5

Ужин у нас с котом получился отменный.

И завтрак тоже. Даже паршивое настроение исправилось. Под сосисочки и колбаску визит незадачливого ухажера казался легким недоразумением. Подумаешь, опоили. С кем не бывает, в нашем-то городе…

Сытая и довольная, я отправилась на работу.

Там меня ждал сюрприз.

В начале я не поняла, почему Лидушка такая сердитая, при таком-то шикарном букете. Мои домашние розы по сравнению с алыми королевскими хризантемами смотрелись замарашками. Поклонник у девушки оказался не бедный, достать такие цветы — это нужно было постараться.

Однако насупленная секретарша таращилась на букет, словно это был клубок змей.

Точно таким же взглядом она одарила и меня, едва я возникла на пороге. Затем мстительно произнесла:

— Тебя к господину директору.

Пожав плечами, я прошла в кабинет.

Директор, господин Хруст, наверняка имел гномьи корни. Сидя в кресле, он выглядывал из-за стола лишь частично. И эта часть — его абсолютно лысая голова — сейчас выглядела негодующе.

— Анфиса! Что это за безобразие?

— Где? — перепугалась я. Оглядела свое платье, не нашла там ни пятен, ни расстегнутых пуговиц, и вопросительно уставилась на директора.

— Правила нашей конторы запрещают устраивать личную жизнь на рабочем месте!

Тут я и вовсе растерялась — устраивать эту самую “личную жизнь” у нас было абсолютно не с кем. Единственное существо мужского пола — директор — на кандидата не тянул. А девушки меня не интересовали.

— О чем вы? — я посмотрела на него растерянно.

— Конечно же, о букете!

— Так он же Лидушкин.

— Неужели? Тогда что там делала эта записка? — он бросил на стол карточку с витиеватой надписью. — Извольте взглянуть.

“Прекраснейшей из ведьм, рыжеволосой красавице, пронзившей мое сердце алмазной стрелой любви”.

“Ах ты, вредная старуха. Ну что ж, посмотрим, кто кого”, - подумала я, засовывая карточку в карман.

— Простите, господин директор, больше не повторится.

— Надеюсь, — мрачно отозвался тот. — Идите, работайте.

Выходя из кабинета, я уже просчитывала план мести.

За дверью меня поджидали.

— Держи! — с видом королевы-отравительницы, собирающейся отправить падчерицу на тот свет, Лидушка сунула мне в руки толстую пачку заказов. — Двадцать пять штук. До вечера обязана управиться!

Доказывать, что в сутках гораздо меньше времени, и чисто физически я никак не смогу везде успеть, я не стала. Забрала бланки и ушла.

Первый заказчик оказался владельцем ресторана “ Карп и сыновья”. Недоумевая, зачем столь известному заведению обращаться в нашу маленькую контору, я открыла массивную дверь и вошла в отделанный мрамором холл.

— Агентство “Магические услуги”, - я показала распорядителю свою карточку. Тот кивнул и, приняв плащ, повел в обеденный зал. Подвел к одному из столиков, за которым сидел мужчина. Кто именно — со спины и не разглядеть. Когда он повернулся, я лишилась дара речи. Секунды на две.

Отодвинув для меня стул, распорядитель помог усесться, после чего оставил нас одних.

— И что это значит, господин судья? — не размениваясь на приветствия, произнесла я.

— Просто Тибериус, — улыбнулся наглец. — Госпожа Анфиса, я рад, что вы приняли мое предложение.

— Ничего я не принимала!

— Но вы же здесь, — улыбка Тибериуса стала еще медовей.

— Я здесь по работе! У меня заказ! Вот! — я вытащила пачку бланков и потрясла перед его носом.

— Да-да, конечно, — невозмутимо улыбнулся тот. — Вот, возьмите меню. Что вам заказать?

— Она опять вас опоила?

— Кто?

— Куртинья!

— Глупости, нет конечно! Никто меня не опаивал.

Так, понятно. Я вгляделась в его лицо, выискивая следы приворота. И не нашла ни сыпи, ни пятен, ни изменения цвета кожи. Посмотрела в глаза — зрачки не расширены… А ничего у него глаза. Темная, почти черная радужка, длинные ресницы, брови решительные…

Поймав себя за разглядыванием мужчины, я тут же отвела взгляд. Вот еще напасть, мужчин я не разглядывала. Клиентов. “Да, точно, клиент!”, - вспыхнула спасительная мысль, возвращая чувства в порядок.

— Рекомендую цесарку, — улыбнулся нахальный тип. — Здесь ее отлично готовят, я успел оценить.

— На работе я, — стараясь не встречаться с ним взглядом, устало ответила я.

— И ваша работа — я.

— Какой вы самонадеянный! — я не выдержала, и снова уставилась на него, горя негодованием.

Судья улыбнулся.

— Отнюдь. Взгляните на свои заказы.

Полная недобрых предчувствий, я уставилась на бланки.

И поняла, что влипла.

— Итак, что у нас дальше по плану? — расплатившись за обед, произнес господин Мок.

Цесарка и в самом деле оказалась великолепной. Как и десерт из ягод с мороженым. И салат, и пирог со сливами. И маленькие пирожные наверное тоже, но они в меня уже не влезли.

Вздохнув, я достала бланки заказов и разложила на столе.

— Разрешите, я сам. Боюсь, что ваша секретарша могла перепутать последовательность, — он сгреб листочки и, перетасовав, расположил как надо. — Итак, для начала в цирк!

Приехавшая в город труппа не ожидала такого фурора. В знак благодарности, лично для “щедрого господина и его очаровательной рыжеволосой спустицы”, она еще раз исполнила на бис самые великолепные номера. Сдержать восхищение было невозможно, даже злость на Куртинью временно отступила.

Затем мы посетили ярмарку фарфора, откуда я вышла с великолепным набором чашек. Заглянули на выставку корма для фамильяров, во все приличные трактиры, совершили экскурсию по историческим местам города и даже съездили на болото, где в это время как раз началось цветение бесовой травы. Нарвав охапку тонких серо-синих листьев, я почувствовала себя совершенно счастливой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Жаль, что все это не по-настоящему.

Когда мы вошли ко мне домой, груженые пакетами и свертками, у меня даже мелькнула мысль не давать Тибериусу антидот. Но совесть не позволила и дальше пользоваться его зависимым положением.

— Пейте, — я протянула ему все ту же кружку, на дне которой плескался разбавленный отвар.

Судья посмотрел на меня странно, даже показалось, что я заметила грусть в его темных глазах. Но кружку взял. Посмотрел долгим взглядом и, вздохнув, выпил.

Тишина, воцарившаяся в гостиной, давила на нервы.

— Ну что, я пойду? — спросил Тибериус, глянув на меня выжидающе, словно я должна была его отпустить.

Я пожала плечами.

— Идите.

Помешкав на мгновенье, он хотел что-то сказать, но передумал. Ушел, аккуратно закрыв за собою дверь.

И унес с собой мое хорошее настроение.

Вздохнув, я принялась разбирать и подвешивать на просушку бесову траву.

Макарий, покачав мохнатой головой, вздохнул и, покрутив лапой у виска, ушел плеснуть себе сливок.

И тут в дверь постучали.

Сердце встрепенулось, я бросилась открывать.

На пороге стояла Бронни. А рядом с нею, улыбалась мне, словно старой знакомой, стройная симпатичная девушка в бирюзовом платье под чёрным вышитым плащом. Выглядела она великолепно.

— Анфиса! — воскликнула незнакомка. — Ну как я вам?

Я растерялась, переведя взгляд на коллегу, в надежде, что та объяснит мне происходящее.

— Это Эреника, — произнесла Бронни с многозначительным видом.

Я озадачилась еще сильнее. Имя ни о чем не говорило.

— Вы приходили ко мне вчера, — пришла на помощь гостья.

Я присмотрелась повнимательней.

— Кошки! Вы хотели перемен!

— И я их, кажется, получила, — улыбка Эреники сияла как тысяча солнц. — Вы просто спасли меня!

— Благодарите мою коллегу.

Бронни приняла похвалу как должное.

— Мы к тебе по делу, — произнесла она. — Все знают, что ты варишь лучшее приворотное зелье. Завтра у губернатора бал в честь прибытия нового судьи, сама понимаешь, — взгляд ее сделался многозначительным.

— Понимаю. Но мне кажется, такая красавица не нуждается в приворотных зельях.

— Будем действовать наверняка.

“Не ведьма, а таран, потому ее в агентстве и ценят”, - подумала я. Вздохнула и согласилась.

Как же мне не хотелось варить это зелье! Жалко было судью, аж слов нет.

И все-таки я сварила. Полный котел, про запас. Потому что знала — сейчас начнется.

Так и произошло — стоило Бронни с Эреникой уйти, как в дверь опять постучали.

— Приворотного? Для бала? — спросила я, обнаружив на пороге младшую дочку архивариуса.

Та изумленно кивнула.

— А откуда вы знаете?

— Ведьма я или кто?

Девица торопливо закивала.

Вручив ей склянку, я расставила остальные в ряд на тумбочке у двери, чтобы далеко не бегать.

Следующей пожаловала сестра главного городского лекаря. За ней, то и дело озираясь, жена главного городского лекаря. Ее дочка, мелкая, шустрая девица на выданье, заскочила через час. Между ней и матушкой я успела принять троих — сестру главы гарнизона, дочь приказчика и брата градоначальника. Последнему отказала, и без него конкуренция ого-го.

Когда весь запас оказался распродан, повесила на двери табличку “приворотного больше нет” и пошла спать.

Встать предстояло рано, чтобы успеть воплотить задуманное.