Глава 39

Деба всё продолжает говорить об Инире. О том, какой он хороший, а я такая-сякая, строю из себя непойми что и других слушать не хочу. Я ей уже давно перестала что-либо отвечать, но и это, по всей видимости, её не устраивает.

— Знаешь, — перебиваю я подругу на полуслове, — пойду-ка я прогуляюсь. — Слишком устало поднимаюсь я с кровати, где уже успела отлежать все бока, спину и руки.

— Вот всегда ты так! — Слишком вживается в роль матери девочка, которая толком не знает, что такое ответственность и «взрослое» мышление, продолжая меня отчитывать. — Только и делаешь, что сбегаешь! От Инира ты тоже так бегаешь? А знаешь, что? Если тебе с семьей не повезло, то это не значит, что все такие же плохие! Арина, ты же не просто так сбежала из своего мира!

Последнее, что говорит Деба, немного выбивает меня из колеи. Никто не смеет трогать мою семью, говорить о ней и тем более осуждать. Да, я без матери. И да, отец — законченный алкаш. Но только я могу смотреть на него с укором. Только я имею право ненавидеть его и открыто это высмеивать (хотя мне в голову не приходило так поступать). Это только моя семья. И уж тем более зависимость отца не влияет на наличие или отсутствие чувств к эльфу, каким бы хорошим он ни был.

Я замираю на месте, словно пораженная ударом ледяной стали, разворачиваюсь. Попытки промолчать проваливаются еще в зародыше. Эту бурю уже не остановить.

— А не перегибаешь ли ты палку? А, подруга? Ты обо мне ни черта не знаешь и уж тем более не имеешь никакого права говорить о моей семье. Что ты возомнила о себе? Думаешь, уже поняла жизнь, научилась ей управлять? Ты даже о себе позаботиться не можешь. Я тебя старше не меньше, чем на десяток лет, и это если не переводить в ваши местные исчисления. Я повидала куда больше, чем ты можешь себе представить. — Я подхожу все ближе и ближе, направляя указательный палец Дебе в лицо. — В дочки-матери можешь играть с кем угодно, но не со мной. Если тебе кажется, что наверно лучше поступить так, то я уже давно все проанализировала и сделала как надо, миновав юношеский максимализм и неуверенность. Что касается моих отношений с Иниром — ключевое, что они мои. Мои. И я сама в них разберусь. Делиться с тобой — это одно, но, когда ты мне открыто навязываешь точку зрения даже не свою, а своей семьи — совсем другое. Я совета не спрашивала, как и не начинала этот разговор при отсутствии желания что-либо выслушивать на этот счет. Ты меня поняла?

Деба чуть ли не трясется от страха. Она ничего не отвечает, лишь дергает головой вверх-вниз, амплитуда уменьшается, и подруга только испуганно пялится на мой палец, практически залезший ей в мозг через правый глаз.

— А теперь я прогуляюсь по Академии, и когда вернусь, то надеюсь, к этому разговору мы больше возвращаться не будем.

— Если ты уйдешь сейчас, — говорит она несмело, тихо, — то мы больше не подруги.

— Ну удачи, — усмехаясь отвечаю я и не меняю курса.

Я спокойно выхожу из комнаты, практически бесшумно закрывая за собой дверь. Развели тут детский сад. Как же я устала терпеть это! Дома, на работе, теперь здесь… И еще весь этот шантаж, угрозы. Неужели все жители этого мира считают, что это самые действенные пусть и неразумные методы? Тогда я им покажу, что это не всегда работает. Но пока я пытаюсь просто отвлечься от всего, практически сгорая от любопытства где-то очень глубоко в душе, куда же приведет меня случай. Совершенно не смотрю по сторонам и не запоминаю лестниц и поворотов.

Тем временем очередной день подходит к концу. Студенты то и дело снуют по коридорам, смеются и о чем-то беззаботно болтают. Я всеми силами пытаюсь не слышать их разговоры, но то и дело проносятся мимо меня разговоры о бале. Они в своей Академии все как будто свихнулись! Что такого особенного может быть в обычном сборище людей, дергающихся под музыку? А учитывая, что это магический мир со своими порядками и устоями, то напрашивается вывод, что даже музыки здесь может не быть. В общем, скучный вечер, как единственное развлечение в Академии Танарака.

Навстречу мне идет Инир, мило беседуя с незнакомой мне девушкой. Она тоже высокая, светлые волосы, кристально-голубые глаза, еле заметные веснушки на носу. Красивая девушка смотрит на Инира чуть ли не с восторгом, постоянно смеясь и трогая его за плечо. Но я, как истинный эгоист, сразу же переключаюсь на свои внутренние чувства. А они, к слову, очень странные. Мне нормально, обычно, спокойна. Я совершенно равнодушно смотрю на эту милую парочку и даже не испытываю укола ревности, хотя, по логике, должна бы. А с ними еще и Лоир, оказывается, — понимаю я спустя некоторое время, сразу же не узнав знакомого мне с первого дня Академии эльфа, что сейчас идет позади парочки.

Инир замечает меня, его взгляд начинает бегать. Я, не меняя темпа и шага, уверенно приближаюсь к нему.

— Добрый вечер, — говорю я, пытаясь выдавить из себя хоть какую-то радость от встречи, чтобы не показать равнодушия. Я удостаиваю своим взглядом каждого эльфа этой компании.

— Арина, — нежно выдыхает Инир, — я рад тебя видеть.

— Да, я тебя тоже. И тебя, Лоир тоже, — приветливо наклоняюсь я, чтобы поймать взгляд старого знакомого. — С тобой мы, к сожалению, не знакомы. — На моих словах Инир давится воздухом, прокашливается и устремляет на меня виноватый взгляд.

— Прости, Арин, все не так должно быть… Совсем не так. Все неправильно, — дает себе минутную слабость паники Инир, и мы все ждем, пока он выговорится. — Это моя сестра — Кайса ре’Йур. Я тебе рассказывал, что помогаю ей с учебой.

— Помню, — киваю я и моргаю всего один раз, но очень долгий.

— Кстати, нужно поговорить, — еще более виновато произносит Инир.

Вся эта ситуация выглядит крайне нелепо. Середина коридора, оживленное движение. Четыре студента замерли и что-то обсуждают. Три двухметровых эльфа смотрят на одну полутораметровую девушку. Ее двухметровый парень плечом к плечу стоит с симпатичной эльфийкой и не решается даже обнять свою якобы возлюбленную, а потом еще и шептать о чем-то секретном пытается. Намек на необходимость обсуждения тайны при этом слышат и все собравшиеся, и мимо проходящие студенты. Нелепость, одним словом.

— О чем? — Прямо спрашиваю я, интуитивно понимая, что секрета не получится. Было бы что-то крайне важное, Инир не сказал бы сейчас ни слова. А значит, другие стоящие и слушающие это уже в курсе дела.

— Ну… — Мнется Инир, словно ребенок, стащивший конфету. Вот ведь об этом я и говорила, когда объясняла нашу разницу в возрасте! То, что для него кажется важным, трагедией, ответственностью — для меня просто слова, давно пройденный этап, на котором не стоит зацикливаться.

— Говори уже. Ясно же, что все остальные в курсе, — настойчиво говорю я и утверждаюсь в своих словах, поглядывая на реакции Лоира и Кайсы. В них тоже начинает зарождаться некое чувство вины, которое ярко проявляется во взглядах, которые эльфы пытаются отвести в разные стороны.

— Это касается бала. — Стесняется Инир и подходит ближе ко мне. Он берет меня за руки. Видимо, физический контакт его успокаивает, или же Инир считает наоборот, что так будет спокойнее мне.

— Хорошо. Что с ним?

— Можно я не буду тебя приглашать?

— Сейчас я слишком многого не понимаю. Можно немного больше конкретики?

Инир смотрит в пол, на стены, тяжело вздыхает. Короче, тянет время. Я понимаю, что он набирается смелости, но не вижу причин, по которым бы она потребовалась.

— Кайса очень просила пойти с ней, и мне пришлось согласиться. Я отказывался, хотел пригласить тебя, не видеть никого другого рядом с собой, но когда родная сестра просит…

— Инир, — обхватываю я его лицо ладонями, — все хорошо. Семья — это очень важно. Если тебе так будет лучше, то, конечно, иди с сестрой. Я все равно из другого мира, и не осознаю всю важность этого бала. А для твоей сестры это куда более важное событие.

— П-правда? Но с кем тогда пойдешь ты? Я попросил бы Лоира, но он вроде нашел уже пару.

— Не беспокойся об этом. Я найду кого-нибудь… нейтрального. Ну если нет, то и вовсе не пойду. Мне не страшно пропустить бал, он не так мне интересен, как остальным.

— Но ты должна пойти! Тебе сейчас кажется, что бал — это неинтересно, а потом еще жалеть будешь, что пропустила его.

— Тогда я попрошу кого-нибудь сопроводить меня, и мы встретимся там. Так пойдет?

— Это просто отлично! Но ты правда не злишься? — Уточняет Инир и спрашивает шепотом, прислоняясь к моего уху.

— Нет, — посмеиваюсь я, — можешь быть спокоен. Твое появление на балу с сестрой, а не со мной меня не расстраивает.

— Теперь даже обидно, что ты не расстроилась, — вслух говорит Инир то, о чем больше мужчин промолчали бы, сочли это за бабские прихоти. Но только не Инир! Он слишком хороший, слишком честный, светлый.

— Подсмыслов только не ищи. — Улыбаюсь я, даже зная, что сейчас мы разойдется по разным сторонам, и даже никакого поцелуя на прощание не будет, ведь Инир из престижной семьи!

— Нам пора идти, — подтверждает мои ожидания он, оборачиваясь на ребят. — Спокойной ночи тебе, Арина.

— Спокойной ночи, Инир.

И мы расходимся, как в море корабли, каждый своей дорогой. Ничего другого не следовало ожидать. Вот, а не было бы этой встречи, скучала бы я по Иниру? Напрашивается неутешительный ответ — нет. Я пережила первую симпатию к нему, на которой все закончилось. Это грустно. Но он сам пока не готов к серьезным отношениям. Взять даже ситуацию, которая произошла только что. Ну ведь как мать с любимым сыночкой!

В своих размышлениях я брожу дальше по коридорам. В какой-то момент понимаю, что оказалась в очень знакомом месте. На стене висит стенд с расписанием, а на нем новая бумажка, которой здесь раньше не было. Я подхожу ближе, чтобы увидеть, что там написано. Оказывается, это множество скрепленных листов с фамилиями студентов. Таблица с итогами экзаменов, где студенты расставлены по рейтингу. Я сразу же начинаю читать с последнего листа, но меня там не оказывается. На удивление, я обнаруживаю себя на предпоследнем листе, где на строке с фамилией Мейерхольд везде стоят либо «3», либо «сдано». Я перепроверяю еще раз, но все оказывается таким, как показалось изначально. И даже Кристиан мне поставил зачет, хотя я на его экзамен даже не явилась! Ну, что за человек! Я ему протест — а он на зло не ведется. Обязательно наведаюсь к нему, но когда эмоции утихнут. А то приду злая к Кристиану, а он огня в масло подольет, и я порыве ярости совершу что-нибудь глупое. С ним так нельзя, нужно быть хитрее и изворотливее. А что, если к ректору пойти? Я ничего не теряю, если получу «незачет», а вот Кристиан… Да кого я обманываю! Ему еще больше будет пофигу, чем мне!

Невольно мой взгляд падает на кольцо. Оно мне напоминает о самых теплых воспоминаниях, когда все было хорошо. Папа тогда практически не пил, мы проводили много времени вместе, часами могли болтать обо всем. Но потом слишком быстро он пристрастился к алкоголю, замкнулся в себе, стал словно другим человеком. Но это кольцо мне всегда напоминало о том, каким он был — лучшим отцом на свете, даже несмотря на его сложный характер, завышенные требования и веру в идеальное.

Я возвращаюсь в комнату, когда время подходит к полуночи. Здесь уже все спят, и я тихонько заваливаюсь на кровать, прикрываясь одеялом. Но сон никак не идет, в голове пытается сформироваться план мести Кристиану, хотя я всячески отговариваюсь свое сознание это делать. Потом я оправдываюсь перед собой же, почему я на нем так зациклилась, ведь куда сильнее меня должны волновать слова Инира, которые я восприняла так равнодушно. Устаю думать только ближе к рассвету, когда спать остается совсем мало. Глаза наливаются железом и, словно по щелку пальцев, я отключаюсь от реальности. От шума вокруг приходится выбраться из сна, которого с каждым новым днем мне начинает недоставать.

Девочки собираются на занятия. Приходится этим же заняться и мне. Словно оживший труп я перемещаюсь по коридорам, закладываю в рот какую-то пищу, сижу перед преподавателями и что-то по привычке записываю, даже не понимая, что и зачем. Просто так привыкла, а когда мозг спит, мышечная память работает. На занятии с подниманием мечей (я его так называю, ведь это честнее) я практически все время опираюсь на орудие, воткнутое в землю, и пытаюсь подремать. Следующим в расписании стоит занятие Кристиана. Благо, что групповое, а не индивидуальное. Хотя было бы второе, так я пошла бы в комнату спать. Кристиан что-то рассказывает, показывает, перед глазами летают разноцветные шарики…

— Мейерхольд! — Резкий громкий звук, растянутый во всю длину моего имени, моментально отрезвляет меня, вырывая из сна, но я чувствую, что это ненадолго. И оказываюсь права, ведь за первым разом упоминания моей фамилии следует второй, а там и третий. И, наконец, занятие заканчивается. Мысленно я уже радуюсь, что вернусь в теплую кроватку, из которой мне когда-то пришлось вылезти. Но Кристиан оставляет меня после занятия, обсудить мое поведение.

— И как это понимать? — Недовольно говорит он.

— А это протест, — развожу я руками.

— Протест? — Ведет Кристиан бровью от недоумения.

— Ты мне поставил зачет, хотя я даже не явилась.

— Поэтому ты решила проспать всю лекцию? — В голос смеется он.

— Да! Но вообще нет, — начинаю я с энтузиазмом, который быстро сходит на нет. Я понимаю, что некого тут обманывать, а строить из себя кого-то просто нет сил. — Я просто хочу спать. Все настолько банально, представляешь. И дело не в тебе, ты не особенный, я всего лишь не выспалась. — Язык заплетается, я сама слышу, что начинаю нести околесицу, но остановиться уже не могу.

— Я тебя понял, — вздыхает Кристиан, поднимая брови на вздохе и опуская на выдохе. — Чем занималась всю ночь?

— О тебе думала. — Тут же слетает у меня с языка без всякой мозговой обработки. — То есть нет, не так, — пытаюсь я хоть немного свернуть с этой скользкой дорожки, но довольное лицо Кристиана уже сияет перед глазами. — Я думала обо всем. Об Инире, о тебе. Ты плохо поступил, нечестно. Я хотела справедливости, придумала как ее добиться, а если не получиться, то придется тебе как-то отомстить. Потом решила, что это глупо и бессмысленно. Затем рассуждала о том, что скоро бал. Короче, много всего было в голове, вот и уснула только к рассвету.

— Кажется, ты просто устала, — делает самый логически верный вывод Кристиан, чего совершенно от него я не ожидала.

— Да, это верно. Поэтому давай ты сейчас не будешь тратить мое время.

— Почему ты так пренебрежительно ко мне относишься? — Резко сменяет тему разговора Кристиан, продолжая делать то, чего я просила не делать.

— Как ты ко мне, так и я к тебе.

— Аа, честность. Справедливость.

— Верно подмечено. Я свободна?

— Сладких снов, — закатывает глаза Кристиан и делает отмашку рукой в сторону выхода.

О, чудо! Я свободна. Пока не появилось ничего неожиданного, я скорее бегу в комнату, чтобы уснуть до следующего дня.