Глава 11
Некоторые люди думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается, что куда бы ни поехал, ты берёшь с собой себя.
Мы разговаривали со старостой деревушки, средних лет дядькой по имени Сирнап.
— Да, просил помощи, а как не просить, когда уже трое мужиков пропали? А не ходить в море мы не можем, ведь рыбой живём.
— Один совет могу дать сразу, — отозвался лорд Тиурра. — Ловите вашу рыбу в светлое время суток. Дневного света русалки не любят. А теперь расскажите, где пропали люди и где, как вы говорите, кто-то видел девку с рыбьим хвостом.
— Дык к Гремящим скалам же плавали… Вон туды! — Староста махнул рукой на запад. — Там в тихую погоду отлично рыба клюёт, хотя сетью не половишь — вся о камни порвётся. А видел её Варёк, — Сирнап наморщил лоб, соображая, — вот там! — И ткнул пальцем в совершенно другую сторону.
М-да. И чему верить? Или русалки плавают туда-сюда?
— А девушки в деревне недавно не пропадали?
— Девушки? — староста набычился, пряча глаза. Потом вздохнул: — Ну, если честно, была одна, Олевой звали. Она сама сирота, но ладной была и дельной. С Ивадом встречалась.
Староста замолк, уставясь в песок под ногами, а я вздохнула. Похоже, скоро мы половину деревни по именам знать будем.
— И? — подтолкнул лорд Тиурра.
— Да кончилось всё неладно. Что-то у них разладилось, и вместо того чтоб пожениться, Ивад её шлюхой ославил. После этого ей от парней житья не стало. А потом она пропала.
Вот так история!
— А где сейчас этот Ивад, поговорить с ним можно?
— Так он первым и сгинул!
Теперь точно всё понятно. Похоже, Ивад сломал девушке жизнь, а та отомстила, пусть и после смерти. И продолжила мстить, уже всей деревне. Но, как бы ни грустна была история Олевы, а всё равно остановить ундину надо.
Обернулась к Хаосу, сидевшему на крыше навеса, под которым сушилась рыба, и критически разглядывавшему море.
«Что думаешь?»
«Не люблю воду. А тут много воды. Противной, солёной!»
Ну да, бывают, конечно, кошки на кораблях, но это, скорее, вынужденное исключение.
«Но рыба хорошая. Купи мне вон ту!» — передал мне образ большой золотистой трески.
Не вопрос, куплю. А на ловлю русалки, похоже, придётся идти одной. Фамилиар у меня принципиально сухопутный.
— Хорошо, — закончил разговор лорд Тиурра. — Возможно, нам понадобится лодка. Но это позже.
Староста поклонился и пошёл навстречу идущим по берегу и что-то оживлённо обсуждающим рыбакам.
Остановились мы в доме у пожилой вдовы тётки Виры. Кстати, скота в деревне почти не было, так, несколько овец да коз, потому что на песчаных дюнах, расстилавшихся во все стороны до горизонта, росла лишь скудная жёсткая трава, корову или коня на таком не прокормишь. Но, похоже, лорд Тиурра уже бывал в подобных местах, потому что по пути мы купили два мешка с овсом и туго перевязанную кипу сена, которая нелепо смотрелась на запятках кареты и которую всю дорогу общипывал Ясень. Кстати, поглядеть на моего красавца гнедого сбежалась вся деревня, таких тут прежде не видели. Ясень недобро косил глазом и нервно бил копытом. А я сочла нужным предупредить:
— Конь строгий, кусается и бьёт задом.
Ели мы, само собой, рыбу. Уху из сайды, жареную треску, копчёную корюшку и так далее. Я была довольна, главное, чтоб устрицами не кормили.
На следующий день после завтрака мы отправились в сторону Гремящих скал. С моря дул солёный ветер, и, хотя светило солнце, жарко не было. Поодаль на волнах покачивалась пара лодок с рыбаками, а потом мы увидели шедший вдалеке под полными парусами большой корабль и остановились посмотреть. Кажется, за парусником летели чайки — самих птиц против солнца было не разглядеть, но крики доносились.
Оказалось, что до скал два с лишним часа пути. И сразу стало понятно название — даже сейчас, в тихую погоду, прибой здесь шумел как в шторм, разбиваясь о чёрные островерхие камни.
— Поднимемся наверх, посмотрим? — предложил лорд Тиурра.
Я кивнула. Хорошо, кстати, что я надела брюки под юбку, а то б на таком ветру сверкала голыми коленками…
На вершину самой высокой скалы вела крутая тропинка. Карабкались долго и с трудом. Я держала наготове заклинание ветра, чтобы подхватить себя или лорда Тиурру, если вдруг оступимся. Потом сообразила, что подниматься будет легче, если создать вокруг островок затишья. Так и сделала. Всё бы хорошо, но, как только исчез свежий ветер, стало жарко. Ладно, устрою лёгкий бриз без резких порывов.
В итоге, занятая мелким колдовством, я и не заметила, как мы оказались наверху. Впереди был обрыв. Сама не знаю, почему я сказала:
— Вот отсюда, думаю, она и спрыгнула.
— Согласен, — кивнул темноволосой головой лорд Тиурра.
Море внизу было тёмно-зелёным, как бутылочное стекло. Волны бились о камни, на поверхности крутились буруны и водовороты. Гиблое место. Упадёшь — даже если не разобьёшься сразу, то не выплывешь.
— Посмотри на воду вон там, правее. Кажется, под скалой есть пещера.
Может, и есть… Вода и вправду будто всасывалась под обрыв, а потом выплёвывалась фонтаном брызг.
Подумав пару секунд, раскинула руки, пытаясь почувствовать магию. Может, русалка прячется в этом подводном гроте? И не уловила ничего.
Лорд Тиурра хмыкнул:
— Не старайся. Морская вода отлично экранирует магию. И под ногами такая толща камня, что твоих сил её пробить просто не хватит.
Утешил. Огрызнулась:
— Попробуйте сами.
— Смысла нет. До заката русалка не покажется. Давай оглядимся — нужно найти ближайшее пологое место с выходом к воде.
Пологое? Тут? Лорд изволит шутить? О, пока не забыла…
— А почему именно морская? В смысле, я отлично видела водяного в глубокой запруде. А почему русалку не могу?
— Потому же, почему если в волосы натыкать металлических шпилек и заколок, ауры не будет заметно, а если деревянный гребень — то будет.
Гм, понятно и непонятно. Обдумаю. Может дело в этой, как её, проводимости? Читала я о таком в своей «Натурфилософии». Спросить, что ли?
— Дело в проводимости?
— Да.
Как приятно чувствовать себя хоть немножко умной!
Половину дороги вниз с утёса я сползала на попе ногами вперёд, но впереди ждал совсем крутой участок, и тут без поддержки лорда Тиурры, и без того раз за разом протягивавшего мне руку, которую я упорно не замечала, было, похоже, не обойтись. Хотя, — прищурилась — в принципе, здесь не так уже высоко. И опять-таки, поднимать что-то вверх требует намного больше сил, чем ронять вниз. А я летала уже два месяца назад… Попробую?
Раскинула руки — и вспорхнула. Но не стала пытаться подняться в небо, а наоборот, постаралась плавно спланировать на ближайшую песчаную дюну. Ноги — это мне объяснил Колин — держала чуть согнутыми в коленях, ступни вместе. Так, если плюхнусь, не подверну лодыжку.
Полёт занял меньше десяти секунд. И на ногах я не устояла… Но всё равно — спустилась, причём без посторонней помощи! Обернулась к застывшему на утёсе лорду Тиурре:
— Я подстрахую!
Ну да, левитировать его магией, как себя, я бы пока не рискнула. Всё же мужчины, даже стройные, намного тяжелее женщин за счёт роста и более массивного костяка. Хотя было бы забавно покувыркать наставника в воздухе, как Хаоса! Интересно, тогда бы прекрасный лорд сохранил свою невозмутимость?
Но, кажется, я и так выбила его из колеи.
Потому что, закончив спуск, лорд Тиурра сердито уставился на меня:
— Эль, ты готова сломать шею, лишь бы не брать меня за руку?
Ну и что на такое ответить? Только пожать плечами. Хотя, по большому счёту, наставник прав. Кстати, он же ещё не в курсе, что я начала летать! Но вот над приземлением надо поработать, не шлёпаться же каждый раз на пятую точку?
— И это твой любимый жест — пожимание плечами… Если не хочешь отвечать, или недовольна, или не согласна… Каждый раз ты словно заявляешь: «Я отхожу в сторону, меня это не касается».
Похоже, лорд действительно обиделся. Но что можно на такое вот ответить? Только в очередной раз пожать плечами. Потому что бессмысленно ввязываться в спор, если заранее знаешь, что противника не переубедить.
Мы сумели найти крохотный галечный пляж между двумя скалами неподалёку от подводной пещеры. Время перевалило уже за полдень, но до вечера было пока далеко. Чем бы заняться? Я бродила вдоль кромки прибоя в поисках ракушек. Интересно, а рыбу тут можно поймать? Вроде, говорили, что да. Или то только на глубине?
Наверное, за русалками логично посылать водяных магов. По велению тех вода сама бы вынесла на берег и русалку, и всех утопленников за прошедший век. А нам приходится ждать у моря погоды. Точнее, времени суток. Ну, скоро солнце сядет-то? Эх, даже босиком тут не побегаешь — по гальке ходить больно. Оглянулась на лорда Тиурру — тот устроился на большом валуне с блокнотом в руках и не обращал на меня внимания. Ну и пусть, тоже мне лорд!
Присела в теньке, прикрыла глаза и стала перебирать слова на древнеферейском, составляя рифмы. Ничего, что девять десятых — бессмыслица чистой воды, жемчуг тоже находят не в каждой раковине.
Наконец солнце покраснело и начало сползать в дымку на горизонте. Волны почти улеглись, с тихим шипением разбиваясь о берег. Вода стала казаться темнее, превратившись из бутылочно-зелёной в почти чёрную, на востоке загорелись первые звёзды.
И тогда послышался тихий смех. Переливчатый, лёгкий, он отражался от поверхности воды, разносясь над морем.
Лорд Тиурра вскочил на ноги.
— Эль, держи ментальный щит, думаю, она нас заметила.
Я вытаращилась на залив, обвела взглядом — ничего. Обернулась к лорду Тиурре, и тут русалка засмеялась снова, уже громче. И когда я повернулась к морю, она уже была там, обнажённая по пояс, с перламутровой грудью и длинными, стелившимися по воде светлыми волосами. Какая красивая! Игриво шлёпнула ладошкой по качнувшей её волне и снова рассмеялась. Интересно, а рыбий хвост у неё есть? А ещё — как бы уговорить её спеть — хочу послушать! Может, запеть самой, а она подхватит?
— Эль, осторожнее, не смотри на неё так! — заговорил стоящий рядом лорд Тиурра. Потом вздохнул: — Ладно, когда наглядишься, скажи. Кстати, заставить прийти в себя очарованного человека очень непросто… — и вдруг осёкся, прервав объяснение. Напрягся — и уставился на воду.
Я тоже снова повернулась к русалке — и обомлела. Русалка как бы потекла, переменилась… Волосы потемнели, стали другими черты лица — и я с изумлением поняла, что смотрю на саму себя. Мамочки, что это?
— Иди сюда, милый! — смех был серебрист и нежен, призывно протянутые руки сулили рай.
Лорд Тиурра сглотнул — и медленно двинулся к кромке прибоя.
Куда это он? Его очаровали? Но как такое могло случиться? Он же сильный, во много раз сильнее меня! Почему? И что мне сейчас делать? Ох, понятно что, — любой ценой не пускать его в море — там не спасу.
Но, выходит, вся его холодность, всё равнодушие, всё ехидство — напускные? Сейчас я смотрела на то, что лорд Тиурра жаждал больше всего, то, чем он сильнее всего дорожил, — меня.
Догнав в пару прыжков, схватила за руку. Он резким рывком выдернул кисть. Глаза казались незрячими. Точнее, даже не так. Сейчас он смотрел куда-то вдаль, не видя меня рядом.
— Милый, я жду тебя! — снова позвала ундина.
Лорд Тиурра ускорил шаг. Да чтоб его! Попыталась опять поймать его руку — он отмахнулся, как от мухи. Нет, даже если начну ставить подножки и драться — только время потеряю! Уставилась на русалку — ну щаз, коза чешуйчатая, я тебе устрою!
Заклинание, создающее магическую клетку, в какую лорд Тиурра заключал всю нежить и нечисть, всплыло в памяти само собой. Да, именно оно мне и нужно! У всех птички в клетках, а у меня будет рыбка! Ну! Фокусируюсь, произношу, вкладываю магию!
Вокруг русалки замерцали золотистые прутья. Но я совсем не ждала, что она уставится на меня и заговорит:
— Зачем ты ему помогаешь? Он сделал тебя несчастной. Так почему ты защищаешь его?
— Он не хотел мне зла. Просто мы друг друга не поняли.
— Но ты же несчастна, я вижу! Не мешай, я отомщу за тебя!
Лорд Тиурра был уже почти у кромки прибоя, а я всё не могла решиться заключить русалку в кокон пламени. Гореть, наверное, ужасно больно. А она страдала при жизни, да и сейчас всё непросто. Вон, пытается меня защитить. Так как я могу её безжалостно сжечь?
Но что-то делать надо — лорд уже у воды.
Хорошо, тогда так!
Произнесла я стих на древнеферейском, заменив привычное «кинжал» на «меч». А потом, не медля, развернула возникший в воздухе клинок, разогнала — и вонзила русалке в грудь, туда, где у обычных людей бьётся сердце. Меч вошёл по рукоять, ундина слабо вскрикнула — и начала таять. Вот так! А где лорд Тиурра? Замер по колено в воде? Без особой нежности — некогда сейчас — отвесила воздушный пинок, выталкивая очарованного лорда из моря на берег. Немножко перестаралась, упал на четвереньки? Ничего. Не утонул, пусть будет счастлив.
А что ундина? Та уже потеряла сходство со мной, да и со всяким другим человеком, и на глазах отекала, оплывала, таяла, превращаясь в тёмно-зелёную булькающую пену. Ну и что с этой гадостью делать? Собрать побольше противной субстанции для Терри? Нет, думаю, надо для верности сжечь. Кто этих русалок знает? Потому что если вдруг ундина просто так хитро разжижилась, а затем восстановится, то где мы потом её искать будем?
Уже без сомнений сотворила кокон голубого огня по размерам своей сияющей ловушки. И стала следить магическим зрением, пока последняя искра чужеродного волшебства не истаяла в огне. Уф, я молодец! С русалкой справилась, наставника спасла. Одно жалко — так и не вышло увидеть, был ли у неё рыбий хвост!
Теперь, наверное, надо помочь лорду Тиурре, а то вон еле стоит, шатается. Потрусила, спотыкаясь на крупной гальке, к наставнику:
— Русалки больше нет. Лорд Велани, у вас всё в порядке?
Невидящие глаза обратились на меня:
— Велани? Опять Велани? Зачем ты зовёшь меня так? Эль, моя Эль!.. — шагнул ко мне — и стиснул в объятьях.
В ответ я сдавленно пискнула, соображая, что делать. Он что, ещё под чарами? И не успел мне рассказать, как их снимать? Вот же! Ладно, потерплю, пока в себя не придёт, он же никогда не переходил границ.
Но то было раньше… А сейчас лорд Тиурра вёл себя совсем по-другому. Ладонь легла мне на грудь и больно сжала, затем скользнула за спину, огладив поясницу, и пальцы стиснули ягодицу. Он то ли застонал, то ли зарычал и впился поцелуем не в рот, а в сгиб шеи.
На секунду отстранился:
— Эль, любимая, не отталкивай меня больше, не уходи! Хочу тебя!
Сейчас и он, и я часто дышали. Происходящее пугало и манило одновременно, я дрожала и горела… Он продолжал целовать мою шею. Как могут поцелуи быть такими жгучими и такими сладкими в одно и то же время?
На мгновение показалось, что он приходит в себя, потому что лорд внезапно отпустил меня и отодвинулся на полшага. Но только я открыла рот, чтобы нас с этим поздравить, как он обеими руками вцепился в ворот моего платья — и рванул. Пуговицы со свистом полетели в темноту, разодранный ворот теперь заканчивался на уровне пупка. Ниже, хвала богам, начинались штаны. Опомниться мне не дали, подхватив под поясницу и плавно уронив на гальку.
Теперь он нависал сверху — и продолжал целовать. Те места, которые раньше я никогда не позволяла — ямку у ключиц, грудь. Поймал сосок губами — сжал, потянул — я ахнула. Одна рука, левая, поддерживала меня под плечи. На неё же он, похоже и опирался, потому что вторая двинулась куда-то вниз, надо думать, искать, где теперь заканчивается ворот.
Страшно не было, не было и неприятно. Наоборот, я чувствовала, что тоже готова упасть в эту горящую воронку — и будь что будет! В конце концов, даже если мы не поженимся, даже если родится ребёнок, что, Дом Эрранд или я сама о нём не позаботимся? Плохо только одно — он ещё под чарами. А если назавтра он и не вспомнит, что сделал? Если вовсе потом решит, что я была с кем-то другим? Важно ли это для меня? Ох, не знаю… Я уже ничего не знаю… Точнее, знаю, что то, что мы сейчас делаем — неправильно, но остановиться не могу.
Правая рука лорда Тиурры возилась с пряжкой ремня моих штанов, а ещё он успел закинуть на меня колено. И продолжал целовать, целовать, целовать… А я просто ощущала, как меня уносит огненный шторм…
Привёл меня в чувство какой-то особенно неудачный булыжник, оказавшийся прямо под копчиком. И хорошо, что привёл. А то бы следующей русалкой, появившейся в здешних местах, могла оказаться я.
Что я делаю? Что позволяю ему делать? Я действительно этого хочу? Вот так, когда он даже не понимает, что творит?
За руки он меня уже не удерживал, потому что я не сопротивлялась. Кстати, ремень на штанах сдался тоже, так что соображать надо быстро.
Думала я недолго: замахнулась — и со всего маху рубанула ребром ладони лорду Тиурре по шее. Говорят, резкий удар по сонной артерии может лишить сознания. Мой заставил лорда остановиться, а я, не медля, нацепила ему на нос и рот вакуумный пузырь. Только б он сейчас снова целоваться не полез…
Не полез. Губы беззвучно шепнули что-то, глаза закрылись — и наставник всем весом рухнул на меня. Поскольку камень из-под копчика никуда не делся, я взвыла.
Так мне, идиотке, и надо! Ещё бы несколько минут — и допрыгалась бы! И жила бы в наказание за дурь три века с леди Марсиаллой! Ладно, пора вставать…
Выбираться из-под бесчувственного лорда пришлось при помощи магии. А вот драные лохмотья, в которые превратилось жёлтое муслиновое платье, придется прятать под мороком, иначе в деревню не вернёшься. Подумав, оторвала широкую полосу от подола и завязала на шее как шарф, прикрывая брешь на груди. Всё равно, конечно, ужас, но хоть не так стыдно.
Теперь, похоже, придётся сидеть и ждать, пока лорд Тиурра придёт в себя. Водой его, что ли, побрызгать? А то ведь нам два с лишним часа идти, а я уже жутко голодная. И Хаос, наверное, волнуется…
Уселась на гальку рядом с лежащим на спине телом и задумалась. Выходит, русалка не просто заманивает в воду. Похоже, она позволяет обнимать, целовать… Только — хихикнула — любопытно, что думают мужики, в самый интересный момент обнаруживая рыбий хвост там, где у нормальных женщин ноги?
Ну вот, опять я хихикаю над чем ни попадя. Но что, мы тут всю ночь торчать собираемся? Нет, сейчас я в самом деле плесну на него водой! Сколько валяться-то можно? Или просто похлопать по щекам, тем более что пощёчину лорд однозначно заслужил?
Перейти к военным действиям я не успела — лорд Тиурра наконец-то зашевелился. Неловко завозился, сел, тряся головой, и недоумённо уставился на меня:
— А где русалка?
Так и чесалось ответить: «Я вместо неё!» — но, сдержавшись, спокойно произнесла:
— Я заключила её в клетку для нежити, пронзила огненным мечом, а останки сожгла голубым пламенем.
— Молодец! Но что с тобой? Почему ты так выглядишь?
Отлично, он и в самом деле совершенно ничего не помнит. Весело бы мне было сейчас, если б поддалась…
— Кто-то сильномогучий и опытный умудрился попасть под чары русалки… — и уставилась на него. Пусть додумывает сам.
— Это сотворил я? Я?
— Русалка меня не трогала, — хмыкнула в ответ.
— Я так разодрал тебе платье? Эль, я больше ничего с тобой не сделал? — на лице лорда был написан настоящий ужас.
— Сделал, — отрезала я. — Пойдём назад, в деревню. Я хочу есть и переодеться.
Вот так, пусть хоть два часа помучается. Потому что у меня сейчас болело всё тело. Вернусь, нужно будет хорошенько посмотреть, что со мной.
Обратно мы ползли, как остатки разбитой армии. У моего спутника, похоже, трещала голова, а у меня ныло и дёргало всё остальное. Подставленную для опоры руку я, фыркнув, проигнорировала.
И мы оба молчали…
Хаос встретил меня обиженным: «Мне без тебя не давали рыбы!»
Я откликнулась: «А меня побили!»
Лорд Тиурра, не заходя в дом, отправился искать старосту, чтобы рассказать тому, что русалки больше нет. Я с лордом не пошла, наоборот, уволокла две большие копчёные трески и заперлась с котом в комнате.
Когда стянула с плеч остатки платья, открылось зрелище, которое иначе чем «ужас неприводимый» было не назвать. То, что отражалось в мутном зеркале, пугало — по всей шее и груди шли ярко-красные пятна. Очевидно, завтра вся эта красота превратится в синяки. И придётся мне мотаться неделю по дорогам, чтобы не объяснять родным, почему шея и грудь у меня в засосах. Вот же стыд!
И в этот момент, когда я, стоя в одной исподней белой сорочке на двух лямочках-тесёмочках, таращилась на себя в зеркало, дверь распахнулась и появился лорд Тиурра. Как-то я забыла о его замечательной привычке открывать двери невзирая на крючки и щеколды.
— Эль, я должен попросить прощения. Я…
— Не входи без стука! — взвизгнула я.
Ну да, если уж решил извиниться, пусть делает это нормально, а не врывается в комнату, где переодевается и лопает треску девушка!
Он в ужасе уставился на пятнистую меня:
— Это сделал я?!
— Нет, русалка! Уйди уже!
Крючок со щеколдой встали на место сами собой.
Засыпая, я обняла Хаоса, зарылась носом в пушистый мех:
«Ты не знаешь способа свести синяки побыстрее?»
«Зачем?»
«Затем, что в таком виде к родным не покажешься, они ж сразу и заметят, и поймут что случилось. Хочешь лишнюю неделю мотаться по дорогам?»
«Зачем мотаться? Найдём постоялый двор с хорошей колбасой и спокойно поживём там».
Вот же стратег!
Кстати, к слову о русалках, а если б меня заманивал в воду какой-нибудь русал, кого бы он изображал? Вот спрашивается — к кому я привязана больше всего? Ответ очевиден — к Хаосу! Представила торчащее из воды меховое чучелко с полосатой мордой, призывно машущее когтистой лапой: «Дорогая! Иди сюда!»
Уткнувшись в подушку, сдавленно захрюкала. Всё у меня не как у людей!