Глава 40

Просыпаюсь я слишком довольной. Вот так выглядит истинное счастье. Никакие беды мне не страшны, бал не нужен, а день уже идет хорошо. Несколько лекций перетерпеть, а потом можно будет вернуться к тренировкам, о которых я успела забыть в последние несколько недель.

— Арина, — зовет меня Деба, стоило мне свесить ноги с кровати.

— Чего?

— Это… извини меня. Ну, что влезла не в свое дело. Поехали после занятий в город.

— Зачем? — Сразу же интересуюсь я, игнорируя все сказанное до.

— Платья на бал выбирать.

— Ты же себе давно уже все выбрала. Или я не права?

— Ну-у да-а… Но у тебя-то платья нет. Я покажу тебе пару магазинов, где есть хорошие и недорогие платья.

— Деб, я не пойду на бал. — Говорю я, еще прошлой ночью решив это. И пусть я нарушу обещание, данное Иниру, но заставить идти себя туда, где точно не хочу быть — я так не могу.

— Но Арина… Может ты все-таки передумаешь? Вдруг решишь идти, а будет не в чем!

— Значит, пойду в штанах, если вдруг так случится. Я не претендую на мисс-бал-первое место.

Деба уже ничего не отвечает, тяжело вздыхая и переходя к своим утренним делам. Не поверю, что она так просто смирилась с моим безразличием к пиршествам и шмоткам, но мысленно выражаю ей благодарность за своевременное закрытие темы.

Праздники праздниками, а последние уроки, посвященные итогам, результатам, выводам и осуждению никто не отменял. Меня только радует то, что никаких надежд на меня не возлагалось, а значит, я не смогла никого расстроить или подвести. Поэтому все занятия я тихо-молча сижу за столом, с интересом наблюдая, как в пух и прах разносят других студентов. Но занятие заканчивается, и в коридоре вновь нарастает шум от предвкушения бала. Никакое порицание не влияет на студентах, которые в своих мыслях кружатся под музыку и заглядываются на саму богиню любви. И с таким настроением проходит практически вся неделя. Остается еще буквально полтора дня, как наступит самый долгожданный момент для всей Академии, кроме меня, разумеется. Я спокойно позанимаюсь своими делами (скорее всего высплюсь на год вперед, ведь поспать с избытком мне никто не дает, а этого так хочется!).

Свободное время я все чаще провожу в библиотеке. Если присмотреться более пристально к этому помещению с пыльной бумагой, то можно найти много интересного. Оказывается, в этом мире есть несколько рас эльфов, но в Академии могут учиться лишь чистокровные, для других, например, темных или лесных, предназначены лишь небольшие школы, ведь магического потенциала у них куда меньше. А еще здесь обитают оборотни, но они считаются отрицательными персонажами, живут группами в отдалении больших поселений. В общем, нелюбовь со всеми у них взаимная. Успела я узнать и про охотников. Эта книжка совершенно случайна попала мне в руки, когда в какой-то из последних вечеров я помогала Смотрительнице переносить книги из зала в архив. Ей я, конечно же, не стала сообщать о своей находке, а после всех дел спокойно притаилась в глубине зала и от корки до корки вызубрила каждую страницу. Просто это было интересно и даже захватывающе местами. Проект «Охотники», если это недоразумение можно так назвать, действительно должен был сотворить чудо. Брали детей со средним потенциалом к магии и всячески истязали их, проверяя, какое средство может усилить их способности. В книге между страниц была вложена записка. В ней указывалось что конкретно делали с подопытными и на какой день эксперимента. Читать это было крайне жутко. Кристиан, оказывается, мне совсем кратко обо всем рассказал. Их топили, сжигали заживо, после чего восстанавливали кожные покровы и повторяли действо, чтобы проверить, вдруг результат изменится. Били прутьями раскалённого железа, связывали, подвешивали, оттачивали на этих детях боевые заклинания, а еще пичкали всякими отварами. Как я поняла, это были не специальные лекарства, а условно, переводя на более простой язык, лекарство от простуды, которое являлось неким плацебо, от которого должно было стать легче. Этот проект длился около десяти лет, пока не появилась злая ведьма и не спасла детей. Кстати, тут сказано и о ней, но слишком уж немногословно. Некая сильная волшебница, которая якобы была чуть ли не в числе первых выпускников Академии, вернулась в знакомое место. Она была не согласна с какими-то порядками и поэтому освободила самых страдающих, чтобы они ей служили. Но охотников было ничем не напугать, и они отказали ей, но один, который отбивался от рассвирепевшей женщины, уйти не смог, поэтому она зачаровала его. Дальше много страниц пропущено. Чтобы произошло потом можно узнать только у Кристиана, но что-то мне подсказывает, что именно о нём и шла речь.

А потом ко мне подошла Смотрительница и сказала, что библиотека закрывается. Он увидела книгу в моих руках и стала ругаться. Нахмурилась так, что все морщины на её лице собрались в одну большую впадину. Она вырвала у меня книгу и прямо в библиотеке подожгла ее! Я, разумеется, попыталась оправдаться, мол нашла её где-то между полок, решила почитать, а про запрет никакой не знала. Однако по лицу, которое засосала в себя огромная морщина, я так и не поняла эмоций Смотрительницы — поверила она мне или нет.

Сегодня же я вновь читала до самой ночи, уже представляя, как днём все будут заканчивать свои приготовления к празднику, кто-то подшивать платье, кто-то, пытаясь запрыгнуть в последний вагон, искать себе пару, ведь заранее не было времени, экзамены сводили с ума. А обо мне все забудут. И я спокойно полежу в кровати, а потом еще полежу, а после этого отдохну, полежав. Эйфория от близящейся безмятежности и ничего не делания сводили с ума своей простотой и обаянием. Я, вальяжно шагая по коридору, уде представляла, в каких позах буду спать. Только всё никак не могла решить, организовывать это торжество по времени или по порядку. Вот лежание на животе лучше оставить на полдень, или будет приятнее перевернуться так со спины после пробуждения? А что, если позы будут повторяться? А с какой частотой рациональнее это делать? Проще говоря, в этот момент в моей голове гулял ветер, одурманивая хоть какой-то, но свободой.

Из ниоткуда выскочивший кто-то резким движением прижимает меня к стене. В коридоре кроме меня никого не было, я и опомниться не успеваю, осмотреться, как этот кто-то берет меня за кисти рук и жестко всем своим телом удерживает меня.

— Ты должна мне помочь! — Звучит знакомый голос, но непривычно запыхавшийся. Только сейчас я поднимаю глаза и смело гляжу в лицо незнакомца. И как я раньше не поняла, что на такое мог пойти только Кристиан? Его прерывистое дыхание опаляет мою шею, а в глазах суетливо играют искры тревоги. Таким я его еще не видела. Но и говорит Кристиан тоже странные вещи. Я? Да еще и помочь⁈

— С чего это вдруг? — Чуть ли не подпрыгиваю я от возмущения. — Ничего я тебе не должна!

Кристиан почему-то отпускает меня, и я не упускаю случая, тут же ныряя в появившееся пространство между нами. Он в замешательстве следит за мной, но от своего не отступает, а вырваться мне так и не удается, ведь Кристиан останавливает меня, хватая за запястье и крепко сжимая его.

— Давай иначе. Ты поможешь мне, а я тебе. Так тебя устраивает?

— Нет. Кристиан, нет! — Пытаюсь я вырвать свою руку, но вместо этого дергаю и его. Вот ведь клещ нахальный! — Ты уже дал мне понять, что помогать не собираешься! Тогда с чего вдруг я должна поверить тебе сейчас, что ты изменил своё решение? Попроси кого-нибудь другого.

— Некого мне просить, как ты не понимаешь! — Все громче говорит охотник. — В этой сраной Академии я могу обратиться только к тебе, любой другой либо сдаст меня, либо испугается. — Он прислоняется лбом к стене, зажимая меня между ней и собой. Как хорошо, что сейчас в коридоре никого нет, все заняты своими делами. Но надолго ли это? Вдруг кому-то приспичит выбежать по своим неотложным преподготовительным делам, а тут мы с Кристианом, то есть даже преподавателем, в недвусмысленной позе.

— Тогда сделай всё один. В чём проблема?

— Я не могу тебе о ней сказать, пока ты не согласилась.

— И не соглашусь, — сквозь зубы цежу я.

— Да от тебя много не потребуется! Просто быть… незаметной, покладистой.

— Тогда тем более нет, — кручу я головой и пытаюсь выдернуть руку, но Кристиан начинает сжимать её ещё сильнее.

— Знаешь, думаю, что тогда и кулон тебе не нужен, — переходит Кристиан к более весомым доводам. Вот и почему все пытаются меня шантажировать? Я что, похожа на ту, кто ловит кайф от этого? О да, шантажируйте ещё больше, чаще, строже! Это у меня на лбу написано? Может, тогда умыться стоит?

— А срывай! — Удивляю я Кристиана, судя по его резкому шагу назад и размыканию всех рук. — Давай, забирай себе. Не стесняйся! Думаешь, я боюсь⁈ Не-е-ет. Кажется, из нас двоих этого боишься только ты.

Кристиан мне ничего не отвечает, лишь ошарашенно пялится на меня. Более того я сама от себя не ожидала такой подставы. Но раз уж сказала, то надо переть до конца. Переиграть Кристиана в его же игре — то еще удовольствие. Да и терять мне особо нечего. Ну подумаешь, помру. С кем не бывало? А может, это всё и вовсе дурной сон, а сорвав амулет с шеи, я тут же проснусь. В это я, конечно, верю мало, но жить в постоянном шантаже тоже не хочу. К тому же я точно нащупала слабое место соперника. И почему этот кулон на мне еще волнует больше, чем что-либо?

— А что ты застеснялся сразу? — Продолжаю я свою пылкую речь. — А хочешь, сама сорву? Хочешь⁈ Сорву и отдам тебе. Тогда нечем будет пугать меня? Ура, свобода! — Начинаю я откровенно орать на весь коридор, ничего не стесняясь, чем еще сильнее пугаю Кристиана.

— Нет. Не нужно.

Моя рука уже тянется к цепочке, как Кристиан подскакивает ближе и вновь прижимает меня к стене. Рука сама собой соскакивает вниз, не касаясь ни кулона, ни самой цепочки.

— Совсем с ума сошла? — Шипит он.

— А что, если и так? — Прищуриваюсь я и смотрю в его глаза, даже не моргая.

— Хочешь всю Академию угробить? Сама же не знаешь, какими могут быть последствия.

— А вот ты и прокололся! — Громко хохочу я, и Кристиан закрывает мой рот рукой. Я плююсь, и ему приходится руку убрать. — Вся Академия? Серьезно? — Приподнимаю я бровь и жду чистосердечное.

— Не понимаю твоего злорадства.

— Кристиан, — говорю я так, словно владею всей ситуацией, а я ей действительно владею, — какая Академия? Давно тебя волнуют жизни сотен людей? Насколько я помню, тебе на всех совершенно наплевать. А тут начались громкие слова о том, как мое безрассудство может отразиться на других. Речь на случай провала не заготовил?

— Короче, ты мне поможешь, — ловко соскакивает он с темы, но для себя я все выводы уже сделала. И даже общего ребенка успела покрестить (что, очевидно, шутка, ведь Кристиан… ну фу, такой себе человек, мягко говоря).

— Я не хочу этого делать.

— А на бал?

— Тоже нет интереса.

— Тогда мы в тупике.

— Вот-вот, я тебе с самого начала о том и говорю.

— Ты не поняла, — усмехается мужчина, — ты мне поможешь. И это не вопрос. А то, что и тебя детали не устраивают — уже проблема. Потому что мы с тобой идём на бал, а потом ты окажешь мне дружескую услугу.

— Тогда предлагаю взаимовыгодный обмен. — Торгуюсь я. Раз отвертеться никак не получится, а Кристиан явно не отстанет, хоть силой притащит на бал, то пускай все стороны окажутся в выигрыше.

— Согласен.

— Уже? — Округляю я глаза. — Ты же даже не спросил, что я хочу.

— Замок, розовое платье, пони — неважно. По ходу дела разберемся.

— Кристиан, я уже взрослая для такого. Я тебе помогу при условии, что после этого ты отправишь меня домой. Ко мне домой. В мой мир, откуда меня вытащили. — На всякий случай как можно четче формулирую я свое желание, чтобы у него не было возможности отвертеться.

— Ты же понимаешь, что это невозможно?

— Я знаю, что ты недавно был там. Этого мне достаточно.

— Арина, так не работает. Я могу лишь пообещать, что не буду мешать.

— Этого недостаточно. Сделка не совершена. Всего доброго!

Кристиан, на удивление, слишком просто отпускает меня. Он просто уходит в противоположный конец коридора. А я смахиваю с себя наш разговор, словно капли с зонта. А главное, даю сама себе обещание — не пытаться искать подвох в скором отступлении Кристиана.