7

Ведьм на балы не приглашают. Ведьмы приходят сами, когда сочтут нужным. Я решила, что на балу мне делать нечего, а потому осталась дома.

Ну как осталась, думала, что остаюсь, но кое-кому это не понравилось.

Первым оказался кот.

— Дура ты, Анфиска! Лежишь тут, счастье свое упускаешь, а там судью твоего уводят.

— Он не мой, а общественный. Пусть уводят, мне все равно.

— Правда что ли? — усмехнулся кот. — То-то я смотрю, на тебе лица нет.

— Конечно нет! — возмутилась я, проведя по щеке пальцем. Маска из глины и водорослей почти засохла, пора смывать.

Я нехотя поднялась с кровати, надеясь, что в этот раз воду в тазике кот все-таки подогрел.

И тут в дверь постучали. Да так настойчиво, что я решила времени не терять, спустилась как есть. Только халатик накинула, чтобы совсем не смущать.

— Готовишься? Молодец! — похвалила Куртинья, оглядев меня с головы до ног. — А теперь смывай эту пакость и одевайся, карета ждет.

— Какая карета?

— Какая надо. Поторопись, бал вот-вот начнется.

— Никуда я не поеду! Что я забыла на том балу?

— Судью своего!

— Он не мой! Куртинья, отстань, не хочу я замуж!

Старуха насупилась, бурявя меня взглядом, словно дятел елку.

— И честь ведьмы не хочешь отстоять?

— При чем тут честь ведьмы? — от такого перехода я даже растерялась.

— А при том, что сейчас на твою собственность половина женского населения города покушается. А вторая половина ждет момента и строит планы. Одевайся немедленно! Не позорь ведьмину честь!

Вот перед этим я уже не смогла устоять.

— Уходи! — я распахнула дверь.

Тот, кого я там увидела, ошалело уставился на мое лицо. Затем его взгляд опустился ниже… и там застыл.

Я торопливо запахнула халатик. Надо признать, он мне слегка маловат, а новый купить все никак не соберусь.

— Госпо… жа Анфиса, я… мне сказали, что ведьмам приглашения не присылают, поэтому я решил заехать лично, — с трудом отведя взгляд от моей груди, произнес судья.

Я вздохнула. Послать подальше еще и его язык не повернулся. Тем более с таким великолепным букетом — жгучеяд, пустошник кровавый и беладонна. Да еще и в обрамлении листьев главоцвета, ажурненьких таких. Один листок стоил целого состояния, потому что мало безумцев отваживалось лезть за ним в самую топь.

В общем, после такого подарка отказать я была не в силах.

Спустя полчаса, пока судья с котом распивали чай на кухне, я наконец собралась. Если бы старая ведьма не болталась под ногами, это бы произошло быстрее, но оставить ее с судьей я не рискнула.

Длинное черное платье с разрезом от бедра и глубоким декольте должно было продемонстрировать серьезность моих намерений. А туфли на высоченном каблуке — подчеркнуть превосходство. Так считала Куртинья. Она даже волосы мои умудрилась укротить — на голове вместо рыжей копны красовались изящные локоны.

Я чувствовала себя странно — новый образ нравился, но был каким-то чужим. Да еще эти туфли — когда я спускалась, что-то хрустнуло. К счастью, это оказалась не нога, а лестница. Но у меня зародилась уверенность, что следующий хруст издаст моя шея, когда я с них упаду. К тожу же, они были тесноваты.

Увидев реакцию судьи, я все-таки решила потерпеть и не менять шпильки на тапочки. Не каждый день увидишь мужчину, который при виде тебя теряет дар речи.

Я накинула плащ, и мы наконец отбыли.