Глава 7. Затишье перед бурей или странности бывают незаметными

К вечеру меня вызвали в кабинет ректора.

На удивление, гесс Нарис Накиральд был один. Это меня особенно насторожило, поскольку означало серьезный разговор, а не публичную порку, которую он любил мне устраивать по поводу и без.

– Сядь, – сухо кивнул ректор на табурет, по-видимому, так и не убранный после проведения «допросов» лже-дознователями.

Я послушно опустилась на сиденье, стараясь изобразить из себя испуганную мышку.

– До твоего появления в моей академии это было самое спокойное и стабильное во всем королевстве учебное заведение. Ты же знаешь, что ты для меня как кость в горле?

Я послушно кивнула. Еще бы я не знала. Ходили слухи, что благодаря мне наш многоуважаемый ректор скупил чуть ли не все успокоительное в городе. Может, предложить ему свое собственное зелье, оно у меня с весьма интересным побочным действием. Некоторые только ради него и покупают.

– Пока ваши игрища с Кураном касались только вас двоих, я еще мог закрывать на все это глаза.

Какие еще игрища, невольно вскинулась я, но вовремя прикусила язык. Сейчас любое мое возмущение боком выйдет.

Ректор встал, молча прошелся по кабинету, тоскливо взглянул в нынче пустующий угол и вновь вернулся за стол. Только сейчас я заметила, насколько уставшим он выглядел. Неужели это я его так достала?

Пока гесс Накиральд, откинувшись на спинку кресла, задумчиво смотрел на меня, я привычно пробежалась глазами по поверхности стола, раздумывая, за что зацепиться взглядом. И наткнулась на уже знакомый белый камушек. Артефакт правды лежал довольно близко, и я, раз уж ректора потянуло на откровенности, тоже решилась на весьма смелый шаг. Протянув руку, взяла камень, поднесла его к своему лицу и прямо в артефакт произнесла:

– Я не знаю, как сашмит попал ко мне в комнату.

Как я и надеялась, камень даже на мгновение не поменял цвет, по-прежнему оставаясь ровно-белым.

– А Мирамила Версминан? – поджав губы, спросил ректор. – Уж того, что ты приложила руку к ее «свадьбе», ты не сможешь отрицать. Как и того, что вся ваша компания распивала алкогольные напитки на территории академии. Уже этого достаточно, чтобы я всех вас четверых отчислил. Так назови мне хоть одну причину, по которой я не могу это сделать и навсегда избавиться от головной боли в твоем лице.

Я задумалась. В своем противостоянии с Кураном я часто ходила по краю, но никогда не переступала его. Дело в том, что для отчисления студента недостаточно одного желания ректора или кого-либо из преподавателей. Магическая академия Огненного Феникса не просто так считалась самой защищенной. Студентов, да и преподавателей тоже, охраняли не только стены, но и сама магия этого заведения. Устав четко регламентировал, за что можно отчислить учащегося. И только ДОКАЗАННАЯ вина по этим пунктам позволяла снять с личного дела студента магическую защиту, после чего провинившийся терял этот статус. Именно поэтому уголок моего дела был погрызен лично ректорскими зубами. На втором курсе магия академии не сочла доказательства нарушения мной устава убедительными, хоть ректор и очень старался. Сейчас же я вновь оказалась на грани.

– На территории оркского общежития прием алкоголя разрешен, – произнесла я, в страхе зажмуриваясь.

Ничего не произошло. Открыв один глаз, я увидела, что ректор продолжает выжидательно на меня смотреть, и тогда до меня дошло. Он знает про мои похождения и про спаивание дежурных. Не помню, пила ли я тогда сама, но какие-то доказательства у него действительно есть.

Мне резко стало нехорошо.

– Я все еще жду, – без каких-либо эмоций продолжил ректор. – Азмаринда, хотя бы одну причину.

Мозг судорожно метался в поиске, но ни одного резона я так и не находила. Ректору незачем было оставлять меня в академии. Особенно после того, как я лишила его кабинет практически идеальной охраны.

Очень хотелось сказать, что верну сашмит, учитывая, что необходимые мне листья я уже получила, но было ясно, что это невозможно. Если уж сашмит по какой-то невероятной причине менял хозяина, к прежнему он никогда не возвращался. Так что даже принеси я собственноручно куст назад, ничего хорошего из этого не выйдет. Минимум ректор сам не сможет попасть в свой кабинет, максимум академия этого самого ректора лишится в самое ближайшее время.

Но ведь что-то ему от меня нужно было, раз он завел этот разговор. Зачем я, безродная деревенская ведьма, могла понадобиться ректору? Что я могу такого сделать, на что не способны другие студенты?

– У вас ведь все уже готово, да? – так и не найдя, чем откупиться от ректора, спросила я.

Гесс Накиральд, смотрящий до этого в окно, молча перевел на меня взгляд, затем так же молча достал из ящика стола лист бумаги и положил передо мной.

– Что это? – спросила я, рассматривая, но не прикасаясь к аж искрящемуся от напичканной в него магии документу.

– Твой последний шанс, – все так же сухо ответил ректор. – Бери, не бойся, активация произойдет только после того, как поставишь подпись.

Еще немного посомневавшись, все же с магическими документами лучше держать ухо востро, я взяла бумагу.

Буквы стремительно проступали, с каждым словом повергая меня во все больший шок.

Ведьмы не просто так редко приходят учиться в магические академии. Так уж получилось, что мы достаточно сильно отличаемся и от простых людей, и от магов. И не только взбалмошностью характеров и непредсказуемостью. Все ведьмы очень тяжело переносят любые ограничения их свободы. Именно поэтому большинство из нас редко выходят замуж и еще реже выбирают работу, которая хоть как-то может сковывать. Свободолюбие создает для нас много проблем, но в нем же наша сила.

Сейчас же, сидя на жестком табурете и находясь на гране исключения, я держала в руках не что иное, как трудовой договор, предусматривающий работу меня-любимой на благо академии в течение десяти лет после окончания сего достопочтенного учебного заведения. Но главное было даже не это, а то, что договор был магическим и предусматривал для ведьмы кабальные условия.

– Вы же меня ненавидите, – находясь в полной прострации, пробормотала я. – Вы же только и мечтаете от меня избавиться.

– Подписывай, – подтолкнул ко мне ручку ректор. – О чем я мечтаю, тебя волновать не должно.

Поступая в магическую академию, я вообще не думала, что буду делать после ее окончания. Моей целью было спрятаться, а не получить диплом. И в этом отношении магия академии была наилучшим вариантом защиты. Но, начав учиться, я поняла, что если я и смогу найти способ решения своей проблемы, то только здесь. Академия оказалась бездонным кладезем информации. О существовании некоторой я до того даже не подозревала, а закрытая зона библиотеки стала моим любимым местом нахождения. Жаль только, что я не могла сильно рисковать и посещать ее столько, сколько хотела. С этой позиции предлагаемый ректором договор был не наказанием, а настоящим подарком. Но с другой – этот же документ предусматривал столько ограничений, что проще было сразу повеситься. Один только пункт о том, что работник академии не имеет права продавать студентам зелья и делать за них домашние задания, напрочь убивал всю мою ведьмовскую деятельность. А ведь договор магический и обойти его невозможно.

– А если я не закончу академию и не получу диплом, что тогда? – взяв в руки ручку, но так и не донеся ее до бумаги, спросила я.

– И для бездарей работа найдется, – равнодушно пожал плечами ректор. – Например, чистить туалеты. Естественно, без использования магии.

От неожиданно открывшейся перспективы я клацнула челюстью и чуть не свалилась с табурета. Оказывается, наш ректор умеет мотивировать не хуже лессы Миротоган.

Вспомнив о своем кураторе, я невольно задумалась, а насколько добровольным является ее нахождение в роли преподавателя? Ведь насколько ведьмы не желали идти учиться в учебные заведения, предпочитая перенимать науку у собственных матерей, бабушек и прабабушек, настолько же они не желали преподавать. У каждого рода были свои тайны, семейные заклинания и передаваемые только по наследству знания. Поделиться ими с чужими ведьмами, все равно что предать свой род. Неудивительно, что ректор прибегает к таким методам вербовки будущих работников. Но с другой стороны, неужели его дела настолько плохи, что он готов терпеть меня еще не пять лет, а целых пятнадцать?

– А вот этот пункт, – начала я, но была жестко перебита.

– Никаких изменений, или подписываешь как есть, или вылетаешь из академии.

Вздохнув, я вынуждена была признаться, что меня-таки загнали в угол, а потому деваться некуда. На секунду ослепившая вспышка света подтвердила, что договор заключен и через пять лет я фактически попаду в рабство.

– Можешь идти, – все так же сухо, словно и не добился своего, произнес ректор, пряча договор в стол.

Я не привыкла заставлять себя долго ждать, а потому быстро поднялась и вышла из кабинета. Но стоило только закрыть дверь, как ноги сами собой подкосились, и я невольно оперлась о косяк.

– Ты довольна? – раздался приглушенный голос ректора из-за закрытой двери.

– Теперь да, – ответил ему незнакомый женский голос. – Давай договор сюда. Он должен быть у меня.

От неожиданности, увлеченная подслушиванием, я не сразу поняла, что меня позвала секретарь ректора.

– Отчислили? – довольно хихикнула кикимора. – Эй, ты меня вообще слышишь?

– Не дождетесь, – буркнула я, отлипая от двери.

– Ой-ой-ой, – передразнила меня секретарша. – Все равно рано или поздно отчислят.

Спорить с противной кикиморой было без толку, поэтому я просто поплелась в общежитие. В голове после всего произошедшего было удивительно пусто.

Кто была та женщина? Зачем она заставила ректора подписать договор со мной. Непонятно. Как будто мне своих тайн мало.

Вспомнив о своих собственных секретах, я хотела пойти к Ташрааше, чтобы расспросить ее о сашмите, но потом передумала. Мало ли что еще взбредет в голову нашему ректору, а так я с чистой совестью смогу и дальше утверждать, что не воровала сашмит. Ведь как не крути, но это растение слишком ценное существо, чтобы ректор позволил себе так легко с ним расстаться.

Утром меня разбудил Злюка. Тарпул нагло топтался по мне, как заправский кот, а едва я открыла глаза, вцепился зубами в запястье.

– Вот же ж, пиявка болотная! – зашипела я на наглую ящерицу, пытаясь стряхнуть со своей руки беспардонного кровопийцу. Но куда там! Злюка вцепился как клещ и, только выпив из меня немало сил и крови, раздувшейся тушкой плюхнулся на кровать.

Злая до грахов, я растолкала Бриг и заставила собираться на учебу.

Завтрак не улучшил моего настроения. Наоборот, к раздражению прибавилась тревога. Я прекрасно осознавала, что мой выходной пьяный дебош не останется безнаказанным и, кроме проблем с ректором, в любую секунду появятся очередные сложности с Кураном. На фоне этого возможные неприятности с запрещенным зельем, которое я сварила для Рышвараша, казались мелочью.

Всю ночь я обдумывала произошедшее. Анализируя рассказанное подругами и реакцию на произошедшее всех участников событий, организованных мной, я поняла, что самым важным является вопрос: почему меня никто не остановил? Почему Севейнел позволил мне отдать его невесту сначала Буше, а потом магу-дознователю? Почему дежурные, увидев меня в пьяном виде, вместо того чтобы задержать и доставить к ректору, стали участниками сумасшедшей игры в поймай-чучело-мегланома-из-музея? Почему гордый эльф согласился играть роль зайца в голом виде? Почему орки, не задумываясь о последствиях, отдубасили городских стражей? Почему, будучи избитыми и подвергнувшись испытаниям с экспериментальным зельем, эти стражи не арестовали меня, а стали соучастниками моих дальнейших пьяных действий? Почему священник согласился провести свадьбу, когда было явно видно, что она результат безумного выверта пьяного мозга? Наконец, как маг-дознаватель, поняв, что с невестой Севейнела собираются сделать что-то против ее воли, стал ее мужем? Все это не могло быть результатом простого действия алкоголя. Никакая оркская настойка, никакой гномий самогон не обладали настолько сильным воздействием, чтобы так отключить разум. Причем массово, независимо от того, сколько существо выпило. События выходных дней представлялись мне не иначе как массовое помешательство, на фоне которого моя тотальная потеря памяти выглядела слишком подозрительно. И то, что я так и не смогла найти ответов, лишь усугубляло мою нервозность и страх неизвестного.

Следующий день, несмотря на все страхи, прошел спокойно. Меня больше не вызывали к ректору, от Курана не прилетела очередная пакость, даже маг-дознаватель не появлялся на моем горизонте. Не выдержав собственного внутреннего напряжения, я постаралась вынырнуть из глубин своего самокопания и прислушаться к тому, что творится вокруг.

К окончанию занятий мне удалось выяснить, что ни ректора, ни мага-дознавателя, ни Курана с его другом и невестой в академии нет. Более того, отсутствовали Рышвараш и Буша. Никто по этому поводу особо не переживал, так как поговаривали, что их всех в срочном порядке вызвали в столицу. Уровень моей новоиспеченной паранойи взлетел до небес.

– Ринка, Ринка! – толкнула меня в бок Бриг. – Ты вообще меня слушаешь? Забыла, что нам к Исшандре идти?

– А? – опомнившись, уставилась я на подругу. Та стояла надо мной, гневно поблескивая глазами, пока я, опять углубившись в свои мысли, собирала тетради в сумку.

– Что-то ты сегодня какая-то излишне задумчивая, – подошла к нам Лия.

– А вас разве ничего не беспокоит? – удивилась я, уставившись на подруг. Те недоуменно переглянулись и пожали плечами.

– Нет.

– Что, даже события выходных дней? – окончательно растерялась я.

– Ну, если ты о том, что ты ничего не помнишь, – хмыкнула Бриг, – так при том количестве настойки, что ты выпила, это и неудивительно. А если о том, что творила, будучи выпившей, так ты всегда пьяная была несколько неадекватной. Нам ли это не знать.

– Но не до такой же степени! – возмутилась я. Неужели подруги не осознают, что я за эти два дня натворила?

– Рин, – успокаивающе погладила меня по плечу Малишка, – да не переживай ты так. Все образуется. Вот увидишь. Мы все на этих выходных несколько перебрали, а то, что почудили, так с кем не бывает. Мы же ведьмы.

– Зато было весело, – радостно добавила Лия. – И отпрыску знатно подгадили. А то он совсем распоясался.

Угу, подгадили, муркнула я про себя. Знать бы еще, почему они с другом утром были довольны, как коты, объевшиеся сметаны. А еще нужно решить, что делать с платьем, которое на мне оказалось.

– Идем, – дернула меня Бриг, вытаскивая из очередных омутов самокопания. – Исшандра не простит нам опоздания.

Ведьма ждала нас в лаборатории № 5. Стоило войти, как она довольно улыбнулась и указала нам на четыре стула, поставленных полукругом.

– Я всегда говорила, что для истинной ведьмы преград не существует, – скрестив руки на груди, она села, закинув нога на ногу на пятый стул, поставленный напротив наших. – Так же я никогда не сомневалась в вашей четверке. Но! – ведьма демонстративно подняла вверх указательный палец. – Не стоит думать, что, если вам удалось провернуть то, что большинству не по силам, вы не наделали кучу ошибок. Ваши промахи еще не раз аукнутся каждой. Впрочем, указывать на них не имеет смысла, вы должны научиться действовать самостоятельно. Я буду лишь давать вам знания, а использовать их или нет, вы должны решать сами.

Слушая достаточно пафосную речь куратора, я поняла одно: она в очередной раз снимает с себя ответственность. Это было не ново, с этой чертой характера лессы Миротоган я сталкивалась каждое посещение ректорского кабинета. Впрочем, не ново это было только для меня, подруги же слушали ее, открыв рты и недоуменно хлопая глазами. Они-то ожидали, что прожженная интриганка будет расхваливать их и рассказывать, что мы самые лучшие, а пофакту расхваливаний лессы Миротоган хватило лишь на первую фразу, дальше шло сплошное фырканье и пренебрежение.

– Азмаринда, ты что-то хотела сказать? – повернулась ко мне Исшандра.

– Нет-нет, лесса Миротоган, – поспешила я успокоить ведьму, – просто очень внимательно вас слушаю.

Убедившись, что я, как обычно, изображаю святую невинность, Исшандра приступила непосредственно к занятиям, на которых познакомила нас с особенностями управления стихиями. Данный материал был для нас новым и невероятно интересным, ведь со стихиями ведьмам разрешалось начинать работать только на пятом курсе и то не всем.

В целом последующая неделя прошла спокойно. Никто из отправившихся в столицу еще не вернулся и жизнь мне не отравлял. Я даже успела несколько успокоиться и расслабиться. Единственное, что так и не давало мне покоя, мысль о том, что делать с платьем и бельем, которые были приобретены за счет Курана. В том, что платье нужно вернуть, я не сомневалась. Но что делать с бельем, приобретенным вместе с этим платьем, которое хоть и одну ночь, но все же было ношеным мною? Величина стоимости белья, как и платья, сомнений не вызывала, а значит, подлежала возврату. Не хватало мне еще задолжать врагу! Но денег у меня не было, а возвращать ношеное белье – верх глупости. Девчонки считали, что я напрасно страдаю и платье вместе с бельем является достойной компенсацией не только за испорченное мной же платье, но и за потраченные нервы. А я сомневалась и от этого еще больше запутывалась.

Вконец измучившись, я все же отправила Севейнелу ведьмовской посылкой платье вместе с тщательно очищенным зельем отречения бельем.

Проходящие дни сплетались в недели и проходили незаметно. Постепенно почти все действующие лица странных выходных, вызванные в столицу, вернулись. Кроме бывшей невесты Курана, белобрысого мага-дознователя и Буши. Ректор, тоже вернувшись, делал вид, что меня не существует, Куран был хмур, задумчив и несколько отрешен, а его друг все время странно поглядывал на меня. Но самое главное, из этих троих никто меня не трогал. Рышвараш был доволен и счастлив, хотя тоже избегал встреч. Также исчез служитель храма, проводивший злосчастную свадьбу, но это меня уже мало интересовало – приближались экзамены. Период, когда я временно забывала про месть и всецело погружалась в процесс заработка на нерадивых студентах. Ну и сама тоже сдавала экзамены.