Глава 38

Случается то самое страшное и непоправимое, чего не должно быть ни в одной вселенной. Чудовищно приятно мне становится от касания его губ к моим. Разливается по телу жар. И его нельзя сравнить ни с чем, что было ранее. Новое, неизученное чувство полностью завладевает мной. И я честно пытаюсь сбежать: отталкиваю Кристиана, вырываюсь сама, пытаюсь притвориться куском масла и выскочить хоть в какую сторону. Но всё оказывается тщетно. И я сама чувствую, насколько смешно выглядят мои попытки к бегству. Тело меня практически не слушается, а то, что я изо всех сил «приказываю» ему — не происходит, словно это другое тело, не моё. Тяжесть сразу же наливается в руках, только я начинаю толкать ими плечи Кристиана. Хотя, в данном случае, толкать — уже слишком громко сказано. У меня выходит так себе, лёгкое движение, скорее напоминающее флирт. И ведь эти ощущения сравнимы со сном. Когда вроде пытаешься убежать, но двигаешься слишком медленно, или вовсе ноги стоят на месте. И я сейчас тоже чувствую себя так, как будто сплю. А Кристиан совсем ничего не замечает, или же просто хорошо игнорирует, гася все мои порывы освободиться.

Его язык беспощадно вторгается в мой рот, и я обмякаю на сильных мужских руках. Сил сопротивляться не остаётся окончательно, словно кто-то подсоединил ко мне некую магическую трубку и засосал туда всю мою бодрость, энергичность, активность. А, и амбициозность тоже украли. Я сама себе не принадлежу и больше ни на что не влияю. Не сказать, что я сильно против, хотя чисто принципиально буду упираться до последнего, но я следую за Кристианом, его движениями, поворотами головой, и (о ужас) мне это нравится. А он всё более жадно захватывает своим языком мою территорию, заставляя отвечать тем же (в это мне проще поверить, чем признаться самой себе в том, что я сама этого хочу). Руки Кристиана скользят по моей спине, залезают под футболку, собирают в хвост волосы и оттягивают их назад, приоткрывая мою шею. Другой рукой он надёжно укрепляется на моей талии, сжимая её, залезая пальцами за пояс джинсов. Моя голова, словно я подвешенная на ниточках марионетка, немного заваливается назад, открывая то самое пространство, интересующее Кристиана.

Он нежно проводит по шее языком, заканчивая этот путь страстным поцелуем. И я, перестав сражаться и бить его по рукам, груди, ногам, крепко хватаю его за спину, поглаживая её руками. Кристиан с напором давит на меня, возвращаясь к губам, заставляя сделать несколько шагов назад. Я врезаюсь спиной в стену. И откуда она здесь взялась⁈ Кристиан придавливает меня, и мы соприкасаемся каждой клеточкой тела.

Кристиан слегка отстраняется, переводя дыхание. Он смотрит вниз, а я — на его строгие черты лица. Он замирает, перестаёт дышать, склоняет голову ещё ниже — я всё это время не шевелюсь мне некуда, да и сил ни для чего не осталось.

— Пошла вон, — жёстко и отрешённо шепчет Кристиан, тяжело дыша, и меня с головы до ног словно окатывает ледяной водой. Не просто слишком холодной, а такой, что когда её касаешься пальцем, то тебя изнутри до самых кончиков ног замораживает. Вот настолько ледяной — безжизненной. И я беру минуту на раздумья. Не говорю ни слова, лишь продолжаю наблюдать за лицом Кристиана, которое он пытается от меня скрыть, уводя его все ниже и отворачивая в сторону. Наконец, он сам толчком от стены отдаляется от меня и поворачивается спиной. И я солидарна с ним в таком решении. Странная минутная слабость. Его? Возможно. Моя — да. Несмотря на мои попытки выбраться из плена, я подсознательно хотела в нём остаться. Поэтому куда честнее будет признаться себе, что мы оба совершили ошибку, а не вешать этот ярлык на одного только Кристиана.

Правда, после этого, думаю, не стоит ходить на индивидуальные занятия. Как будто это не очень… правильно. И Инир! Бо-оже-е… как я могла так поступить? Понятно, что выбора у меня не было, но это изначально, а потом-то… И вообще не нужно было идти с Кристианом в его комнату! Вот можно же было ожидать, что случиться нечто неприемлемое. А так жила бы себе дальше, верила бы в чистоту бала, проверила бы нашу совместимость с Иниром. А теперь придётся расплачиваться за свои ошибки. Но есть и другой вариант — просто забыть, сделать вид, что ничего не было. Если, конечно, Кристиан не вытворит ещё чего, то это может сработать. Кроме нас с ним больше никто ничего не знает, так пусть всё так и остаётся. Но рассказывать ли Дебе? Мы с ней вроде как подружки. Хотя она иногда так болтлива, что кажется, с ней вообще нельзя ничем делиться.

И я, не придумав ничего лучше, иду в комнату, где конечно же встречаю Дебу. Она суетится, лазает по тумбочкам, ложится и перебирает руками под кроватью.

— О, — чуть вздрагивает она и тут же вскакивает на ноги, — это ты. Чего пришла? — Запыхавшись спрашивает она и приглаживает руками волосы, совсем выбившиеся из ее прически.

— Пришла немного передохнуть, — практически не вру я, немного умалчивая о причинах внезапного передыха.

— А-а, а я тут это, ищу кое-что.

— Может тебе помочь?

— Нет, нет, что ты! Беги лучше на занятия, а то опаздывать плохо.

— Так а ты… — Начинаю я говорить о том, что опоздание действует на всех одинаково, но Деба тут же перебивает меня.

— А мне можно. Да! Вот так! Все, иди, иди, иди. — Подходит она ближе ко мне и руками выметающими движениями начинает подгонять ближе к выходу. Деба выглядит слишком подозрительно, и меня определенно что-то смущает в ее поведении, некая маленькая деталь, которой раньше не было. И даже несмотря на непривычное поведение и суматоху — это совсем не то. Но подумать об этом мне никто не дает. Я подчиняюсь, и дверь захлопывается за спиной.

Что-то слишком часто я за сегодня иду на уступки: то Кристиан, то теперь Деба. С этим нужно что-то делать. Но за целый день мне этого сделать так и не удаётся. На всех занятиях нам делают двойные, а то и тройные нагрузки. Преподаватели словно с цепи сорвались! Неужели на всех так действует весть о бале, который посетят боги?

И я даже думаю, а не послать ли всё к чёрту и не идти никуда? Нет, ну правда. Создаётся впечатление, что от присутствия на балу будет куда больше проблем, чем от его непосещения. К тому же я теперь не знаю, как и в глаза смотреть Иниру, а на балу он первым делом побежит совместимость нашу проверять.

С ним мы, кстати, до конца этого дня не пересекаемся. Он, видимо, занят, да и мне некогда. Через неделю первые экзамены, и мне нужно хотя бы попытаться их сдать. Поэтому с этого вечера я начинаю усиленно учить весь материал. И даже увлекаюсь этой темой. До конца этой недели я постоянно зависаю в библиотеке, а те книги, которые можно оттуда выносить, складываю стопочкой под кроватью и читаю, читаю, читаю. Многое, конечно же, сразу улетучивается из головы, но что-то и остаётся. На индивидуальные занятия к Кристиану я не хожу, впрочем, как и на общегрупповые. Не хочу его видеть. А ещё боюсь, что при виде его, у меня сразу же оживятся недавние воспоминания, и всё на лице будет написано. И, что хуже всего, он же первый это и заметит, а потом начнёт играть на этом, продавливая меня и пытаясь манипулировать, чем станет ещё сильнее бесить. Так что в данном случае я выбираю просто убежать от проблем, даже если потом от этого будут новые проблемы, например, разговор с ректором о моих прогулах. Это куда менее страшно, чем компания Кристиана.

И вот наступает день «Икс». Он же день экзамена. Здесь всё не как у меня в мире. В университетах у нас как всё происходит? Выделяется несколько дней, в течении которых ты сдаёшь экзамены по всем предметам, но по каждому отдельно. А здесь… сессию придумывали какие-то изверги. Все предметы запихнули в один день, а расписание оставили у групп, как в обычные учебные дни. Поэтому все студенты кучкуясь и толкаясь в коридорах, еле пролезали в аудитории, чтобы успеть сдать один предмет, после чего побежать дальше — в практически соседнюю аудиторию, где нужно заново выжидать своей очереди. Сплошной бардак, короче! И при всём этом преподавателям совершенно всё равно! Некоторых они отпускают быстро, а кого-то мурыжат до последних капелек пота, пока не выжмут все силы из студента. Эта участь касается и меня. Многие смотрят на меня с презрением и недоверием, когда я захожу в аудиторию и тяну билет. Знаю, они думают, что я ничего не знаю, но я намерена удивить обратным. И на некоторые вопросы я действительно отвечаю, но этого, разумеется, оказывается недостаточно, и по всем дисциплинам я пролетаю с «тройкой», но зато своей, заслуженной. Почему же только практически все, а не все? Нет, никто балла выше мне не ставит, просто я, не изменяя себе, не иду на экзамен к Кристиану, чем полноправно заслуживаю вместо оценки невзрачную букву «н», отдающую запахом позора и трусости. Да, я знаю, что не права, но никак не могу себя пересилить и добровольно пойти к Кристиану, даже несмотря на то, что уже прошло некоторое количество времени после нашего… последнего общения. Боюсь ли я его? Да — чистосердечное да. Он много раз успел показать, что совсем не простой человек. Сегодня он хороший, добрый, милый, а завтра ударит в спину по самому больному. Страшный человек. Таких надо остерегаться, ведь никогда не знаешь, когда наступит это «завтра».

И под конец вечера, ни о чём не сожалеющая, я падаю на кровать, полностью опустошённая, без сил.

— Арин, — тихонько зовёт меня Деба практически шёпотом.

— Чего? — Переворачиваюсь я со спины на живот и смотрю на неё затуманенными глазами, которые после напряжённого дня отказываются что-либо видеть.

— А ты уже решила, в чём пойдёшь на бал? — Осторожно спрашивает она, но всё равно получает скорченную гримасу на моём лице в ответ.

— Опять ты своим балом. Я, может, вообще не хочу туда идти.

— Это как так⁈ — Вытаращивает подруга глаза и перестаёт моргать.

— А вот так. Неинтересно мне.

— Бал всегда интересен! Ты на нём просто никогда не была. Кстати, а получается, что Инир теб так и не позвал?

— Не-а. — Слишком просто отмахиваюсь я. Но насколько же разное бывает восприятие одной и той же ситуации! Деба охает, вскакивает и подпирает лицо руками, начиная суетливо бегать глазами по комнате.

— Это что же такое-то! Не позвал! Ну как так… Арина, а ты уверена, что вы ещё в близких отношениях? А то уже с неделю я вас вместе не видела. Или ты мне просто не рассказывала? — Эмоции Дебы доводят ситуацию до пика, где уже и я оказываюсь виновной в том, чего нет, либо я об этом не знаю, что опять же противоречит недовольству Дебу.

— Да всё нормально у нас было. Сейчас все заняты, понимаешь? А ты пытаешься придумать оправдание трагедии, которой нет. Расслабься, относись ко всему проще.

— Арина! Ты крайне несерьёзна! Инир из хорошей семьи, с ним у тебя, считай, уже есть обеспеченное будущее. А потеряешь его сейчас, ослабишь хватку, так всё, другие заберут. И не будет никаких замков, помощников по хозяйству и дорогих платьев.

Деба со мной разговаривает словно мать, найденная где-то в средневековье. Конечно, учитывая их взаимоотношения с тётей — не удивительно, что она сразу же беспокоится о будущем и финансовом благополучии. Деба, сама того не подозревая, перекладывает на меня тот груз, которым на неё же воздействует тётя. Но подруга упускает один очень важный момент. Я не собираюсь задерживаться в этом мире. Даже несмотря на то, что сегодня я старалась сдать экзамены, стремление вернуться в родной мир никуда не исчезло. Но создаётся впечатление, что все вокруг меня верят в то, что лучше Танарака — нет ничего. Наверно, так всегда и с каждым. Ведь и я Землю считаю лучшим из миров, потому что всегда была там, привыкла к обычаям, правилам, самой жизни, Земля меня же и воспитала. Родина так всегда влияет, только в моём случае, она достигает колоссальных размеров. А было бы так здорово, если б отсюда до Земли ходили автобусы или поезда.

Ностальгия по родному миру захлёстывает меня, придавая новых сил. Я сама себя не узнаю! Раскисла тут, как булка в чае. Где же моя стойкость, решимость, уверенность? И откуда взялся страх этих непонятных особей? Сказал бы кто мне еще полгода назад, что я мужиков бояться буду, так ни за что бы не поверила, громко рассмеялась бы в лицо и пошла дальше. А тут даже правила нарушаю из-за этого.