем, а.

Я, сама растерявшаяся от действия зелья и того, что оно оказалось в моем поясе, невольно оглянулась в поисках поддержки. Ну а что, Бриг меня бы поддержала. Но подруг рядом не оказалось. Зато была сидящая на куче мешков блондинка, больше похожая на ребенка с невероятно большими голубыми глазами и маленьким курносым носиком, который она время от времени морщила, беззвучно что-то бормоча и старательно записывая в маленькую книжечку. Блондинка не замечала происходящего вокруг, полностью погрузившись в процесс. Не удивлюсь, если это и есть наш руководитель практики, сирена Дироуз. Рядом с ней, держа под уздцы вороного жеребца, нетерпеливо перебирающего ногами, стоял Севейнел. Его кривая ухмылка и злой прищуренный взгляд, направленный на меня, так и вопрошали: «И это было предназначено для меня?» Еще дальше, седлая муруза, стояли незнакомый мне орк и худой, высокий некромант с длинными выбеленными волосами и усталым сонным лицом.

– Сними это! – прорычала оборотница.                         

– Не могу, – раздраженно передернула я плечами. Ну правда, что за день такой? Она на меня с когтями, а я «сними». – Зелье экспериментальное, противодействующего я еще не варила. Выщипывай.

Зелье действительно было экспериментальным. Таких в моих запасах было больше половины. Дар создания новых зелий передался мне от мамы, наш род славился этим умением. Правда, оно имело и обратную сторону. Мне очень сложно было варить обычные, общеизвестные зелья. Все время приходилось держать свою силу в узде и невероятно точно выполнять инструкции. Зелье перьев же создавалось исключительно с лечебной целью. На втором курсе у нашей одногруппницы кто-то проклял сову. Бедняжка полностью облысела. Снять проклятие не удалось, и одногруппница пришла за помощью ко мне. Я никогда не отказывала, естественно, не бесплатно, о чем вся академия, и не только, была прекрасно осведомлена. И я с радостью согласилась помочь. На третий день экспериментов сова благополучно покрылась прекраснейшими белыми перьями, а остатки зелья отправились в коробку с моей экспериментальной коллекцией.

Желая поскорее избавиться от злющей, но теперь уже боящейся меня оборотницы, я направилась знакомиться к орку.

– Привет, – улыбнулась я суровой горе мышц, сосредоточенно застегивающей ремни под толстым брюхом муруза.

Орк медленно выпрямился, внимательно осмотрел меня, при этом его левая щека нервно дернулась, и ответил:

– Вы, ведьмы, самые зловредные существа в мире. Я вас ненавижу. А тебя, с твоими уничтожающими суть орка зельями, особенно, – и, зло плюнув мне под ноги, отвернулся.

Эх, отвыкла я как-то от такого отношения. Общаясь с Рышварашем и Ташраашей, совершенно забыла, что орки, да и не только они, ненавидят ведьм. Похоже, эта практика будет еще хуже, чем я ожидала.

Словно почувствовав мое упадническое настроение, Мотя легонько толкнула меня в бок, а Злюка осторожно погладил лапкой ключицу. Вот именно. У меня уже есть друзья, и они никогда не придадут, и пусть один из них питается моей кровью, а вторая все время норовит сбросить, они  лучшие, и других мне не надо. А остальным я отомщу, прощу, потом забуду и снова отомщу.

Пока я пыталась познакомиться с орком, мои однопрактиканты успели оседлать лошадей и разобрать свои мешки с вещами. Одна только сирена осталась сиротливо сидеть на поклаже. Но это, казалось, совершенно ее не заботило, поскольку, судя по вдохновленному лицу, процесс написания стихов полностью захватил преподавательницу.

– Лесса Дироуз, – обратился к ней Куран, – вы должны провести инструктаж.

Сирена подняла голову и удивленно уставилась на Курана. Головастики болотные! Да она только теперь нас заметила.

– Вы кто? – нахмурившись, спросила сирена.

– Мы студенты, – отпрыск слез с коня и подошел к преподавательнице вплотную, – вы наш руководитель практики. И должны провести инструктаж.

– Я? – вытаращилась на Курана сирена. – А-а-а…ректор говорил что-то такое, – закусив кончик пера, сирена задумалась, – но я забыла. Впрочем, это неважно, лучше скажите, как вы думаете, лучше «синее небо заката» или «синева тяжелого заката»?

– Лесса Дироуз! – сурово сдвинул брови Севейнел. – Инструктаж. Вы должны провести для нас инструктаж. Ректор приказал.

– Я? – Пока Куран говорил, сирена успела снова уплыть в поэтические дали. – Ректор ничего мне не приказывал.

– Может быть, он давал вам какое-то распоряжение, инструкцию? – Куран уже закипал, но стоически пытался изобразить спокойствие. – Он вам давал какие-то бумаги?

– А? – снова подняла голову от своей книжечки серена. – Да, он дал мне бумагу.

– Могу я взглянуть на нее? – Севейнел устало прикрыл глаза и протянул руку. Надо же, какую я в нем выдержку выдрессировала.

– Да, сейчас, – сирена полезла в пристегнутую к ее поясу сумку и вытянула скрученные в трубочку листы. Севейнел, не раздумывая, выхватил их из рук преподавательницы и молча принялся читать. – Осторожнее! – возмутилась лесса Дироуз. – Там мои стихи.

На обратной стороне действительно были какие-то каракули, но Севейнел, не обращая на них внимания, направился к своему коню.

– Лас, – позвал он друга, – посади лессу на лошадь, сама она вряд ли справится.

Ласвильд понимающе ухмыльнулся и принялся седлать кобылу преподавательницы. Та же снова погрузилась в творческий процесс и не сопротивлялась, ни когда ее подняли с мешков, ни когда усадили на лошадь, благо кобылка была спокойная, ни когда привязали узду к седлу оборотницы.

– Так она не потеряется, – пояснил Ласвильд свой поступок злющей целительнице, все это время продолжающей ощипывать себя.

– Выдвигаемся, – скомандовал Севейнел, взявший на себя роль предводителя. Орк хотел возмутиться таким самоназначением, но, видимо, быстро сообразил, что против двух боевых магов ему не выстоять, да и не факт, что за орком пойдут остальные. Будь он среди соплеменников, другое дело, а так «хозяин степи» решил держаться особняком.

– И куда же мы выдвигаемся? – не смогла промолчать я, удобно располагаясь на мешках, привязанных к Мотьке. Вообще-то, метлы не предназначены для длительных перелетов. Узкое длинное древко удобно при быстрых, резких маневрах. Если на метле лететь весь день, даже воздушная подушка не спасет от синяков и натоптышей, но сейчас привязанные к Мотьке мешки позволили мне чуть ли не вольготно на ней разлечься. А то, что метла при этом выглядела горой непонятно чего с торчащей впереди палкой, меня совершенно не смущало.

– Сейчас мы едем к городскому порталу, – неожиданно спокойно начал отпрыск, чем ввел меня в еще большее состояние шока, и я чуть не пропустила смысл сказанного, – оттуда переправляемся в Роуз, дальше своим ходом до деревеньки Гнилой Яр.

Роуз – маленький, захудалый, но достаточно известный городок. Он стоит практически на границе призрачных земель, куда были изгнаны демоны после Великой войны более ста лет назад. А Гнилой Яр… Хуже места для моей практики не придумаешь.

– Где это? – отвлеклась от своих перьев оборотница.

– На границе призрачных земель, – не оборачиваясь, пояснил Куран, – судя по всему, та еще дыра.

Ну да, дыра, из которой сутки напролет лезет нечисть и низшие демонические сущности.

– А ты откуда знаешь? – ко мне тут же подъехал некромант.

– Я что, это в слух сказала? – повернулась я к незнакомому действующему лицу. Где-то я его уже видела.

– Пробурчала, – грустно улыбнулся мне некромант. А он ничего так, симпатичный. – Так откуда знаешь о нечисти и сущностях?

– А что? – кокетливо улыбнулась я, одним глазом наблюдая, как отпрыск древнего рода старательно прислушивается к нашему разговору.

– Да ничего, – пожал плечами некромант и снова улыбнулся, – просто это достаточно закрытая информация. О ней простым людям не известно. Меня, кстати, Никлас зовут.

– Так и я не простой человек. Азмаринда, – представилась я, – для друзей можно просто Ринда.

– Тогда я просто Ник. Как я слышал, ты простая деревенская ведьма, – продолжил докапываться до причины моей осведомленности Никлас, – или ты из тех мест?

– Нет, – рассмеялась я. Настырность некроманта почему-то совершенно не раздражала. Наверно мне инстинктивно импонировал маг, не желающий с первых же мгновений выцарапать мне глаза. – Я родилась в другой стороне. Просто деревенские ведьмы на самом деле не такие забитые, как думают некоторые, – при этом я демонстративно посмотрела на отпрыска великого рода, который, тут же задрав нос, отвернулся. – Мы знаем намного больше, чем может показаться на первый взгляд.

– Расскажи, что слышала о тех местах, а я расскажу, что известно мне, – предложил некромант. –Информация при таком руководителе практики лишней не будет.

– Хорошо, – кивнула я Нику и продолжила уже более громко. Не хотелось, чтобы потом некоторые обвинили меня в том, что я не предупреждала. – Гнилой Яр не просто так назван. Рядом с этой деревней расположено древнее болото, старые ведьмы называют его Осколок сердца измены. Существует ведьмовская легенда о невероятно красивой ведьме, которая когда-то жила в тех местах. Однажды красавица повстречала человеческого парня, в которого влюбилась, – Севейнел фыркнул, но слушать не перестал, – молодой герцог, хозяин тех земель ответил на ее чувства, и их любовь расцвела, как цветок ловаса на рассвете… – я замолчала, вспоминая, как мама рассказывала мне ту легенду. Нашу семейную.

– А что было дальше? – подала голос сирена. Она оторвалась от своих стихов и внимательно прислушивалась.

– А дальше было то, что обычно случается, когда двое неистово любят друг друга, – грустно улыбнулась я. – Вот только в день, когда молодая влюбленная ведьма должна была родить, герцог исчез, а «добрые» люди пожалели бедняжку и рассказали мучающейся от схваток женщине, что в герцогском замке большой праздник в честь свадьбы молодого хозяина земель. И ведьма не выдержала, первое черное проклятье слетело с ее губ.

– Кто б сомневался, – скривился Севейнел, – наивная глупая ведьма сама легла под мужика, а потом еще сделала его виноватым и прокляла. Чего еще ждать от ведьмы, ведь на большее вы и не способны.

– В чем-то ты прав, – гордо подняв голову, я заглянула в глаза Курану, – ведьма была наивной в своей любви. Вот только ты, Севейнел Куран, тоже наивен в своих представлениях. Ведьма прокляла не того, кто поклялся ей в любви и обещал никогда не оставлять, она слишком любила его, поэтому прокляла себя.

– Как? – ахнула сирена.

– Черным проклятьем вечной тьмы за то, что слишком любила, за то, что не смогла отпустить, за свое доверие, за желание быть счастливой. Она отдала свою душу на откуп, чтобы ее собственный гнев не причинил боли любимому. На месте домика ведьмы образовалось болото, из которого по ночам выходит тьма в поисках жертв и зовет тех, кто был неверен в своих клятвах, кто предавал и пользовался наивностью и доверием других. И спасти от той тьмы не может ничто. Так что, если знаете за собой такой грешок, вам лучше и близко не подходить к тем местам.

– А как же ребенок? – подала голос оборотница.

– Какой ребенок? – сделала вид, что не поняла, я.

– Ребенок ведьмы. Она ведь родила его?

– Никто не знает, – соврала я. Нечего кому ни попадя знать, что мою прародительницу воспитала сама тьма. – Это просто легенда, – продолжила я, – но люди в том месте часто пропадают бесследно, а прорывы нечисти регулярны.

– Это правда, – задумчиво кивнул некромант, – мой дядя был на том болоте. Рассказывал, что более жуткого места не встречал, он говорил, что там из человека словно кто-то жизнь высасывает.

– И зачем мы туда едем? – неожиданно для всех отозвался орк.

– Как раз из-за нечисти, – углубившись в изучение свитка, ответил Куран. – Мы должны сменить дежурную группу магов.

– Странно, что на место опытных профессионалов послали студентов. Вам так не кажется, лесса Дироуз? – Ласвильд задал этот вопрос сирене, но та уже была в поэтических далях. – Н-да, – продолжил он, – сдается мне, все это пахнет крупной подставой.

– Забудь о ней, – махнул рукой Куран, – считай, что руководителя практики у нас нет, зато есть бездарная двоечница, за которую нужно все делать. Будем присматривать за Дироуз по очереди. Виранда, раз уж лошадь преподавателя уже привязана к твоей, сегодня ты отвечаешь за нее. Завтра Ринда, потом я, потом Лас, орк и некромант.

Мы молча переглянулись и так же молча согласились. То, что оставлять сирену одну нельзя, поняли все. Ну хоть в чем-то мы оказались едины.

Пройдя городской портал, мы оказались на заснеженной пустынной площади. Унылые, безликие, серые двухэтажные дома стояли полукругом. Обернувшись, я увидела за спиной такой же безрадостный, только чуть более крупный, чем остальные, особняк. И вокруг ни души. Никто и не думал нас встречать.

– Что по плану? – первым пришел в себя Ласвильд.

Севейнел тут же закопался в свиток.

– Мы должны направиться на северо-восток по Кряжскому тракту, заночевать на постоялом дворе «Драконий зуб», там забронированы для нас комнаты. Потом за Симским лесом свернуть на Пошанку, дойти до Пошанского леса, там заночевать и уже оттуда двигаться на Гнилой Яр.

Я невольно вздохнула. Была бы я одна, быстро бы долетела до места и не мучилась, а так ночевать в незнакомом месте, да еще в такой компании. Но деваться мне было некуда, и так скоро от меня одни проблемы будут.

– Почему здесь столько снега? – удивился Ласвильд, – И так… серо, что ли.

– Добро пожаловать в захолустье, – хмыкнула я, наблюдая, как Ник прячет в кулак смешок.