Глава 29

Диалог начинает кое-как клеиться, когда мы проходим крайние ворота, ведущие из деревни обратно на бескрайние луга. Интересно, а весь Танарак такой, или мы просто забрели в специфическую местность?

— Я и не пытаюсь казаться лучше. — Отвечает мне Кристиан после долгого молчания.

— Очень зря. Тем более тебе и прилагать усилий к этому не нужно. Я же знаю, что ты не плохой.

— Ты меня не знаешь. — Ворча, говорит он.

— А ты ошибаешься.

Появляется некое игривое настроение. Возникает желание доказать Кристиану правоту своих слов, даже несмотря на его плохое настроение.

Я ускоряюсь, чтобы перегнать его, преграждаю путь. Он морщится, обходит меня, но я вновь встаю перед ним. Он слишком лениво моргает, отвечая на мою глупую улыбку, растянутую до ушей. Кристиану приходится остановиться, ведь в игры он играть не намерен. Вот какой серьёзный мальчик! И я подпрыгиваю и щёлкаю его пальцем по носу, начиная смеяться, тут же убегаю от него прочь, всё громче заливаясь смехом.

— Не догонишь, не догонишь, — дразню я его, не прекращая смеяться.

Оборачиваюсь. Кристиан продолжает идти в своём привычном темпе. Тогда я ещё больше добавляю масла в огонь, реально оценивая разрыв расстояния между нами. Небольшая фора у меня есть.

— Догнать не можешь? Слабо? Боишься девчонку не догонишь и опозоришься? — Смеюсь я. Но недолго. Кристиан, судя по его взгляду, принимает мой вызов. Он тут же срывается с места и устремляется ко мне.

Я вновь начинаю убегать от него, не жалея всех своих сил. Но длина ног тоже имеет значение. Двухметровый мужчина быстро нагоняет меня. Тогда я отскакиваю в сторону, но он уже пытается не догнать меня, а поймать. И проучить, по всей видимости. Вновь становится смешно.

И пока я отвлекаюсь на свой же смех, думая, что такой серьёзный дядечка повёлся на провокации заскучавшей полутораметровой занозы с генератором интереснейших идей, Кристиан обхватывает меня за талию, останавливая. От этого я спотыкаюсь о свои же ноги, начиная падать. Становлюсь помехой и для Кристиана, который спотыкается о споткнувшуюся меня. И мы вместе летим в траву. Я не перестаю ухахатываться.

— Охотник поймал неуловимую рысь! — Своеобразно комментирую я наше падение. И начинаю его щекотать по шее. Нужного мне эффекта это не вызывает. Но Кристиан понемногу начинает улыбаться. Правда, пока слишком скромно. И я, даже не задумываясь, завожу руки под его рубашку, начиная щекотать живот и бока. Тут-то и наступает расплата. Кристиан тоже начинает меня щекотать! Причём слишком умело, словно каждый день только этим и занимается. Шея, коленки, живот… Мои конвульсии больше походят на приступ пациента психлечебницы. Руки начинают терять свою цель, просто ложась на его живот. Совершенно случайно я начинаю как бы поглаживать его стальной пресс. Это, правда, происходит само собой. Я всего лишь пытаюсь вернуться к щекотанию страшного охотника, но это же самое чувство настигает меня раньше, и руки начинают мотаться по его телу вверх и вниз. Меня начинает настигать врасплох чувство, которое я давно уже не испытывала. Жар начинает распространяться по всему телу. И я успеваю обратиться мысленно к самой себе: «серьезно, Арина? Кристиан?»

Кристиан застывает. Он смотрит вроде мне в глаза, но, кажется, что сквозь моё лицо. И взгляд такой… пронизывающий… словно призрака увидел. Хотя охотник вряд ли бы нечисти подобной испугался. Здесь что-то другое.

— Ты чего? — Спрашиваю я испуганно. Мой вопрос нисколько не сбивает мужчину, продолжающего вглядываться в пустоту. — Кристиан?

— Нужно идти. — Спустя какое-то время отмирает он. Говорит он слишком жёстко, словно и не было никакого веселья, смеха и азарта несколькими минутами ранее.

— Ладно. Пойдём.

Я, совершенно не понимая, что происходит, соглашаюсь тут же. Не задумываясь, встаю с земли, отряхиваюсь. Иду вперёд. Но быстро понимаю, что иду одна, ведь догонять некого. Оборачиваюсь. Кристиан, тоже поднявшись с земли, стоит на месте и продолжает пялиться в одну точку где-то рядом со мной. Он хмурится. Круговорот мельтешащих мыслей отражается на его лице. А глаза и вовсе потеряны. Я возвращаюсь за ним. Подхожу так близко, насколько это возможно, и кладу руку ему на плечо.

— Всё хорошо? — Спрашиваю осторожно.

— Не трогай меня, — огрубевшим голосом отвечает он, передёргивает плечами, чтобы стряхнуть мою руку, которую я, понимая намёк, тут же убираю сама.

Больше мы с ним не разговариваем. Просто продолжаем идти, будто это единственная цель жизни. Её смысл. Кристиан пребывает в своих мыслях. Несколько раз он даже пропускает поворот, из-за чего мы возвращаемся назад, тратя бесценное время, по мнению Кристиана же. Я и вовсе отказываюсь думать обо всём случившемся. Если Кристиану нравится строить из себя плохого человека, периодически забывая об этом, то пускай. Я сделала всё, что могла.

Впереди вновь начинают маячить горы. И я уже ожидаю, как опять буду мучаться, лазая по ним. Особенно, учитывая опускающиеся на нас сумерки, это занятие обещает быть интересным. И нет ни единого шанса, что нам в другое место. Кристиан идёт уверенно вперёд, приближая нас к горам. Да и по времени всё сходится.

Охотник резко останавливается. Я начинаю озираться по сторонам. Неужели опять пожиратели? Они теперь каждый вечер будут за мной приходить? Но я никого не замечаю. Оборачиваясь обратно к Кристиану, я вижу, как он что-то магичит. Из его ладоней исходит сияние, превращающееся в луч, устремленный в землю. И, конечно же, он не посвящает меня в происходящее. Кристиан шепчет неизвестные мне слова, луч света расширяется. Я на всякий случай начинаю пятиться назад.

Земля пропадает перед Кристианом, словно пропадает иллюзия. Появляется чернеющий проход вниз со множеством ступеней. И луч света пропадает. Кристиан проходит вперед, встает на ступеньку, вторую, третью… Разворачивается на меня.

— Ты идёшь?

— Иду. — Киваю я и сдвигаюсь с места. Приходится следовать за ним, хотя это место меня уже пугает, несмотря на то что я на финише ещё не оказалась.

Здесь слишком темно. И даже магический свет, кружащийся над Кристианом, не спасает. Место словно поглощает половину этого света, пытаясь сожрать его весь. Лестница тоже не выглядит надёжно. Кое-где осыпаются ступени, стоит поставить на них ногу. Держаться руками не за что. Это узкий проход, где по обе стороны от меня лишь камень, как тот, что в пещере при последней ночёвке. Ещё и спускаться приходится слишком долго. В какой-то момент, чтобы хоть чем-то себя занять, я начинаю считать. Но бросаю это дело, когда сбиваюсь на цифре, переваливающей через двести. А ведь счёт начался не с самого начала, а только через несколько очень продолжительных минут! Даже представить страшно, сколько времени уходит на то, чтобы мы спустились.

Но в один момент ступени заканчиваются. Я поднимаю голову, ведь прежде я смотрела исключительно под ноги.

Это небольшая пещера, похожая на ту, где мы ночевали. Только здесь видны чёткие границы практически круглого пространства. И практически всю эту пещеру занимает маленькое озеро с бирюзово-зелёной водой.

— Где мы? — Спрашиваю я, а эхо следует за мной, словно эта пещера необъятных размеров.

— Храм Жизни. Алтарь Правды. — Буднично отвечает Кристиан, словно это мне что-то даст. Никаких объяснений, как обычно, не следует.

Вместо этого мужчина достает зеркало (я так и не поняла, откуда он всё достает, и где оно помещается) и сует мне в руки. Сам же отходит назад.

— Иди ближе к воде. — Командует он. Я слушаюсь. — Когда я произнесу слова, а вода станет светиться, то зачерпни её рукой и проведи по лицу.

— А это не опасно? — Уточняю я на всякий случай. А то он тот ещё любитель о чем-то умалчивать, например, о важных деталях.

— Нет. Это не опасно, — устало выдыхает Кристиан и становится позади меня. Он начинает произносить слова, вновь неведомые мне на неизвестном языке.

Всё происходит быстро. Буквально несколько слов, и вода тут же загорается ярко-зелёным светом, как будто включили мощный фонарь на дне. Я следую указаниям Кристиана. Наклоняюсь, не переставая держать зеркало перед собой, и опускаю руку в воду. Она самая обычная на ощупь. Холодная очень, правда, но другого я и не ожидала. Распрямляюсь и, продолжая смотреться в зеркало, которое даже ничего не отражает, я умываюсь. Ничего не происходит.

— Твою мать… — Раздаётся слишком удивлённый голос за моей спиной.

Кристиан тут же подходит ко мне и отбирает зеркало. Он не говорит ни слова, только смотрит. Долго. Он словно изучает меня, будто никогда прежде не видел.

— Мне-то скажешь? — Тихонько говорю я, боясь как-то нарушить ритуал. Вдруг это тоже его часть. Но нет. Кристиан начинает пятиться назад. В его глазах удивление, страх, злость. Они вновь начинают загораться красным. Видимо, так у него происходит от переизбытка эмоций. Кристиан резко разворачивается и поднимается по лестнице, перепрыгивая по несколько ступеней за шаг. Он словно пытается сбежать от меня. Но я бегу за ним, плевав на безопасность и падающие мелкие камешки под моими ногами.

Только я выхожу наружу, как свежий воздух бьёт мне в нос. Он проходится по всем неприкрытым участкам моего тела. И они, словно свежие раны, начинают гореть. Боль сковывает всё тело.

— Используй магию, — орёт Кристиан, стоящий поодаль от меня.

— Я не могу… — Через силу отвечаю ему, пытаясь справиться с ломающими ощущениями, распространяющимися по всему телу.

— Делай! Сотвори магию, чёрт возьми!

— Как?

— Сожми руку в кулак. Выпрями указательный и средний палец, скрести их, а потом резко на несколько миллиметров опусти вниз и верни обратно.

Я как по инструкции делаю всё, как сказал Кристиан. Когда хочет, то, кстати, очень понятно объясняет. Без всяких высокопарных слов и других непонятных терминов, типо тех, что говорили в Академии «почувствуйте магию, ощутите её, освободите…»

Результат не заставляет себя ждать. У меня из пальцев тут же вылетает светящийся шарик, застывая в воздухе. А боль в теле сразу же проходит.

— Это я сделала? — Ошарашенно произношу я, всё ещё не веря в то, что теперь действительно могу управлять магией. Да и тот факт, что она у меня вообще есть, тоже поражает. Я считала это правдой до последнего.

Я поднимаю голову и смотрю на Кристиана. Внутри себя я очень рада, что магии я могу учиться по-настоящему, но взгляд охотника пугает. Не успеваю я об этом его спросить, как боль возвращается.

Кожа начинает покрываться волдырями. Они лопаются, оголяя кости. В нос бьёт зловонный аромат, разлагающегося мяса. Кристиан тут же вешает мне на шею кулон. Запах гниения исчезает, а раны сразу же начинают затягиваться.

— Тебе нельзя пользоваться магией. — Сообщает он мне «радостную» весть. Получается, что для меня ничего не меняется. И даже эти дни были потрачены напрасно.

— Да что хрень такая! Раньше не могла, а теперь могу, но уже нельзя.

— Нужно найти способ, чтобы…

— Чтобы что? — Уставляюсь я на Кристиана.

— Не знаю. Магия разрывает тебя изнутри. Значит, надо сдержать её мощь, чтобы она медленно и плавно разошлась по телу. Так что кулон не снимай. Он защищает тебя. Только уберёшь его с шеи, как опять начнёшь испытывать боль.

— Это значит, мне вновь страдать от твоей компании? — Игнорирую я всё остальное, цепляясь к самому важному смыслу его слов.

— Поверь, жертва явно ты.

Нарастает молчание. Я пытаюсь осмыслить всё сказанное Кристианом. Честно говоря, даётся это нелегко. Но есть ли у меня выбор?

Ох, к сожалению, Кристиан единственный, кто может мне помочь. Поэтому пока, видимо, придётся терпеть его дальше. Но очень надеюсь, что скоро чёрная полоса закончится, и мы с ним разойдёмся разными дорогами. И только я смиряюсь с этим, как он успевает придумать что-то новое.

— Хотя знаешь, я не стану ничего делать.

— В смысле?

— Никакой помощи. Никаких одолжений. Делай, что хочешь.

— Но пожиратели…

— Я поищу способ сделать свою работу другим способом. Тебя я видеть больше не хочу.

— То есть как? — Выхожу я из себя, выглядя слишком разозлённой на фоне преспокойного Кристиана. — Так не работает! Взялся помогать, так давай до конца!

— Я обещал, что после сегодняшнего вечера мы больше не увидимся. Сдержу своё слово.

— Теперь ты в благородство решил, блин, поиграть? Серьёзно? — Просыпается во мне личность, воспитанная дворами. И даже голова начинает двигаться в такт словам. — Вот нихрена! Дал слово, но не смог сдержать, потому что всё пошло не плану. Зато другое данное слово решил сдержать! А почему? Да хер же его знает, да⁈ Я вот не пойму, что за биполярное расстройство у тебя такое? Не объяснишь⁈ — Развожу я руками, хожу кругами, кричу, что есть сил, пока Кристиан стоит на одном месте, сложив руки на груди и смотря на меня, склонив голову и подняв бровь. — Конечно же, нет! Кто ты такой, чтобы что-то объяснять! Захотел — ответил, передумал нормально себя вести — ушёл в игнор! Нормальные люди так себя не ведут.

— Я уже давно не человек. Во всяком случае, в принятом понимании. — Безэмоционально, как и ожидалось, отвечает он. — И норма — это понятие относительное. Нам пора возвращаться, иначе ты опоздаешь.

— А я никуда не пойду!

— Оставайся. У тебя же потом будут проблемы.