Глава 13

Открыв глаза, я не совсем поняла, где нахожусь. Меня окружали потертые обои, плохо выкрашенный потолок. Чувствовала сильнейший жар во всем теле, мешающий сделать вдох. Ох! Попыталась перекатиться на бок, но вышло не очень. Почему так странно себя чувствую? Где я? Воспоминания возвращались с большим трудом. Но одно поняла точно: облик птицы никуда не делся. Как же мне быть?

Зачем-то меня сунули в тело белой вороны. Издевательство, честное слово! Всю жизнь была если не изгоем, то отличалась от остальных. В школе всегда сидела одна за первой партой. Людей, конечно, не боялась, да и друзья у меня были. Но в душу не пускала никого. В общем, ситуация странная, мягко говоря.

Все бы ничего, но я совершенно не понимаю, зачем меня превратили в птицу и как теперь жить? Надолго ли это? Закрыла глаза, пытаясь почувствовать Чернобога. Пустота. От нее на сердце защемило. Отчаянно хотелось оказаться в его сильных руках. Кстати об этом...

Дернула крылом и все тело пронзила боль.

-Каар! Каар! — сорвалось с клюва.

Да чтоб тебя! Меня укутали в теплое одеяло. С трудом высунув нос, подышала и попыталась выбраться, игнорируя сломанную кость. Помню, читала, что у птиц они сами срастаются без хирургического вмешательства. Надеюсь, не наврали. Меньше всего бы хотелось ходить с гипсом или чем-то таким.

— Ты проснулась! — откуда-то сверху раздался взволнованный голос Алены, — белопёрышка!

Чего? Как она меня назвала? Девочка аккуратно распаковала кокон, в который поместила, по ее мнению, замерзшую птицу. Чуть не убила, честное слово! Я отряхнулась, затем попыталась встать на лапы. Пошатнулась и рухнула прямо в руки своей маленькой хозяйки.

— Алена! Ну сколько говорить, пора одеваться! — ее мама вошла в комнату.

— Сейчас. Смотри, белопёрышка проснулась! — воскликнула девочка.

— Ты решила ее так назвать? — женщина всплеснула руками, — не длинновато?

— Не знаю, — Алена пожала худенькими плечиками, — мне кажется, оно ей подходит. И мне нравится!

Я подняла глаза и осмотрела маму своей спасительницы. Болезненная худоба, тонкие волосы и яркие следы чьих-то ладоней на шее и запястьях. От нее веяло страхом, который она отчаянно скрывала в присутствии дочери. Сердце сжалось. Кто же вас так мучает?

Девочка начала на ходу натягивать на себя колготки, затем школьную форму. Мама с любовью заплела ее волосы в косичку, открывая мне вид на посолонь, обрамляющий нежную кожу девочки. Как же ярко он светится! А мой навник исчез. Я ошиблась, да?

Таков твой путь...

Вновь услышала размеренный и мягкий шепот. Он успокаивал, давал ощущение нормальности происходящего. Однако в таком странном теле мне было некомфортно. Я закрыла глаза и тряхнула головой. А вдруг это и правда сон? И сейчас проснусь в теплых объятиях Каина.

— Она спит? — услышала над собой шепот девочки.

Они серьезно боятся разбудить птицу? Почему у этих женщин нет над головами нимбов?

— Устала, наверное. Впервые вижу такую необычную ворону.

— Очень красивая! Мам, давай ее оставим! — голосок Алены звучал так жалобно.

— Доченька, — женщина явно хотела отговорить ребенка от этой затеи, — наверняка у нее есть хозяева. Они сейчас места себе не находят.

— Ну маам, — малышка всхлипнула, — они бы нашли... если бы хотели...

— Иногда звери сбегают, а потом хозяева всюду их ищут и очень страдают. Давай так, — она смахнула одинокую слезинку с щеки дочери, — две недельки мы ее полечим. Пока вывесим объявления о пропаже. Если за это время хозяев не найдем, тогда будем думать о том, чтобы оставить птицу.

— Хорошо, — Алена улыбнулась, — договорились.

— А теперь быстро хватай рюкзак и поедем в школу. Я сегодня на две смены остаюсь, так что разогреешь обед и ужин сама. И про уроки не забудь.

— Ой! — девочка вдруг испуганно взглянула на меня, — а что она ест?

— Так, собирайся! — уже строже произнесла женщина, — решим по дороге.

И правда. Что я ем? Попыталась представить различную пищу и понять, чего хочу. Эх, сейчас бы вкусной пиццы или супа из морепродуктов, который любила готовить госпожа Хошимура. Из-за своей зацикленности я даже не проводила Юки. Сестра Хару уехала обратно в Японию почти сразу после того как было восстановлено авиасообщение.

Тем временем Алена водрузила рюкзак на плечо, а меня усадила на свою подушку.

— Жди меня, белопёрышка. Вернусь и мы вызовем тебе доктора. Не слезай с постели, пожалуйста. А то и второе крылышко сломаешь.

Она говорила тихо, будто умоляя меня послушаться. Неужели эта странная девочка знает, что у меня есть разум? Я лишь каркнула в ответ, чем вызвала искреннюю и открытую улыбку. Возможно, мы даже сможем пообщаться. Надо лишь придумать, как мне достучаться до Алены. Когда дверь за хозяйками хлопнула, я буквально скатилась с подушки на постель.

Узкая, довольно мягкая. Матрас умеренной жесткости. Приятный наощупь плед из натурального материала. Мама девочки явно не экономила на качестве ее жизни.

Письменный стол вплотную прилегал к кровати и я, не без дюжих стараний, умудрилась туда забраться. Крыло пылало от боли, но не было времени ждать. Как же мы с Аленой сможем друг друга понять? Повертела головой. О! Подковыляла к книге, затем схватилась клювом и со всей силы толкнула. Раскорячившись, так как мои лапы разъезжались на лакированном дереве, продолжала оттягивать переплет назад. Справившись, я принялась клювом перелистывать страницы.

Отлично, буквы я вижу и понимаю. Значит, воронье лишь тело. Это хорошо. Затем я принялась изучать рабочее место девочки. Идеальный порядок, все книги и учебники лежали аккуратными стопками. Канцелярские принадлежности были расставлены в специальном пластиковом стаканчике. Я осмотрела комнату целиком. Достаточно старые обои, много раз стиранные шторы, потертая мебель. Здесь давно не делали ремонт, но при этом соблюдали чистоту.

Семья явно небогата. Потеряли кормильца? Мужчина, на могилу которого они ездили явно много значил для обеих. Отец? Вспомнила своего папу. Как он отчаянно боролся за меня. И ведь не знал, что его приемная дочь убила кучу людей перед тем как все забыть. Но сознание отодвигало боль на второй план. Разум четко отделял чувство вины от остальных эмоций. Сделанного не воротишь. У Рины, то есть меня были все причины ненавидеть тот интернат.

До обеда я лазила по столу. Уронила несколько тетрадей, даже попробовала почитать. Эта девочка Алена неплохо пишет стихи. Под массивными тетрадками лежала одна совсем тоненькая и невзрачная. Там аккуратным почерком были написаны печальные и трагичные строки. Неужели меня послали к ней, потому что мы похожи?

Внезапно хлопнула дверь, я рванулась, и вся стопка посыпалась сверху, засыпая воронье тело. Алена вошла в комнату, затем бросила рюкзак и упала на кровать лицом вниз. Затем послышались всхлипы. Что произошло? Она плакала долго, не замечая ничего вокруг. А мне отчаянно захотелось ее утешить. Поэтому, игнорируя боль, я спрыгнула прямо на ее голову.

— Ой! — девочка схватилась за затылок, — белопёрышка, это ты?

— Каарр! — только и смогла вымолвить.

Я внимательно ее осматривала. Косичка растрепалась, словно ее таскали за волосы. На шее и лице слегка кровоточили пара царапин. Символ Хорса потух. Перебирая лапами, запрыгнула на ее руку и ещё несколько раз каркнула. Клювом потянулась к волосам.

— Ты что-то хочешь сказать? — вытирая слезы, спросила Алена.

— Каар! — кивнула, намекая на то, что девочка права.

Ее глаза мгновенно высохли и малышка аж воссияла.

— Ты говоришь? И понимаешь? А мама не верит...

Родители никогда не верят. Но дети видят всегда куда больше. Они способны заглянуть в глубину тех материй, которые недоступны взрослым. Но от этого принято лишь отмахиваться.

— Как бы нам с тобой поболтать, — она бросилась к столу, забыв о всех своих проблемах.

Я бросила взгляд на валяющийся у двери рюкзак. Он весь был покрыт грязью и землей. Над Аленой издеваются в школе? Должна ей помочь! Но как? Раненая, совершенно ничего не могу. Девочка посадила меня на стол, где ранее я разгуливала, словно хозяйка.

— Ох, ты уже сюда забралась, — сказала девочка, — и оцарапала лак. Мама разозлится. Ну ничего, я возьму вину на себя.

Это же всего лишь стол? Но наверняка ее мать все поймет. Мне вновь захотелось утешить это милое создание. Поэтому я бодро прошагала к той самой книге, на которой тренировалась и с жирным намеком постучала клювом по толстому переплету. Алена догадалась быстро. Умница.

— И буквы понимаешь?! — вскрикнула она, — ты чудо, белопёрышка.

Она с таким благоговением произносила это странное имя, что я согласилась какое-то время потерпеть его. Все-таки, ворона Катя звучит странновато. А это даже немного мило. Запрыгнула на бумагу и стала тыкать клювом в буквы.

— Кто тебя обидел? — попыталась написать.

Получалось с трудом, но Алена явно понимала, что я хочу сделать. Подняла голову и увидела печаль в ее янтарных глазах. Девочка сжала руки в кулаки, глядя куда-то вдаль за приоткрытое окно. Ей больно думать об этом. Надеюсь, эти издевательства не заходят слишком далеко. Дети порой бывают очень жестоки.

— Одноклассницы думают, что я выпендриваюсь, — тихо произнесла она, — что общаюсь с мальчиками больше, чем с девочками. Думает, я развратная.

— Кааар! — что за ерунду я только что услышала...

— Почему терпишь? — набрала на этой импровизированной клавиатуре.

— Мне скучно говорить о мальчиках и другой ерунде, — вздохнула она, — мне нравится играть в футбол, кататься на велосипеде.

Каждую выбранную мной букву девочка записывала. Она была в таком шоке и восторге, что даже издевки одноклассниц отошли на второй план. Но мне хотелось ей помочь.

— Ты не должна терпеть, — почувствовала, как мной завладевают усталость и голод.

— Хочу просто доучиться, — тихо произнесла она и коснулась моей головы, — а еще... моя шея порой светится.

Закусив губу, малышка молчала. Так она видит знак Хорса! Это отлично.

— Это дар, — еле передвигая лапами, я исправно тыкала по буквам.

— Ты знаешь, что это? Мама не видит. Это пугает, — кажется, маленькая Алена наконец-то нашла ту, которая ее поймет.

Неужели неизвестный голос за этим послал меня в эту семью? Кто эта девочка? Она точно отмеченная. Но тогда почему для помощи ей отправили ведьму? Этим же занимается Есеня. Она бы лучше помогла. Пока раздумывала не заметила, как Алена взяла меня в теплые ладони и отнесла обратно на подушку. Я села, притянув раненое крыло и распушила перья. Нутро подсказало, что делать. Спрятав голову, закрыла глаза. И уже почти заснула как вдруг...

— Аленка! — послышался пьяный мужской голос, — ну-ка открывай папке!

Я встрепенулась и увидела, как малышка вся побелела. Ее руки задрожали, а тело будто сковало коркой льда. На дверь посыпался шквал сильных ударов и на миг показалось, что она вот-вот слетит с петель.

— Он опять пришел, — заплакала девочка, — опять...

— Кааар! — я вдруг засуетилась понимая, что именно этот мужчина — причина всех их страданий.

— ВПУСТИ! СУКА! — орал он, а Алена закрыла уши руками, нырнув в постель и накрывшись одеялом с головой.

Раздался еще один удар. Мужчина похоже вышиб дверь и быстрыми шагами направлялся к спальне дочери. Раздалась новая порция громких стуков, уже непосредственно в дверь комнаты Алены.

— Впусти меня или я за себя не ручаюсь! — ревел этот монстр, но девочка не пошевелилась.

Я должна ей помочь! Но как? Каин! Что же мне делать? И тут деревянное полотно не выдержало и в комнату ворвался мерзкий запах перегара, исходящий от огромного лысого мужчины.

— Здравствуй доченька, — ухмыльнулся он, — папа дома!