Глава 37

А занятие проходит, на удивление, хорошо. Даже очень хорошо! Время летит слишком быстро, чтобы я успела его ощутить. Сначала мы делаем небольшую разминку, а затем Кристиан со всей учёностью показывает мне приёмы, рассказывая про каждый из них небольшую историю. Как применяли, где, зачем, что из этого вышло, и какие были последствия. Он показывает и другие приёмы, которые тоже можно было бы применить в данной ситуации, приводя аргументы «за» и «против».

В общем, занятие проходит слишком интересно. И, выходя из аудитории, я даже ловлю себя на мысли, что хочу поскорее следующее занятие, готовая уже перелистнуть этот день.

Но моё хорошее настроение быстро меняется. Звучит подобие сирены, и я спешу на звук. Идти становится куда проще, когда по коридоры оживают, и другие студенты начинают спешить, обгоняя меня.

Я оказываюсь в новой для себя части Академии. Вот как-то так сложились мои последние 2 месяца, ну примерно. Сколько прошло точно — уж мне точно не известно. Итак, вот что я вижу перед собой. Стены коридоров все увешаны портретами в золотых рамках (сначала я даже думаю, что не туда зашла, но большое количество спешащих студентов всё-таки убеждают меня в обратном), полы мраморные, причём белые, с вкраплениями, размытыми линиями и тоже пятнами золота, потолки куда выше привычных, словно рассчитаны на трехметровых божиих созданиях. А в остальном меня ничего не смущает. «Ну, подумаешь, странные звуки. Когда такого не случалось», — и в подтверждение своим мыслям и пожимаю плечами.

Через несколько минут, следуя за остальными студентами, я вхожу в огромный зал. Нет, нет, не просто огромный — он реально огромный, прям ого-го какой. Здесь уместилась бы половина торгового центра, а если магазины расставить покучнее, без пространств на вальяжную ходьбу и любование манекенами, то вообще весь. Комната метров двадцать в длину (хоть это и не точно, ведь по примерным представлениям измерения пространства у меня есть очевидные проблемки) простирается вперёд, словно стремится к бесконечности. И даже несмотря на то, что в Академии много студентов, всё равно остаётся много свободного места.

— Надеюсь, все собрались, — громко и слишком радостно сообщает ректор, когда перестаёт вертеться входная дверь, больше похожая на ворота замка. — Значит, я могу начинать. В этом году, как вы все знаете, праздник Лун пройдёт необычно. — Среди студентов начинают проноситься перешёптывания, и зал тотчас заполняется шумом. — Нас посетит сама Афродита! Ей вы сможете задать свои вопросы, так что подготовьтесь заранее. А ещё по многочисленным просьбам богиня любезно согласилась предоставить нам своего помощника с особым оборудованием. В условиях ограниченного времени он, просто нажав на кнопку, когда вы положите свои ладони на стол, сможет определить вашу совместимость с партнёром. — Шум становится всё громче, и даже в слова ректора мне приходится вслушиваться. Но тут он поднимает одну руку вверх, и все моментально затихают. — Знаю, вы рады, ведь уже не первый год вы просили повторить этот эксперимент. Около шести лет назад Афродита согласилась, и многие пары, которые тогда получили хороший результат, до сих пор вместе. А это безусловно важно для цельности и силы нашего мира. Но! Думаю, все понимают, что такие уступки накладывают определенные правила бала. Вход исключительно парой. Сами понимаете, что Афродита — богиня любви, а значит не потерпит иного способа посещения. Всем спасибо за внимание, можно расходиться. — Ректор быстро покидает импровизированную сцену, но никто не двигается со своих мест. Слишком много разговоров вновь заполняет зал. Некоторые радуются такому объявлению, кто-то, наоборот, слишком показательно грустит и сетует на жизнь. Находятся и такие, кто бегает, разрезая толпу, словно ветер, в поисках пары. А даже удобно ведь оказывается, много народу, кого-то точно можно найти, тем более тех, у кого нет пары, сразу видно.

А мне здесь больше делать нечего. Услышала, приняла к сведению, и можно уходить. Тоже мне… устроили… Вырвали меня из таких хороших эмоций своей сиреной, даже некоторую панику вызвали во мне, а всё оказалось пустышкой. Я стою практически у самой двери, а пришла одной из последних, так что идти сквозь студентов мне особо не придётся. А может и нет никого за спиной. Поэтому я, даже не предполагая иного исхода, резко разворачиваюсь и… конечно же врезаюсь в кого-то. Голова ударяется обо что-то жёсткое.

— Извини… — Тут же проговариваю я и только потом поднимаю глаза. Передо мной стоит недовольный Кристиан и, приподняв одну бровь, смотрит на меня в упор.

— Осторожно, — безэмоционально говорит он.

— Не заметила. В следующий раз буду внимательней. Кстати, ты уходишь? Или останешься искать себе пару, как… — Начинаю я свой вопрос, но быстро осекаюсь, понимая, что и кому говорю. Он ведь скорее всего и не пойдёт ни на какой бал, а сюда явился, как и все, потому что ректор созвал всю Академию.

— Ухожу, — тихо, но очень грубо выдыхает Кристиан и разворачивается. Всего пара шагов, и он открывает дверь. Я быстро просовываюсь в появившуюся щёлку и нагоняю преподавателя-охотника-неприятного знакомого.

— Подожди! — Кричу я ему, переходя на бег. Кристиан разворачивается и довольно осматривает меня с ног до головы. Он поднимает брови вверх, как бы озвучивая свой вопрос «что надо?». — Я спросить у тебя кое-что хочу. Ну, по поводу бала.

— Так мы на «ты» или на «вы»? — Издевается он вместо нормального «что хочешь узнать?».

— Ты можешь обращаться ко мне на «вы», а у меня вопрос есть.

— Слишком много чести.

— Тогда зачем спрашиваешь? — Успеваю я его догнать и даже иду практически нога в ногу.

— Я имел в виду твоё обращение ко мне.

— А я понимаю, что ты просто тянешь время, а потом сбежишь. Лучше расскажи, что это за Афродита такая и к чему такие глупые правила. — Кристиан вновь останавливается, утыкается глазами в пол, а потом тяжело вздыхает.

— Не здесь. Пойдём в комнату.

Я следую за Кристианом. Других вариантов у меня всё равно нет. Мы быстро оказываемся у двери, которую он открывает. Буквально приходится спуститься и завернуть за угол — и вот мы уже на месте.

— Ты здесь живешь? — Спрашиваю я и осматриваюсь, медленно переступая через порог, пока преподаватель держит дверь.

— Приходится.

— Я сяду? — На всякий случай уточняю я перед тем, как что-то сделать. А то Кристиан бывает непредсказуемым. Шаг вправо, шаг влево — и во ты уже его главный враг.

— Садись, — хмыкает он и слишком пренебрежительно отвечает.

— Рассказывай. Или вопрос повторить?

— Ты думаешь, я его уже забыл?

— Ну кто ж тебя знает. Возраст всё-таки, — пытаюсь я отвертеться шуткой, но получается грубовато. А ведь слово не воробей…

— Афродита, — подвигает Кристиан стул и садится напротив меня, — самая стервозная богиня. Они все со своими причудами, конечно, но Афродита холодна, расчётлива, эгоистична. Если ты хотела у неё спросить насчёт своей магии, то не стоит. Это будет самой большой ошибкой, которую ты можешь совершить.

— Но почему? И с чего ты вообще взял, что я хотела у неё что-то спрашивать?

Кристиан ничего не отвечает, но его мимика делает это за него. Вновь приподнятая бровь, но уже с совершенно другим посылом, закатывающиеся глаза, приподнятый и спрятанный внутрь уголок губ — всё говорит о том, что он раскусил мои, как оказалось, наиочевиднейшие замыслы.

— А если я всё-таки подойду и спрошу? — Гну я свою линию, не поддаваясь на провокации.

— Это будет ошибкой.

— Ты повторяешься.

Кристиан всё-таки закатывает глаза, хотя удерживался от этого, и очень-очень тяжело вздыхает. Вот прям вся тяжесть этого мира оказывается сосредоточена в этом его вздохе. О да, как же я раздражаю его. И это взаимное чувство нарастает в воздухе, а его концентрация усиливается с каждой секундой моего пребывания в комнате. А ведь ещё утром Кристиан был таким милым и понятным, но на своей территории он сам устанавливает правила. И здесь я — его главный раздражитель.

— Во-первых, просто так ты к Афродите не подойдёшь, разве что не заинтересуешь её. Но это ещё хуже, чем просто не попасть на аудиенцию. Во-вторых, как только она узнает о твоей интересной проблеме, то ты сразу же станешь её подопытной. Она будет шантажировать тебя, издеваться, унижать, заставлять делать за неё грязную работу. Возможно, она и пообещает тебе спасение, но оно будет слишком дорого стоить.

— Почему хуже попасть к ней, чем не попасть?

— Она обратит на тебя своё внимание. Это же логично.

— Но что плохого в этом? — До конца не понимаю я, что настолько страшное может произойти.

— Ты слышала только это? И дальше говорил, какие могут быть последствия.

— Уверена, ты слегка приукрашиваешь.

— Правда? А ради развлечения и спора развязать войну? Это, ты считаешь, мелочи? Я знаю, что у вас на Земле это общедоступная информация, но это лишь крохотная часть того, что она сделала.

— Ладно, хорошо, я тебя поняла. Что за дела с парами? Это нормально или какая-то уловка. Может мне вообще не стоит приходить на бал?

— Это уже твоё решение, — пожимает плечами Кристиан. — Насчёт уловки ничего тебе не скажу. У Афродиты явно есть какой-то интерес, который прикрывается её образом, но мне об этом ничего не известно.

— Окей. — Прячу я губы за зубами от некоторого расстройства. Ожидания от разговора были куда выше, чем оказалось на самом деле. — Тогда я пойду.

— Иди.

Кристиан встаёт со стула и уходит в комнату. Я смотрю ему вслед и двигаюсь к двери. На столе, стоящем справа от двери в тени всяческих ламп, я замечаю кольцо. Это происходит случайно, в какой-то момент оно на секунду сверкает, отражаясь от солнечных лучей, которые запускает в коридор Кристиан, открывая дверь, ведущую в комнату. И я его узнаю. Вот из тысячи узнала бы! И сейчас мне не нужно больше никакого света, чтобы убедиться в правильности своих мыслей. На столе Кристиана лежит кольцо, взятое из моей квартиры! Моё кольцо! Оно было моей первой покупкой на кровно заработанные деньги! Одной из самых дорогих покупок. И я его не взяла с собой, не успела, всегда прятала от отца, чтобы тот не обменял «побрякушку» на пузырь.

Я рывком пускаюсь к столику, беру кольцо и кладу на ладонь. В груди разрывается сердце, расходясь стуком, дотягиваясь до каждой клеточки тела.

— Кристиан. — Кричу я, не контролируя себя. — Кристиан! — Я несусь в комнату, куда он ушёл, и чуть ли не вышибаю дверь. В этот же момент скорее надеваю кольцо на палец на всякий случай, если охотник захочет забрать его у меня. Кристиана я застаю за перелистыванием бумажек, но до них мне нет никакого дела.

— Ты ещё не ушла? — Спрашивает он слишком равнодушно.

— Откуда это у тебя⁈ — Налетаю я на него, тыча в лицо руку с кольцом.

— Ты про кольцо? Оно у тебя, не у меня.

— Хватит! Отвечай!

— Ух, какая ты грозная. — Прищуривается он. — В постели тоже так громко кричишь? — Самодовольно ухмыляется он, явно удовлетворённый своим ответом.

— Где ты его взял⁈ — Подхожу я некомфортно близко и прожигаю глаза Кристиана своими.

— Какая ты скучная, — показательно расстраивается он и откидывается спиной назад, опираясь о стол. — Сходил к тебе домой, взял колечко. Думал, ты обрадуешься.

— Домой⁈ — Мои глаза округляются до предела. Как домой? Куда домой? Сердце перемещается в голову и звонко начинает стучать уже и там. Я не могу поверить в услышанное. — Но… когда?

— Пару недель назад, — вновь хмыкает Кристиан, с любопытством наблюдая за мной. А меня разрывает изнутри, всё тело покрывается мурашками, ломает, бросает то в жар, то в холод. Комната становится большой, а затем сужается до крохотных размеров, опять растягивается…

— Этого не может быть… этого не может… не может… не… — Как в бреду повторяю я. Перед глазами всё плывет, а Кристиан продолжает нахально смотреть на меня, так и ожидая определённой реакции. Похвалы хочет?

— Мне нет смысла врать. Кстати, отец у тебя хорошо поживает. Как ты пропала, так пить бросил.

— Ты был у меня дома! — Начинаю я орать, игнорируя то, что нахожусь в комнате Академии, а в коридоре меня может кто-то услышать. Всё становится индифферентным. — У меня дома! Без меня! Ты мог вернуть меня домой! Ты мог! — Неистово кричу я и бью Кристиана кулаками в грудь, а он продолжает улыбаться.

— Мог, но не стал. — Весело отвечает он.

— Но почему⁈

— Так… неинтересно.

Истерика, гнев и ненависть завладевают мной полностью после таких безразлично брошенных слов. Он мог вернуть меня домой, но не стал. Просто не захотел этого делать. Кристиан решил просто поиздеваться надо мной. Он ведь мог решить все мои проблемы всего лишь по щелчку пальцев, зная, как сильно я хочу вернуться обратно. Но он не стал! Меня охватывает чувство, сравнимое с предательством. Я верила в то, что мы друзья, хоть немного, хоть на малую долю. А он — не такой плохой, как говорят. Я считала, что у Кристиана есть сердце. Но он доказал обратно. Он всё сделал для того, чтобы я потеряла веру в его человечность.

— Верни меня домой сейчас!

— Не могу. А если бы и мог, то не стал бы этого делать.

— Ты… ты…

Слов не находится. Не правильных, не неправильных. Никаких не находится. Просто их нет. И даже любое матерное слово будет слишком ничтожным для того, что Кристиан заслуживает. И так бесит его лицо, довольное, нахальное, неприятное. Я замахиваюсь кулаком, чтобы убрать это его выражение. И пускай мой удар будет слишком слабым. Пускай будут последствия. Но это станет малой частью того, что он заслуживает.

Кулак летит ровно в челюсть, но не долетает. Кристиан перехватывает мою руку своей, и цокает, выставляя перед моим лицом вторую руку и покачивая указательным пальцем из стороны в сторону. Я продолжаю смотреть на него с ненавистью, испепеляя глазами. Кристиан резким движением заводит мою руку мне за спину и притягивает к себе. Между нашими телами не остаётся и толики места. Наши взгляды встречаются: мой — всепожирающий, его — веселящийся. Дыхание перехватывает, злость так и пульсирует во мне, но Кристиан не оставляет и попытки мне выпустить свой гнев.

Он наклоняется надо мной, его глаза становятся всё ближе. Я пытаюсь вырваться, отскочить, сбежать, чтобы придумать план мести, но мужчина слишком крепко держит меня. Кристиан впивается в мои губы поцелуем.