Глава 1

Меня зовут Ирина Васильева, и я — божество в человеческом обличье. Ну, по крайней мере, так считают все парни на факультете журналистики, да и я сама не против подобного мнения. Когда природа создавала меня, она явно была в особо щедром настроении: длинные платиновые волосы, которые переливаются на солнце как шелк, глаза цвета морской волны, точеная фигурка с идеальными пропорциями. Я — живое воплощение мечты любого мужчины и кошмара любой женщины. И знаете что? Мне это нравится. Каждое утро я просыпаюсь с улыбкой победительницы, потому что знаю: сегодня я снова буду лучше всех. Лучше тех серых мышек, которые пытаются скрыть свою посредственность за толстым слоем тонального крема. Лучше тех, кто считает каждую калорию и все равно выглядит как мешок с картошкой. Лучше всех этих жалких попыток природы создать что-то красивое. Особенно лучше Лены Коротковой. Боже, ну что это за недоразумение такое? Лена — это как если бы кто-то попытался слепить женщину из теста для пирожков, но забыл вовремя остановиться. Она не толстая — она грандиозная. Не пышная — она монументальная. Когда Лена садится на стул, я всегда внутренне готовлюсь к звуку ломающегося дерева, как в тех комедийных фильмах. И вот сегодня утром, сидя в университетском кафе за своим обычным столиком у окна (разумеется, самое видное место — красота должна быть на виду), я наблюдаю очередное представление под названием "Лена пытается поесть незаметно". Боже мой, это же целый спектакль! Она сидит в углу, как какой-то печальный бегемот, и делает вид, что ест салат. САЛАТ, Карл! Но я же вижу, как она украдкой жует что-то еще. Явно не морковку. — Девочки, смотрите, — шепчу я своей свите, не отрывая взгляда от этого представления. — Наша Лена опять изображает из себя веганку. Мои подружки — Вика и Настя — мгновенно поворачиваются в сторону несчастной жертвы. Они как два милых хищника, которые почуяли слабую антилопу. Впрочем, в случае с Леной больше подходит сравнение со слабым слоном. — Ири, ты серьезно? — хихикает Вика, прикрывая рот рукой. — Она там что-то прячет! И действительно, Лена судорожно пытается засунуть что-то в сумку. Но я же не слепая! Это же кусок торта размером с небольшую подушку! — Ну все, я не могу больше молчать, — заявляю я, вставая с места с грацией балерины. — Это же издевательство над здравым смыслом! Я направляюсь к столику Лены, и мои каблуки цокают по плитке как отбивание барабанной дроби перед казнью. Все в кафе оборачиваются — еще бы, когда богиня идет вершить правосудие, это всегда зрелище. — Леночка, — говорю я сладким голосом, присаживаясь на краешек стула напротив нее. — Как дела? Диета помогает? Лена поднимает на меня глаза, полные такой тоски, что хочется дать ей бесплатный абонемент в спортзал. Или в клинику пластической хирургии. Или лучше в оба места сразу. — Ира, привет, — бормочет она, пытаясь прикрыть сумку рукой. — Все нормально, спасибо. — А что это у тебя там? — с невинным видом интересуюсь я, кивая на ее сумку. — Не еще ли один "полезный" перекус? Воцаряется такая тишина, что слышно, как муха пролетела. Вся столовая замерла в ожидании представления. А я, как настоящая артистка, не могу подвести публику. — Лена, милая, — продолжаю я, и мой голос становится еще слаще, как сироп на блинчиках. — Ты же понимаешь, что салатик не поможет, если заедать его тортиком? Это как пытаться потушить пожар бензином. Лена краснеет так, что становится похожа на переспелый помидор. Крупный переспелый помидор. — Я... это не... — начинает она мямлить, но я ее перебиваю жестом руки. — Не оправдывайся, дорогая. Мы все понимаем — это тяжело. Но знаешь, что я тебе скажу? — я наклоняюсь к ней, как заботливая подруга, готовая поделиться сокровенным секретом. — Может, стоит просто меньше жрать? Эффект превосходит все ожидания. Лена вздрагивает, как от удара током, и ее глаза наполняются слезами. Вокруг раздается сдержанное хихиканье — моя публика довольна. — Понимаешь, — продолжаю я, входя во вкус, — когда ты сидишь за столом, создается впечатление, что стул просто молит о пощаде. Он буквально скрипит от отчаяния, как старая кровать в дешевом мотеле. Настя и Вика уже открыто смеются, прикрывая рты руками. Несколько парней за соседним столиком ухмыляются. Я чувствую себя королевой бала, танцующей под восхищенные взгляды подданных. — А еще, — добавляю я, вдохновляясь реакцией публики, — тебе стоило бы подумать о карьере. В цирке всегда нужны... как их там... силачи. Хотя нет, силачи поднимают тяжести, а не являются ими. Последняя капля. Лена всхлипывает, хватает свою сумку и пытается встать. Но даже этот простой процесс превращается в целое представление — она неловко поднимается, задевает стол, ее сумка падает, и оттуда на пол с предательским стуком вываливается злополучный кусок торта. Торт размером с кирпич. Шоколадный, с кремом, явно калорийный как небольшая атомная бомба. Воцаряется мертвая тишина. Потом раздается взрыв смеха. — Ну вот видишь, — говорю я, указывая на торт, как прокурор на вещественное доказательство. — И ты еще удивляешься, почему диета не работает. Это же не диета, а самообман в особо крупных размерах. Лена рыдает уже в полный голос, пытаясь собрать крошки торта с пола. Зрелище одновременно жалкое и смешное — как слон, пытающийся поймать мышку. — Может, хватит? — вдруг раздается мужской голос. Я оборачиваюсь и вижу Димку Петрова из параллельной группы. Такой правильный мальчик, который вечно всех жалеет и пытается спасти. Белый рыцарь в джинсах и толстовке. — А ты что, Дима? — с ледяной улыбкой спрашиваю я. — Тоже сидишь на диете солидарности? — Я просто думаю, что каждый имеет право есть что хочет, — говорит он, помогая Лене подняться. — Конечно имеет, — соглашаюсь я, вставая во весь рост. — Но тогда не надо жаловаться на последствия. Хочешь жрать торты — получай соответствующую фигуру. Хочешь выглядеть как человек — работай над собой. Простая арифметика. Лена, все еще всхлипывая, пытается пройти мимо. Но я не могу упустить возможность для финального аккорда. — Лена, подожди, — говорю я, как будто меня осенила гениальная мысль. — А ты знаешь, что в спортзале есть специальные тренажеры для... э-э-э... для людей твоих габаритов? Они их из танков делают. Лена буквально выбегает из кафе, а за ней, как верный пес, трусит Димка со своим осуждающим взглядом. — Ира, ты жестокая, — смеется Настя, но в ее голосе слышится восхищение. — Я честная, — поправляю я, возвращаясь к своему столику. — Если все будут врать людям, что они прекрасны такие, какие есть, мир превратится в зоопарк. А я за естественный отбор. Остаток дня проходит в радужном настроении. Я получила свою дозу превосходства, все получили свою дозу развлечений. Лена, наверное, получила свою дозу реальности. Все довольны. Вечером, лежа в своей кровати в шелковой пижаме, я думаю о прошедшем дне и улыбаюсь. Завтра будет новый день, новые возможности блистать, новые поводы напомнить окружающим, кто здесь настоящая звезда. Я засыпаю с мыслью о том, что жизнь прекрасна, когда ты прекрасна. А когда ты не прекрасна... ну что ж, это уже не мои проблемы. Если бы я знала, что завтра проснусь в совершенно другом теле, в совершенно другом мире, где красота измеряется не сантиметрами талии, а размером души... Впрочем, тогда бы я, наверное, не смогла заснуть от смеха. Потому что размер души — это же такая ерунда, правда? Это же не то, что можно увидеть в зеркале или измерить сантиметром. Но об этом я узнаю завтра. А пока я просто счастливая, красивая, жестокая Ирина Васильева, которая считает, что мир создан для того, чтобы ею восхищаться. И знаете что? Мне так кажется, что я была права. По крайней мере, до того момента, как карма решила показать мне, что у нее тоже есть чувство юмора. Довольно извращенное чувство юмора. Но это уже совсем другая история.