Глава 26

Ашман терпеливо ждал, пока я передам Истрид в крепкие руки Углая, что уже вовсю укладывал снедь и прочие припасы в телегу для поездки в Эринтел. – А он… это… точно нормальный? – шептала мне на ухо подруга, нервно перебирая край платья. – Заросший какой-то, прикопает меня где-нибудь, потом бороду сбреет – и ищи-свищи! Я еле сдерживала смех. – Ты маг или кто? Уж от обычного мужика-то защититься сможешь. – А вдруг он меня неожиданно по голове тюком, и… того-этого? – Что того-этого? – я уже улыбалась во всю ширь. – Ну… чести лишит! Я расхохоталась во весь голос, так, что ожидавшие нас мужчины даже вздрогнули. Не удивлюсь, если и Углай побаивался везти с собой ведьму, вдруг это она его, того-этого, чести лишит. Слёзы ручьями текли из глаз, а я, захлёбываясь смехом, вытирала их под гневным взглядом Истрид и настороженно-оценивающими взглядами мужчин. – Все, ты меня достаточно развлекла. Катись уже в свою столицу. – Если что, ты сама будешь объяснять все Стефану, – грозно прошипела Истрид. – Разберемся как-нибудь, – совершенно спокойно ответила я. Когда подруга скрылась из виду за очередным извилистым поворотом дороги, Ашман вызвался меня провожать и в лицах пересказывать обросшую немыслимыми подробностями историю моего похищения ведьмаками. – Вы представляете, выволокли ее из дома-то! – А вы сами там были и видели? – Да нет, что вы. Но люди-то все видят! А потом связали ей руки и так и вели связанной по всей деревне. Что-то я не помнила, чтоб меня связывали, ну да ладно, слушаем дальше. – Ведьма-то наша после посещения этих ведьмаков так и слегла, не выходит больше к нам. Мы уж ей посылки с провиантом оставляем, но в последнее время и их не забирает. Хорошо, хоть вам весточку отправила, думали, у нее совсем никого не осталось. Вы уж позаботьтесь о ней! – Конечно-конечно. Мы уже дошли до моей почты, и я мечтала поскорее отделаться от грибника. Поездка с Истрид меня порядком повеселила, но приближение к дому вызывало в душе горечь, хотя я ожидала совершенно иного. – Дальше вы уж сами, нам ходу нет, потом леший кругами заводит. А вы-то как-нибудь сговоритесь. – Не беспокойтесь, бабушка сказала, как пройти. – Вот и отличненько! Наконец-то! Хорошо, безлюдно, птички поют. Подходя к дому, я почувствовала чье-то присутствие, но сердце отказывалось верить. На веранде мирно сидел Джей. – Ты не могла возвращаться домой еще дольше? Почему не порталом? – Ты что здесь делаешь? – удивилась я не на шутку. – Тебя жду, – не слишком радостно ответил он. – Хоть бы ключ от дома для меня зачаровала и спрятала под ковриком, а то устал я жить на веранде! – И давно ты тут? – Сутки. Как узнал, что тебя выписали, так и выдвинулся. Я так и стояла, громом пораженная. – Ты чего замерла? Все в порядке? – Ты… Я… Думала, ты меня бросил! – Неужели ты так и не поняла… за все эти годы, – прошелестел Джерард, и в голосе его сквозило горькое разочарование. – Я люблю тебя. Слышишь? Люблю. Я не стану отрицать, что наставления твоей бабки были мудры, как и то, что немногим из нашей расы дано познать любовь к одному-единственному. Это противоречит самой нашей природе. Люди заблуждаются, полагая, что мы не способны любить. Мы можем любить, и любить глубоко, но редко когда эта любовь обращена лишь к одному существу. Помимо нашей сущности, помимо способа существования и питания, инкубы, в самой глубине души, предъявляют множество требований к своим партнерам. У нас есть семьи, настоящие, не те, что создаются лишь для продолжения рода, а те, что мы выбираем сами. Зачастую это целые кланы, где бок о бок живут инкубы, суккубы и те, кто отвечает их потребностям и желаниям. Они гармонично сосуществуют, даря друг другу любовь и поддержку. Бывают и семьи поменьше, из четырех-семи человек, когда инкуб и суккуб, сошедшиеся для рождения ребенка, находят в друг друге нечто большее и решают растить его вместе. И "вместе" не значит "вдвоем", это значит с теми, кого они любят. В такой семье вырос и я, и не вижу в этом ничего предосудительного. Есть инкубы и суккубы, вокруг которых образуется круг любящих людей, и это тоже семья. Но мир не понимает и не принимает нас. Мы давно это осознали и никому ничего не навязываем, чаще даже скрываем правду о себе. И, конечно, есть те, кто еще не нашел свою семью, – именно они и порождают все те слухи, что ходят о нас. И уверен, многое из того, что ты слышала, – правда. Я и сам в молодости не отказывал себе ни в чем, но теперь… Он взглянул на меня с надеждой, и я не знала, что ответить. В моей голове никак не укладывались их представления о семье. Он любит меня… Я до последнего отгоняла эту мысль, и только сейчас, увидев, как он смотрит на эту свою… любовь, я поверила. Для него я не единственная и неповторимая, он не признает границ, лишь говорит, что я дорога его сердцу. Но кто даст мне гарантию, что через пару лет не появится еще одна любимая жена, а может, и муж… Джерард читал в моих глазах все мои сомнения и терзания. – Что еще тебя беспокоит? Неужели тебе недостаточно моей любви и что никого кроме тебя у меня нет? – Недостаточно, – с горечью призналась я. – Ты прав, общество никогда не примет ваш уклад, я уверена в этом. И даже то, что я сейчас единственная, не дает гарантии, что в нашей жизни не возникнет кто-то еще… третий, четвертый, пятый… Я не готова делить тебя с другими. Это эгоистично, но это правда. Джерард молчал, и в этой тишине я отчетливо понимала: между нами – пропасть, которую не заполнить даже самыми сильными чувствами. – Я познал свой эгоизм, когда ревновал тебя к эльфу, поэтому понимаю, что ты чувствуешь. Сейчас мое сердце принадлежит только тебе. Я не ищу новых приключений, мне достаточно тебя, но… обещать, что никогда не встречу ту, которую полюблю так же сильно, и смогу отказаться от нее, не могу. К тому же, у меня нет наследников, а долг перед кланом обязывает меня обзавестись хотя бы одним. Я не смогу отдать ребенка, своего ребенка. Я вырос в любви и заботе и не пожелаю своему дитя той участи, когда он этого лишен. И даже не прошу принять чужого ребенка, сейчас речь не об этом. Я хочу жить настоящим, но ты смотришь в будущее, поэтому я честен с тобой. Решать тебе, примешь ли ты меня таким, или откажешься. Каждый сам кузнец своей судьбы. Я никогда не стану тебя принуждать, и как бы ты ни была мне дорога, я отпущу тебя. Сегодня я уйду и вернусь завтра за твоим решением. Я молча кивнула, и он стремительно исчез. Казалось бы, внутри меня должна бушевать буря, но я ощущала лишь ледяную пустоту. Выбор… хладнокровный выбор: чего я хочу? Временно быть счастливой с любимым человеком, а потом страдать? Он не ищет никого, но и я не искала, пока не встретила его. Я вошла в дом и без сил упала на диван. В голове – такой же вакуум, как и в душе. Погадать, что ли? Если бы все решалось так просто. Гадать можно лишь на ближайшее будущее, да и то, зная точно, что хочешь узнать. – Буду ли я счастлива с Джерадом? – прошептала я в пустоту. Ответ уже жил где-то глубоко внутри, терпкий и горький, как настойка полыни. Да. Может, год, может, десятилетие… Но мысль, словно ядовитый плющ, обвивала сознание: все смертные подвержены соблазну, даже самые крепкие узы рвутся, клятвы вечной любви обращаются в пепел разводов и измен. Чем же наш союз особенный? Разве тем, что мне не дарят фальшивых обещаний и не тешат иллюзорными надеждами? – О, провидение, как же права была бабуля! Бежать от инкуба, едва завидев его, – вот лекарство от всех бед. И не важно, вспыхнет ли любовь, проблемы неизбежны. А дети? Он поклялся не бросить дитя суккубы. А наши? Будут ли они вообще? Или пропадут в тени его потомка силы, забытые и ненужные? От этих мыслей виски пронзила острая, пульсирующая боль. Я не мечтала о детях сейчас, но где-то в глубине души жила мечта о маленькой ведьмочке, продолжательнице моего рода. О ведьмочке, которой нужен отец-ведьмак. Я даже планировала соблазнить какого-нибудь юного и неопытного, не стремящегося к семейной жизни, чтобы он никогда не узнал о существовании дочери. И что же теперь? Мне придется принять в наш союз чужого инкубу ребенка? Пусть в законах ведьм и не прописано обязательное рождение ведьмы от ведьмы, пусть нет клановых догм, как у инкубов, но мне придется отказаться от мечты, а может, и вовсе поставить крест на продолжении моего силового рода. Нет, все же я преувеличиваю. Мы любим друг друга и можем быть вместе и в любой момент разбежаться, но тогда я уже точно не смогу применить зелья и лишить себя боли и терзаний. Говорят, после инкубов и суккубов только глубокая и искренняя любовь способна исцелить израненную душу. Но умалчивают, что это работает лишь при мимолетных увлечениях, вызванных чарами. Моя же рана не заживет никогда. Единственная надежда – на забвение в зелье. До глубокой ночи я ворочалась в постели, перескакивая с одной мысли на другую. Ни один план не казался верным, ни одно решение – окончательным. Оставалась лишь магия. Помимо гаданий, в моем гримуаре хранился еще один способ предвидения будущего – прыжок во времени. Ведьма перемещала свое сознание в свое тело в будущем, проживая несколько часов. Максимальный срок – месяц вперед. И несмотря на кажущуюся неизменность будущего, заклинание переносило мага в наиболее вероятный вариант развития событий, тот, который уже выбрало подсознание. Ты еще сомневаешься, взвешиваешь все «за» и «против», но что-то внутри тебя уже знает ответ. Заклинание использовали крайне редко. Увиденное в будущем могло свести с ума. Известны случаи, когда ведьма перемещалась в свое тело после смерти и, несмотря на возможность экстренного прерывания ритуала, даже нескольких минут, проведенных в собственном трупе, хватало, чтобы оставить неизгладимый след на психике. Поэтому заклинание считалось ужасным и в нашем семейном гримуаре было отмечено как «особо опасное». Наша фамильная книга вообще пестрела предостережениями. Все известные побочные эффекты заклинаний старались передать потомкам. Открыв книгу на нужной странице, я увидела, что на полях почти не осталось места для новых пометок, а фраза «особо опасно» была обведена несколько раз разными почерками. Наглядное предупреждение. Перечитывать все возможные последствия не хотелось, это только отнимало решимость. Ведьм считают бесстрашными безумцами, готовыми на любые ритуалы. Раньше я думала, что это связано лишь с нашей богатой фантазией и огромным количеством заклинаний, придуманных когда-то и примененных лишь однажды по множеству причин. Я вздохнула и призвала заклинание чистого разума – тонкую завесу, отгораживающую сознание от мирской суеты, позволяющую сосредоточиться на единственной цели. Долго думать со сроком перемещения я не стала. Мне нужен был максимальный, оставалось выбрать временной промежуток, сейчас была уже ночь, проспать все предвидение мне не хотелось, поэтому я четко указала временной промежуток с полудня и до трех дня. Собрав необходимые травы, я скрутила из них спираль, подожгла её и, вдыхая густой, терпкий дым, произнесла слова заклинания. Откинувшись на подушки, я стала ждать. По описанию, это должно было походить на сон, но сон яркий, насыщенный ощущениями, врезающийся в память навечно. И вот я оказалась на залитой солнцем площади, вымощенной брусчаткой. Приятное тепло согревало спину, и я мерно шагала по направлению к видневшемуся вдали рынку. «Хорошо, что жива. Отличное начало», – подумала я, наблюдатель, подселенный в чужое тело. Но это была не моя деревня, и даже не столица. Неужели я бросила преподавание? А помнила ли я о нём вообще? Руки и ноги не слушались меня, я не могла ничего изменить, лишь сторонний наблюдатель, наделенный всем спектром ощущений, но лишенный возможности действовать. «Я» резко свернула в ближайшее ателье. – Доброго дня, госпожа Анабэль. Что вам угодно? – Я бы хотела просмотреть новый каталог из столицы. – Да, конечно, присаживайтесь, пожалуйста. – Спасибо, – ответила «я» девушке, но не села, а подошла к ростовому зеркалу в углу. В нём отражалась прекрасная блондинка с чертами лица, отдаленно напоминающими мои, но бледная кожа, голубые глаза и светлые брови кардинально меняли всё. – Познакомься, это новые мы, – проговорили из зеркала, явно обращаясь ко мне. Интересно, я почувствовала собственный приход или помнила момент, когда вошла в это тело для наблюдения? – Прошу, госпожа. Девушка разложила тоненькую книжечку на столике перед диваном. Я же мельком взглянула на представленные модели платьев, шляпок и перчаток. – Вот это, – указала «я» пальчиком на одну из моделей. – Только цвет предпочитаю кремовый, и вырез следует слегка задрапировать кружевом. – Конечно, всё сделаем. Заказ будет готов через неделю. – Отлично, – «я» оставила золотой на столике и вышла, не прощаясь. – Не обращай внимания, здесь так принято, – прошептала «я» для самой себя. И стало понятно, о чём она говорит. Я никогда в жизни не разбрасывалась деньгами, тем более, забегая в ателье и заказывая очередное, судя по всему, еженедельное платье. – Знаешь, я помню, как переносилась в этот день. Но никак не могу вспомнить, что же я хотела узнать. Мне даже жаль, что мы не можем поговорить. И я её понимала. Значит, я выпила зелье, стирающее память, забыла про Джея и про то, что с ним было, и, видимо, про события в академии. Это плохо… Однако помнила, что приходила в этот день, чтобы увидеть своё будущее. – Я бы никогда не произнесла это заклинание, если бы не принимала жизненно важное решение. Но что же такого важного мы тогда решали? Я смутно помню отработку в академии… Ты хочешь забыть что-то из произошедшего и начать новую жизнь? Я постараюсь быть максимально полезной и покажу всё, надеюсь, это мне поможет, – продолжала шептать «я». Значит, академию помню, но смутно. Хорошо, что её совсем не вышибло из памяти. Судя по ощущениям, меня что-то гложет, но что именно – неизвестно. – Мы переехали в Вудсток чуть меньше месяца назад, видимо, это и было тем самым решением. Хотелось поменять жизнь? Так ты её поменяла. Здесь мы живём под именем Анабэль Ли. Богатая наследница одного из купцов Межзимья. Я же, слушая саму себя, пыталась припомнить, где находится Вудсток, но, к сожалению, в памяти ничего не всплывало. От брусчатки шло тепло, солнце пекло всё сильнее, значит, я нахожусь южнее обычного. Межзимье же, наоборот, севернее столицы. – Не напрягай наш мозг, да, мы укатили в тёплый городок на юге страны с развитой инфраструктурой и неплохими курортными комплексами. С нашей жизнью в лесу не сравнится. Что ни день, то приятные процедуры, каждый день приглашения на мероприятия. Кстати, сегодня вечером я иду в театр, жаль, тебя уже не будет, а то бы познакомила с местным обществом. Но, помня о нашей встрече, я сегодня кое-что нам назначила. Ты ведь не думала, что мы идём на рынок? Именно сейчас мы величественно проходили его ряды, даже не осматривая прилавки. Продавцы не окликали нас, понимая, что богатая дама не обратит внимания на простых смертных. Богатство сквозило во всём. Ещё в ателье я успела оценить наш внешний вид. Длинные волосы уложены в сложную высокую причёску, которую я бы сама не смогла соорудить. К волосам приколота небольшая шляпка, слегка наклонённая вперёд, создающая подобие тени для глаз, чтобы палящее солнце не мешало даме на прогулке. Шёлковая блузка украшена искусной ручной вышивкой, как и шёлковая юбка в пол. Их разграничивал тонкий ремешок из камней, и я точно знала, что это не просто камни, а настоящие драгоценности. Сейчас, на солнце, они должны были привлекать внимание к моей особе даже издали. Я жила на широкую ногу, вдоволь прогуливая накопленное состояние, и это так разнилось с моим обычным поведением, что невольно закрадывались сомнения: не так ли мой организм и психика в целом находили успокоение, стараясь загладить те моменты моей жизни, что были мной же и отняты? Когда мы прошли рынок и нас перестали разглядывать, «я» продолжила разговор с самой собой: – Иногда я всё же не понимаю, какой варг нас дёрнул переехать из нашего уютного домика в людный городок. Но потом я вспоминаю одинокие вечера на веранде и понимаю, что это всё же отсутствие общества так на нас повлияло. Сейчас нагуляемся тут и вновь вернёмся к нашей замкнутой жизни. «Ох, милая, ты не была одинока и бежала ты от другого», – мне захотелось обнять саму себя. – Я бы даже сказала, что ты приняла правильное решение, переехав. Иногда стоит менять обстановку и круг общения. Здесь наш круг значительно отличается от тех деревенских. Вот по ним я совершенно не скучаю. Это было так на меня не похоже! Тут мы свернули в роскошное здание, видимо, респектабельный отель, и мысли вновь перескочили. – Доброго дня, госпожа Анабэль. Вам как всегда? – Доброго. Да. Лишь ответила «я» и, пока девушка отошла, развернулась к холлу. В глаза сразу бросился островок ожидания, где были расположены диваны и сидела пара господ. Я не могла поверить своим глазам. Джей! Он сидел на одном из диванов и салютовал мне бокалом с какой-то жидкостью. «Я» резко отвернулась от него, никак не ответив, что совершенно нарушало правила приличия. – О, опять он. Инкуб, не помню, как его там, заявился пару дней назад в город и встречается мне на каждом углу. И почему я не помнила про него из этого предвидения?! Постарайся запомнить о приезде и всячески избегай внимания, права была бабуля Трис. Бежать от них надо! Нашёл себе богатенькую наследницу и решил за мной приударить, не на ту напал! Я чувствовала негодование, идущее изнутри, и не понимала, это какие чувства? Мои или её? Он обещал отпустить, а теперь преследует? И я даже ничего не могу сделать, ведь после выпитого зелья даже из этого виденья присутствие Джея пропадёт. Ну какой же гад! Девушка привела с собой служанку со стопкой полотенец и халатом, и я направилась в ближайший коридор, оказавшийся приёмной релаксирующего комплекса. В отдельной переодевальне я сменила бельё на одноразовое и накинула на себя халат. А потом начался рай на земле: личный бассейн с ароматерапией, девушка-целитель низшего уровня умело направляла магические силы на мой организм, вызывая волны расслабления и наслаждения, другая девушка промывала мои волосы и делала массаж головы. О, это было великолепно! Получая подобные удовольствия, я действительно могла на время забыть Джея. Та «я», что сейчас получала весь спектр возможных приятных ощущений, нежилась и тонула в собственном удовольствии, а вот другая я крепко задумалась. К Джею у данной меня не было никаких чувств, кроме раздражения. Я знала, что наша любовь не была любовью с первого взгляда и чувство приходило постепенно, тем более долгое время я отказывалась его признавать. Но если инкуб будет достаточно настойчив, он всё же сможет напомнить о себе, и тогда действие зелья начнёт ослабевать и в итоге будет нарушено. Ну какой же всё-таки… – Госпожа Анабэль, прошу прощения, что прерываю ваши процедуры, но вам передали комплимент и записку. «Я» лишь махнула рукой на столик и продолжила наслаждаться происходящим. Когда же процедуры были закончены, мои волосы промыли, нанесли маску, обмотали в тепловую шапку, а тело ополоснули. «Я» вновь накинула халат, и, присев, всё же оценила принесённое. – Арайские фрукты в шоколаде, дорого, богато, изысканно, а самое главное, – тут возникла пауза, – всё, как я люблю… Записка гласила: «Приглашаю вас сегодня вместе посетить представление «Огненные валькирии», жду ответа. Ваш Д. А. С.» – Какая дерзость! – воскликнула я. – Да чтоб его окно междумирья поглотило, а там ждала какая-нибудь неудовлетворённая тарха! Помещение давно все покинули, оставив меня наедине с самой собой. – Ты представляешь, «Ваш Д. А. С.», и почему я не помнила этого раньше? – продолжала возмущаться «я». – Запомни это, прошу, и постарайся избегать общества данного индивида. Впервые я его встретила на приёме у Дайсонов три дня назад, не ходи туда, умоляю. Там-то он тебя и заприметил и теперь преследует каждый день. Иногда мне кажется, что он стал моей тенью и появляется везде, где и я. Сюда бы бабулю Трис, она бы отбила у него всё желание. В этом городе никто не знает, что у нас есть дар, или подозревают, что если и есть, то слабый, но я уверена, что этот инкуб чувствует лакомую добычу, несмотря на скрывающее заклятье. Никуда я с ним не пойду, да и вообще никуда не выйду, пока не перелистаю до последней страницы наш древний гримуар и не найду спасения от этого инкуба. Помню, там таились мерзости для отваживания незваных поклонников: отворотные зелья, заклинания, вызывающие кожный зуд при приближении… Уверена, найдется еще немало полезного. Хочет общения? Что ж, мы пообщаемся. Ярилась «я», но мое второе естество понимало, что Джея не отвадит от меня ничего, только смерть…. С этими мыслями я и вернулась в свою реальность.