Глава 3

– Не знал, что в тебе такой актерский талант пропадает. Вся в мать, – все же высказали мне, когда мы добрались до ближайшего трактира, где ведьмаки оставили своих коней. – Значит, и с ролью директрисы прекрасно справишься. Изречение мне это, надо признаться, не понравилось. Для меня коня, разумеется, никто не прихватил, полагалось ехать с кем-то из них или топать пешком. Ха, размечтались. Я извлекла из сумки складную метлу. Не самое безопасное средство передвижения, ломается в шести случаях из десяти. Не рекомендуется в непогоду и на крутых виражах. Однако погода стояла на диво приятная, а лететь я собиралась чуть выше провожатых, так что сойдет. – Ты не сядешь на это недоразумение, – нахмурился старший ведьмак. – Иначе что? – Есть все шансы добраться до Артвиля по частям. – Напугал грымзлу голой… гм… пятой точкой. Но метлу благоразумно убрала обратно в сумку. Пока что. Странно, если служанка ведьмы, да еще и без дара, как тут все считают, вдруг начнет полеты на метле. – Садись ко мне, – скомандовал отец. – Благодарю, прогуляюсь. – Мы не можем ждать, пока ты будешь ковылять где-то там, на задворках. – Как только выйдем из деревушки – сяду, а пока так. – Глупая ведьма, – прокомментировал Стефан. Я лишь фыркнула в ответ. Отношения цвели пышным сорняком, и мысль о совместной работе повергала в уныние, надеюсь не судьба. До Артвиля два с половиной дня пути на лошади, на моей метле можно сократить до двух, а вот на современной скоростной "Астрид" – и вовсе до суток, но такого новшества у нас не водилось. – К ночи доберемся до Эринтела, а оттуда порталом – до Артвиля. До прибытия на место молчим, лишний раз ни о чем не распространяемся и вообще не привлекаем внимания. Даже порталом? Значит, сильно я им понадобилась. Что же у них там стряслось? Как только мы вышли из деревушки, я резво оседлала метлу и взмыла повыше. Как оказалось, недостаточно высоко, чтобы не слышать бурчания попутчиков. – Упрямая девчонка. – Вы уверены, что она ваша дочь? Ум – явно не от вас. "Ну и подлиза", – пронеслось у меня в голове. – От меня вообще ничего, разве что силы чуток. "Ага, как же", – подумалось мне снова. – Разобьется, придется еще время на лечение тратить, а других кандидатов уже некогда искать. – Я сказал молчать! – грозно рявкнул отец, и младший ведьмак заткнулся. Не считая пары привалов и нескольких словесных перепалок между мной и младшеньким, все проходило тихо и спокойно. Не знаю, чего опасался отец, но никакого присутствия, а уж тем более подслушивания, я не ощущала, только если зайцев в кустах. Эринтел был крупнейшим городом поблизости. Раньше я часто сбывала местным аптекарям редкие травы, которые те перепродавали в столице за бешеные деньги. За десять лет моего тихого существования я скопила вполне неплохой капитал. Мне не требовалось нарядов, духов или драгоценностей – что бы я с ними делала в своей глуши? Лучшим развлечением в моем городишке были пятничные вечера в лавке "У Павлуши": кормили отменно и сытно, а местные таланты частенько устраивали вечера песен и плясок. Порой и меня увлекали в хороводы, а бывало, и на медленные танцы приглашали. Встречались парни, запавшие на личину служанки ведьмы. Но те, кто имел намерения поразвлечься, быстро получали по рукам, а особо ретивые потом еще и от местных могли тумака огрести. Такие кадры чаще всего оказывались заезжими, а сам местный молодняк не рисковал. Был один – Милохом звали – лет семь назад все на пляски приглашал, да вытягивал в круг. Мне было весело, я не придавала значения таким развлечениям, а парень увлекся. Стал иногда букетики из полевых цветов приносить, глупая я – спокойно их принимала с улыбкой, а он и решил, что чувство его взаимно. Дошло до предложения… Нет, не руки и сердца, а для начала – выкупить меня у ведьмы. Милох здраво рассудил, что родственники уж никак не могли задолжать слишком много, а его семья готова была поддержать и денег выделить – все же люди они были не самые бедные. Тут я и поняла, что пришел мне полный звездец. Либо бежать горемычной, либо служанку свою зверски убивать – как это она посмела тут шашни крутить? Ни то, ни другое ничего хорошего не сулило. Пришлось пообещать с ведьмой своей поговорить, да спросить, на каких она условиях меня отпустит, а самой – отворотное зелье сварить, да и подсыпать пареньку в чай при следующей встрече. Даже жалко стало Милоха, когда я ему рассказала, что ведьма готова меня практически за бесценок отпустить, лишь иногда приходить ей прислуживать – все же тяжело старушке одной будет. После отпития зелья голубые глаза Милоха, всегда глядевшие на меня с восхищением, вдруг сузились и стали изучать по-новому. Парень тяжело дышал, краснел и, видимо, сам не понимал, что происходит. Зелье не делало меня страшилой, но добавляло недостатков. Образ возлюбленной неуловимо менялся таким образом, что все черты становились отталкивающими. Вот нравились ему мои пухлые губы – значит, станут казаться клювом утки, нравились длинные волосы – станут секущимися и неухоженными, лучше бы отрезала, чем такое убожество носить, нравилась тонкая талия – станет казаться, будто вся фигура – жердь, того и гляди сломаешься. И вот бедный парень сейчас обозревал все эти изменения и не знал, как же от меня отвертеться. А я старалась, расписывала, как мы будем счастливо жить-поживать да детишек наживать. И что девочки-то все в меня пойдут, красавицами будут, а папочка их любить будет. Милох бледнел, представляя перспективы и чаек все больше похлебывал, да молчал. До сих пор помню, как он резво из-за стола выскочил со словами: "Извини, не могу я на тебе жениться", потом запнулся немного, видимо, обдумывая причину, и продолжил: "Ты продолжишь ведьме прислуживать, а мало ли, как это скажется на нас, на детях наших. Не могу так рисковать, прости", – и ушел. Не видела я его с тех самых пор. Не знаю, родители не поняли его поступка или сам не смог смириться, но отправился он через пару дней в Эринтел. Говорят, и женился уже, а мне после этой вести и полегчало как-то. Жалко парня было всего лишь чуточку. Все же отворотное зелье лишь внешность корежит, а любил бы по-настоящему душу, ничто бы его не остановило. И вот я вновь в этом городе, который старательно избегала последние годы. Ведьмаки сняли нам небольшой номер, где мы по очереди привели себя в порядок и поели горячей пищи. Потом сразу же отправились к порталу и вмиг очутились в Артвиле. Не зря мы плотно покушали перед перемещением – портал силы из путешественников тянет, если зайти голодным и уставшим, то на выходе получишь стойкое недомогание на несколько дней с какими угодно вывертами организма. В идеале, конечно, стоило бы и поспать, но время поджимало, так что сейчас мы все трое мучались всего лишь приступом тошноты и легким головокружением. В академии для светлоодаренных я ни разу не бывала. Мимо проходила, да и то внимания не заостряла. В нашем мире, мягко говоря, нет разделения на светлую и темную магию, а данное учебное заведение создано для воспитания девушек из семей с достатком, чаще всего малоодаренных, но и таких можно научить и бытовой магии, и еще паре мелочей. Многие это место и академией-то не воспринимают – скорее, институт благородных девиц. То есть мне придется готовить потенциальных жен, да уж, иронию оценила. Внутрь мы зашли с черного входа, причем меня обрядили в необъятный балахон с капюшоном, который и мне дорогу-то видеть не давал. Пришлось его частенько поправлять, чтобы не поцеловаться с полом. На удивление, по пути нам никто не встретился. – Сейчас идут занятия, мы вовремя, никто и не заметит. Так что сразу скрываемся в кабинете у Истрид и ждем ее возвращения, она уже знает, что мы здесь. Кабинет оказался на удивление просторным и богато украшенным. Стены, обшитые редкими породами древесины, несколько ваз со свежими цветами, резная мебель с обивкой из магического антивандального полотна. Интересненько Истрид устроилась. К окну мне подходить запретили, и я уселась на диванчике, откинула ненавистный капюшон, а потом и вовсе скинула балахон. – Наконец-то! – минут через двадцать тишины вдруг раздалось в помещении. Я уже начала дремать – все-таки сон в лесах не место для отдыха, да и отдохнуть мне толком не дали, расслабилась за время своего проживания в глуши. Меня крепко обняли и даже слегка тряхнули. Я уже и забыла об любвеобильности Истрид, приоткрыв глаза, застала легкий поцелуй в щеку Стефана и приветственное помахивание в сторону моего отца. В Истрид смешалось такое множество различных рас, что уже и не разобрать, кто же она. Рост – от гномов, изящество – от эльфов, внешность – альвов, а характер… Думаю, от гоблинов, не иначе, только они так могут подставлять подруг. – О, Лекса, ты совсем не изменилась… Не хорошо, конечно, не хорошо… И она туда же. На себя бы посмотрела: стройная, миниатюрная, светлокудрая длинноволосая красавица, и будет такой еще очень много лет. – Вот и я о том же, – поддакнул ей отец. Либо это очарование Истрид, либо я упускаю что-то важное. Мой папаша только для меня – ледяная глыба или же неравнодушен к Истрид? – Ничего, я уже все придумала, не зря тут иллюзии четвертый год преподаю. Мы тебя немного расширим, – девушка очень сильно развела руки в стороны, изображая, пожалуй, трех меня, и мне стало страшно, как я буду привыкать двигаться с подобными габаритами, все же для поддержания иллюзии следует соответствовать, – а потом чуть-чуть сузим, и в итоге все будут видеть только чары уменьшения объемов, что вполне можно принять за желание казаться лучше, здесь к такому привыкли. – Может, ей еще морщин добавить или цвет кожи изменить? – вклинился отец. – А то с одним только весом нужного результата не добьешься. – Ой… Да вы что? Какие морщины в ее возрасте? Мы ей щечки увеличим… Истрид опять показала на себе, я же продолжила за нее, только чтобы не рассмеяться: – Ага, а потом слегка уменьшим. – Верно мыслишь, дорогая, можем еще форму лица слегка подправить и сделать иллюзию макияжа, только какого-нибудь не очень подходящего твоему цветотипу, и все. Неудачница-магесса, не вышедшая замуж и реализующая себя в профессии, готова. Мило, очень мило, хотелось мне прокомментировать, но я молчала. – Итак, к сути, – тон отца вдруг обрел стальную твердость. – Почти полгода назад Истрид сообщила нам о странных исчезновениях девушек, тянущихся зловещей нитью уже более семнадцати лет… Я недоверчиво вскинула брови, вопросительно глядя на Истрид. Та лишь пожала плечами, словно говоря: "Что есть, то есть". – Никто не заявлял о пропажах – стыд, позор для семьи, понимаешь? Большинство семей из достойных столпов общества, для которых репутация – святое. Кто признается, что дочь сбежала не то, что из института, из самого родового гнезда? Скорее спишут на тайный побег с возлюбленным, лишь бы не осквернять имя семьи. Да и исчезновения происходили не так уж часто. Лишь когда пропала пара сирот, вытянувших счастливый билет на бюджетное место и не вписавшихся в блестящую картину заведения, закрались первые подозрения. – Когда начали копать, выяснилось, что бывшая директриса выдавала разрешения на выезд этим девушкам. Полагаем, она же и сливала информацию о жертвах, но кому – так и не удалось установить. Отец отошел к окну, погрузившись в мрачные раздумья. Я же вопросительно взглянула на Истрид. Она отмахнулась, обещая рассказать все позже. – Теперь ты станешь директрисой, и мы будем ждать, когда на тебя выйдут нужные люди. – А с чего вы взяли, что они вообще выйдут? – Мы постараемся, создадим необходимую репутацию, запустим нужные слухи. – Я настаиваю, чтобы отработку мне зачли в любом случае. Даже если ваши ожидания окажутся напрасными. – Стефан дернулся, чтобы возразить, но я успела начертить в воздухе знак молчания и отправить его в мага сторону раньше. – Я потрачу немало времени на это задание и приложу все усилия, чтобы миссия не провалилась, однако исходные условия кажутся мне заведомо проигрышными. Воцарилась тишина, словно на всех наложили руну молчания, хотя Стефан уже и рассеял мои чары. – Я жду. – Она права, – вступилась Истрид. – Мы сами сомневаемся в этой затее, почему Лекса должна быть крайней? – Хорошо, – согласился отец. – Отработка будет зачтена и в случае неудачи, но я буду следить, чтобы ты не сорвала наш план своим поведением. –Лучше я, – запротестовала Истрид. – Не стоит привлекать к ней лишнее внимание. – Я ее отец, что тут такого? – Все, – выпалили одновременно я, Истрид и даже Стефан. Признаться, от последнего я такого не ожидала. Отец удивленно вскинул брови, но в итоге уступил, и меня оставили на попечении Истрид.