Глава 17
Людские ссоры не длились бы так долго, если бы вся вина лежала на одной стороне.
Постель к комнате была одна. Правда, очень широкая.
Вздохнув, уселась на стул. Устраивать сцену на ровном месте глупо, да и нет у меня доказательств, что наш тет-а-тет подстроен.
Но если лорд Тиурра рассчитывает, что я соглашусь спать с ним в одной кровати, то он сильно просчитался. Сейчас посижу здесь немного, отдохну, переварю ужин, а потом, наверное, переберусь на конюшню. Там же есть сено? Мышей я не боюсь, да и кот, спрашивается, на что?
Но какие огромные, оказывается, волкодлаки! Даже представить себе не могла… А ещё, получается, что не зря я день за днём, месяц за месяцем упражнялась в подвале, тыкая мечом в чучела. А с какого-то момента Колин заставил меня атаковать движущиеся мишени — раскачивающиеся на цепи или вовсе крутящиеся. Но, если б не эти тренировки, мне бы ни в жизнь не попасть сегодня волкодлаку в нужное место. С моим везением наверняка всё закончилось б очередным безобразием, например, отрубила бы твари хвост!
Ладно, пора, наверное, уже вставать, а то так и задремлю, сидя на стуле. Лорд Тиурра как раз удачно куда-то вышел, так что теперь самое время по-тихому смыться. А то засну, я так сегодня устала… Сейчас встану…
Но, похоже, я всё же уснула.
Потому что открыла глаза, лёжа в той самой кровати, куда так не хотела попасть. И рядом спал он. Вытянувшись на спине, чёрные волосы разметались по подушке. А левая откинутая рука покоилась под моей головой.
В панике провела ладонями по одежде — вроде всё в порядке. Платье на месте, штаны на месте. Только сапоги стоят у кровати, и ремень с кинжалом висит на спинке стула. Уф!
Но, выходит, мы снова рядом… Прикусила губу: ему что, всё равно, раз он так безмятежно дрыхнет? Уложил меня, растянулся сам рядом — и мирно уснул? Ну и пусть!
Затаив дыхание, осторожно села. Медленно, по одной спустила ноги с кровати, натянула сапоги. Всё же двусмысленная какая-то ситуация, так что стоит сбежать побыстрее.
Я не успела встать, как раздался его голос:
— Уходишь, Эль?
Получается, он не спал, а притворялся? И видел, как я задёргалась, проснувшись, а потом начала себя ощупывать и проверять одежду? Как неудобно-то!
— Да. Надо выйти.
— До рассвета ещё два часа. Как посветлеет, позавтракаем, а потом поедем.
— Хорошо, — кивнула я.
— Эль, ты сегодня совсем не испугалась?
Это что ещё за вопрос? К чему он?
— А вы хотели меня напугать, лорд?
Вот так. А пока он думает, что ответить, бочком-бочком к двери! Приду на конюшню, надеру уши Хаосу! Уж мог бы присмотреть за мной, а не пускаться в загул!
В комнату я не вернулась. Только заглянула на секунду перед самым отъездом, проверить, не забыла ли что из вещей.
Следующий не обмен короткими деловыми репликами, а разговор, состоялся уже в карете.
Лорд Тиурра долго смотрел на меня, потом вздохнул и изрёк;
— Эль, я должен извиниться за второго волкодлака. Я тебе не поверил, решил, что там просто крупный волк, с которым ты легко справишься. Потому что до сих пор волкодлаки появлялись только по одному. Дело в том, что уже в утробе волчицы эти твари сжирают всех своих братьев и сестёр. Потому-то и рождается всегда один щенок.
— Похоже, нам повезло наткнуться на близнецов, — легко пожала плечами я. Поймала синий взгляд и продолжила уже серьёзнее: — Но согласна, извиниться надо. Ведь, лорд, вы не поверили мне не только вчера. Да, я могу о чём-то умолчать или уйти от ответа, но прямо я не лгала вам ни разу с первой минуты нашего знакомства. Уж если я говорю что-то, то это наверняка правда. Хотя, — улыбнулась, — не обещаю говорить всегда всю правду.
Он склонил голову набок, внимательно меня разглядывая:
— Скажешь, что ты и в цирке выступала? Помнится, ты упоминала об этом, когда выбирала себе Ясеня.
— Конечно выступала, — кивнула я. — Однажды я больше полугода странствовала вместе с бродячим цирком. Там и научилась жонглировать, делать мелкие фокусы и плясать на канате. Ну и хорошо ездить верхом.
— Вот как… А я не поверил. Решил, что ты шутишь. Впредь не повторю такой ошибки.
— Ничего страшного. Зато я знаю, что вы мне тоже никогда специально не лгали.
— Интересная фраза. Имеешь ли ты в виду, что не всё из того, что я говорил, оказалось правдой?
— Да, — кивнула я.
— И где же я ошибся?
— Моя мама родила нас с Колином, когда ей шёл уже третий век. Но мы оба здоровы.
— Спроси у твоего отца, как леди Рени рожала тебя. Трент как-то обмолвился, что схватки продолжались больше двух суток, и он уже боялся, что потеряет жену.
Ох! Я и понятия не имела… Зажмурилась, пытаясь такое представить. Наверное, все были настолько издёрганы и измучены, что просто попадали с ног, когда роды закончились. Получается, вот почему меня удалось украсть…
Но точно ли это связано с возрастом? Или дело тут в сложении мамы и каких-то других обстоятельствах? Надо узнать потом про Колина. Но всё равно, факта, что на нас с братом можно пахать, это не отменяет!
— Я спрошу про брата. Но ведь мы же здоровы?
— Здоровы и упрямы, — вздохнул лорд Тиурра.
— Не я одна такая! — сморщила нос в ответ и отвернулась к окошку.
Хаос вздохнул в корзине. Вообще, после полученного нагоняя кот чувствовал вину и вёл себя тихо. Тихо слопал полкруга колбасы, а теперь тихо её переваривал, да.
В Лайяре мы первым делом завернули в скорняжную мастерскую и отдали на выделку шкуры волкодлаков, договорившись, что сохранятся и морды с оскаленными зубищами, и лапы с когтями. Мне польстило, что мастер ошеломлённо замер, узрев мой трофей. Но стоило работа недёшево — после долгой торговли я смогла сговориться только на восьми золотых. И лишь выйдя из дверей, сообразила, что надо было явить свои алые уллы, тогда наверняка запросили бы меньше! Ладно, считаю, что заплатила за жизненный урок. Тоже польза.
Лорд Тиурра, который остался ждать в карете, с интересом наблюдал за моими гримасами. Но когда я устроилась на сиденье, только коротко поинтересовался:
— Одна — Колину. А что хотите сделать со второй?
— Оставлю себе, — без сомнений откликнулась я.
Он удовлетворённо кивнул.
А я лишь по приезде в Академию сообразила, что в некотором роде шкуру можно считать подарком, который я охотно приняла. Ну да, у нормальных леди цветы, конфеты, а у меня — шкуры с зубами! Ведьмы, они такие!
Но вообще, если б знала, что он рассматривает добытый трофей в таком ракурсе, то отступилась бы. Просто там, в лесу, показалось, что наставнику волкодлак даром не нужен, вот я и прибрала его к рукам… Ладно, впредь буду осторожнее.
Да ещё напоследок, когда уже подъезжали к Академии, лорд неожиданно заявил:
— Когда ты проснулась рядом со мной, то забеспокоилась, не сделал ли я чего. — Я напряглась, а он уставился в упор и улыбнулся: — Сделал. Я тебя поцеловал.
И что на такое ответить? Промолчала и отвернулась к окошку, чувствуя, как краснею до ушей…
Впрочем, ну и ладно. Мы целовались и прежде, а за этот случай я вообще не в ответе, я его даже не помню. Всё равно хорошо съездили — посмотрели на криничника, а ещё теперь у меня есть потрясающий подарок для брата! Ведь это не просто шкура волкодлака, а шкура волкодлака, которого убила я сама!
По прибытии оказалось, что за несколько дней отсутствия я совсем выпала из академической рутины. Вручив Терри пузатую склянку с волкодлаковой кровью, забрала у подруги тетради — посмотрю, чем они тут без меня занимались. Хотя вела Терри записи ещё более безалаберно, чем я. Зато рисовала на полях многочисленных уродцев, профили которых отдалённо напоминали Алена. Надеюсь, друг никогда их не увидит. Впрочем, если и увидит, то однозначно не догадается, кто такой страшный тут нарисован. Я бы точно себя в подобном ужасе не признала…
В трапезной за наш стол немедленно подсел Энриг. И, пока я жевала тефтелю из супа с шестисложным названием, завёл разговор:
— Ты как-то сразу после выступления пропала, я с тобой и поговорить не успел! А на следующий день Колин сказал, что ты вообще уехала.
— А что? — насторожилась я.
— Ты ведь про Рдийск специально спела, да? Узнала, что там погиб мой двоюродный дядя, — и спела? Спасибо!
Я захлопала глазами. Надо же, наконец-то я встретила хоть кого-то, имеющего к этой героической истории отношение! Только что ответить парню? В голову ничего разумного не приходило. Поэтому просто осторожно произнесла:
— Пожалуйста.
Энриг расцвёл. И чему, спрашивается, радуется?
Он наклонился в мою сторону:
— Эль, а ты часто так уезжаешь?
— Иногда. Ты же знаешь, что проректор — мой наставник. Он сам служит Короне и обучает меня.
— И что вы делаете?
— Охотимся на разную нечисть. От гремлина до морозного духа.
— Ого! Расскажешь?
— Сейчас не могу. Как доем, побегу читать учебники. Я отстала, а Терри говорит, что нам обещали контрольные.
— А потом?
Я кивнула. Почему бы и нет? В конце концов, способы ловли водяных или борьба с кикиморами не могут быть тайной, потому что изничтожение мешающей жить нежити касается всех. Лорд Кендрик же поделился со мной, ничего не утаивая, всем, что узнал про воинов смерти?
Эх, есть только один вопрос: не отпугну ли я парня, поведав, как носилась, перемазанная по уши грязью, по кладбищу или сидела ночью в болоте? Хотя это тоже проверка — ведь мне определённо не нужен тот, кто смотрит на меня как на садовую розочку. Я не такая.
Сомнений добавил вредный лорд Тиурра, с которым я случайно столкнулась в парке спустя примерно неделю после нашего возвращения.
Смерил меня задумчивым взглядом и сообщил без предисловий:
— Я слышал, Эль, ты сдружилась с Энригом эйд Лереттом? Будь аккуратнее в выборе друзей, его дядя Генфер эйд Леретт — хитрец и манипулятор ещё тот.
И, не дожидаясь ответа, стремительным шагом помчался дальше по своим делам, оставив стоять меня в растерянности. Длинноногая чёрная комета повышенной вредности.
Принимать ли сказанное всерьёз? В том, что лорд Тиурра не солгал, я не сомневалась. И факт, что Дом Леретт заинтересован породниться с Домом Эрранд, тоже был очевиден. Только замешен ли в этих честолюбивых планах сам Энриг? Ухаживает ли он за мной, потому что я ему действительно нравлюсь, или по расчёту?
Хотя что торможу? У меня есть Хаос. Который запросто может послушать, допустим, ускоряется ли у парня пульс, когда я появляюсь рядом. И сравнить с реакцией на других симпатичных девиц. Увы, сама я не влюблена, Энриг мне просто приятен, но осторожность никогда не повредит. Кстати, я не спрашивала, но у магов случаются разводы? Жена лорда Кендрика покинула дом, только значило ли это, что пара может расстаться и со временем бывшие супруги имеют право найти себе новых спутников? Надо поговорить с мамой.
Но если выходишь замуж один раз на все века, то стоит быть крайне осторожной. Иначе наказание за дурь будет намного длиннее, чем, скажем, за убийство, за которое всего-то и надо десяток лет в тюрьме посидеть.
Впрочем, пока мне надо думать не о кавалерах и вздохах с лобызаниями, а учиться и тренироваться. Кстати, Хаос сказал, что сила Дара будет увеличиваться по нарастающей. Самый быстрый прогресс пойдёт примерно с пятого года, то есть через год с хвостиком. Но я могу подтолкнуть рост, если стану регулярно и упорно заниматься.
Я старалась и под присмотром Колина или своего учёного кота магичила на крыше башни или в своём доме даже за полночь. А по утрам отсыпалась на фортификации или юриспруденции, которой нас тоже зачем-то осчастливили в этом году.
Было слегка жаль, что пришлось забросить старое прибежище за дубовой рощей — теперь у меня появилось другое место, даже целых два, и надобность куковать в башне отпала. Впрочем, та пережила тысячелетия, переживёт и это. Пройдёт время, придёт какой-нибудь новый студент или студентка, которые обнаружат оставленный на комоде чайный сервиз и запылившееся Колиново алое бархатное кресло. И всё начнётся сначала. Не думаю, кстати, что я была первой, кто там вечерял.
Мои умения росли. Теперь я знала, как лорд Тиурра смог заставить расползтись карман хлыщу, обвинившему меня в воровстве, при нашей первой встрече. А ещё могла отводить глаза, открывать замки, наслать на кого-нибудь безудержный чих и так далее. Список полезностей и вредительств, спасибо маме, был уже упоительно длинным.
В огненной магии успехи тоже были — огненный хлыст рассекал воздух, свистел и хлестал не хуже Колинова, а намедни, постаравшись, я сотворила из голубого пламени копию виденного волкодлака. И заставила красться, время от времени обнажая клыки и глухо рыча, по комнате. И еле успела развеять своё творение, когда в дом без стука ввалился братец.
Кстати, шкуры выделали. Я зачаровала их от моли и запрятала дома в шкаф. До дня рождения брата оставалась ещё неделя, Я предвкушала триумф, это вам не безделица вроде перчаток или шляпы!
А воздушной магией я играла так и эдак, хотя главной мечтой по-прежнему оставался полёт.
А ещё меня продолжали терзать воспоминания о воинах смерти Га-Каррашта, и я снова и снова возвращалась к ним мыслями. Казалось, что должен, обязательно должен найтись способ с ними бороться. Что я знаю что-то, что должно помочь, надо только сообразить…
И однажды до меня дошло.
Случилось всё так. Я крутила на пальце Кольцо Огненных Бурь, раздумывая, что бы ещё мне записать в свой гримуар дельного. И тут стукнуло — маги ведут гримуары тысячелетиями. А Перегальт эйд Лансер боролся с верранами, потомки которых теперь правили в Га-Карраште, ещё семь веков назад. Надо прочесть его дневники и вообще разобрать архивы Дома Лансер. Вдруг там найдётся что-нибудь полезное? А если даже и нет, всё равно можно больше узнать о врагах и о ситуации. Разумно?
Кстати, Хаос эту мысль безоговорочно одобрил.
Я спросила у Колина, где хранится архив Дома Лансер, но брат только захлопал серыми глазищами.
Обратилась к леди Рени, с который мы виделись не реже трёх раз в неделю. Мама почесала нос и пообещала узнать у отца.
Отец появился через неделю и сообщил, что кое-что из бумаг разошлось по Домам, в которых есть кровь Дома Лансер, но большая часть записей хранится в архиве Совета Магов. Так что, если я интересуюсь, то он, как член Круга, может меня туда взять.
Договорились, что отправимся в архив сразу после дня рождения брата.
Моя шкура потрясла Колина. В буквальном смысле — потому что кто иначе в здравом уме будет сначала обниматься с меховой зубастой простынёй, а потом замотается в неё и начнёт с рычанием скакать по комнате?
— Сыграй на клавесине, — посоветовала я, быстро сообразив, как добавить в картину ещё больше несуразности.
Вместо этого Колин меня облапил:
— Сестрёнка, я тебя люблю!
И, похоже, не врёт. Иначе обозвал бы сестрищей, а не сестрёнкой.
Но мы оба были жутко довольны.
Кстати, Колин предложил помочь покопаться в архиве, и я с радостью согласилась.
Мама на вопрос о разводах среди магов ответила так:
— Эль, ты знаешь, что брак, заключённый в Храме, расторжения не предполагает. Но люди есть люди. Поэтому некоторые пары расходятся. И бывает, что женятся снова, единственно, уже без пышной церемонии, а просто подписывая брачное соглашение между Домами и празднуя в семейном кругу. Маги давно уже договорились, что такой порядок имеет право на существование, поскольку разумен. Глупо делать долгую жизнь несчастной, не правда ли?
Я кивнула. Хотя всё равно, наверное, лучше не расходиться. Казалось, что пережить развод — это примерно как ящерице потерять свой хвост. При наличии хоть какого-то выбора разумнее обойтись без такой радости. Только как уберечься, если у каждого или скелет в шкафу, или хитромудрый дядя в Совете Магов, или бабушка в поместье? Получается, выход один — смотреть как следует и не спешить. Времени у меня ещё целый век, разберусь!
Лишние знания приносят лишние печали. «Разбираться» с потенциальными женихами я начала с того, что попросила Хаоса присмотреть за Энригом, точнее, за реакцией парня на меня. И спустя несколько дней получила ответ.
Кот потоптался на середине кровати, потянулся, зевнул и сообщил:
— Ты ему нравишься. Сердце бьётся не слишком сильно, но быстрее. И он смотрит на тебя.
Я улыбнулась: приятно! Правильно я решила, что Энриг — хороший парень. Можно будет для начала предложить ему участвовать в наших занятиях по рукопашному бою. Ещё один противник — это неплохо. И познакомимся ближе, если можно так выразиться.
И тут полосатая вредность зевнула второй раз и добавила.
— Впрочем, на леди Виаллу со второго курса он реагирует так же.
Тьфу ты!
И что с этим делать?
Хотя, наверное, ничего. Пусть пока всё идёт как идёт. Энриг же не клялся мне в любви и не называл единственной? Ведь и для меня он не свет в окошке — лорд Тиурра-то так пока никуда и не делся. Кстати, если у нас с Энригом что-то начнёт получаться, должна ли я буду рассказать ему о том, что однажды три месяца была невестой проректора? По чести — да, должна, а вот по разуму… Морока одна! Но всё равно, завтра взгляну на эту леди Виаллу.
Расстроило то, что девушка оказалось очень милой — с каштановыми локонами, как и я, и симпатичным личиком. Но манеры были более мягкими и в то же время более сдержанными. Похоже, что собственно «леди» в ней было куда больше, чем в выросшей в придорожной канаве мне. А ещё разница между нами состояла в том, что Виалла принадлежала к одному из, как невежливо выразился Хаос, «третьеразрядных» слабых Домов. И, судя по бледно-рыжим прядям, её Дар был пока не слишком силён.
То есть выходило, что она милее, а я — выгоднее.
Может быть, я зря подозреваю Энрига, но что делать, если подозревается?
В Архив Совета Магов отправились втроём — лорд Трент и заговорчески переглядывающиеся мы с Колином. Причём отец поступил по-умному — нашёл подходящий почти честный предлог — исследование корней Дома Эрранд — и выправил письменное разрешение на изыскания. В первый раз он собирался проводить нас лично, познакомить с архивариусом, объяснить, что и как, но потом, если потребуется, даже я одна смогу копаться в Архиве сколько влезет.
Архив поражал воображение — уходящие вдаль ряды стеллажей, доверху заполненных старыми томами и кипами перевязанных бумаг. Это ж живи пятьсот лет — всего не прочитаешь! А сколько веков или тысячелетий всё это собиралось?
— Вот, познакомьтесь, лорд Вермениус, архивариус и властитель всего этого богатства, — вырвал меня из восхищённого ступора голос отца.
Оглянулась — пока я хлопала глазами, к нам подошёл пожилой дядечка в пыльных нарукавниках поверх синего камзола. И виски у него были снежно-белыми, причём явно не от седины, потому что остальная шевелюра радовала взор цветом воронова крыла.
Вежливо присела в книксене. Он старше и, судя по интенсивности цвета уллов, намного сильнее. А ещё, похоже, в хороших отношениях с отцом, смотрят лорды друг на друга с нескрываемой симпатией.
— Познакомься тоже, — продолжил лорд Трент, — мои отпрыски — Колин, старший, и Эльнейда-Элерет. Оба сейчас в Академии.
— Чем могу помочь? — приятным баритоном отозвался лорд Вермениус. — Ты же их не на экскурсию привёл?
— Угадал, — усмехнулся отец. — Дети заинтересовались линией Перегальта эйд Лансера в своей родословной, а Эль так вовсе собирается о нём выпускную работу писать, помоги им? Найди, что есть у тебя по Дому Лансер? Да, кстати, три года назад лето было отменным, так что вышло отличное вино. Я отправил тебе домой ящик на пробу.
Я поперхнулась — оказывается, я собираюсь писать выпускную работу по Перегальту? Вот новость! Как, впрочем, и вообще то, что я должна что-то написать… До сих пор я наивно полагала, что мы сдадим последнюю, десятую, сессию, и всё — до свидания, Академия! А клавесин оставим в наследство следующим потомкам Дома Эрранд, пусть порадуются.
— Хитрый ты, Трент, — усмехнулся Вермениус. — Но я и без вина помог бы. Хотя спасибо, отказываться не стану.
— Ну, тогда я пошёл, — коротко поклонился отец. — Оставляю детей на твоё попечение.
— Не съем, — лаконично отозвался Вермениус.
Оказалось, главное в библиотеке — это картотека. Все книги, дневники, документы, бумаги перечислены в ней, а главное, там же говорится, где их искать. Потому что пытаться найти что-то методом тыка в двух десятках огромных залов — дело безнадёжное. Но выяснилось, что залы имеют названия, а стеллажи в них пронумерованы. Так что на книжных карточках значилось что-то вроде: «Зал Откровения, семнадцатый стеллаж, четвёртая полка».
Замечу, что хранилась картотека в отдельном помещении, укреплённом не хуже королевской сокровищницы — полы, стены, сводчатые потолки были каменными, а двери — стальными. Причём последних было три, одна за другой. И, подозреваю, что заклинания для отпирания замков тут бы не помогли.
А Колин тихо шепнул мне на ухо, что картотек на самом деле две, на всякий случай, но где прячут копию, он пока не знает.
— Почему вы выбрали Перегальта, леди… м-мм…
— Эль, — подсказала я. И продолжила: — Мне довелось побывать в его гробнице и читать о войнах альверцев и верранов, история меня поразила. Я хотела бы узнать больше.
— Припоминаю… Некоторое время назад в Кругу обсуждался вопрос об ученице лорда Тиурры и посещении этой гробницы. Это же вы?
Ого, а с ним не зевай! Соображает архивариус быстро.
Покладисто кивнула:
— Да, я. Тогда и возник интерес. Если хотите, могу потом рассказать о том, как всё произошло.
— С удовольствием запишу. Свидетельства добросовестных очевидцев имеют особую ценность. Итак, карточки книг и документов, относящихся у Дому Лансер, у нас хранятся вот в этих двух ящиках. В каждом зале есть письменные столы для работы и несколько лестниц, чтобы добираться до верхних полок. Нумерация снизу вверх. Только ничего не путайте, откуда брали — точно туда и ставьте, поняли?
Мы с Колином закивали.
Карточек было несколько сотен. И к каждой прилагалась книга или истёртый дневник, написанный не слишком разборчивым почерком. Принцип расстановки документов я, кажется, уловила — по Домам, а внутри каждого Дома — по хронологии. Но остальное было, что называется, ужас-ужас-ужас! Поле исследования казалось необозримым, сидеть мне тут до ста лет, а выйду седая, пыльная и начитанная-начитанная… Может, бес с ними, с этими призраками? До сих пор как-то жили и о них не думали?
Колин тоже выглядел уныло. Посмотрев на брата, предложила:
— Иди уж по своим делам. Чего тебе тут со мной киснуть?
Брат немедленно расправил плечи и задрал нос:
— Мне тоже интересно. Мы же оба — потомки Огненного Облака?
Эх, надеюсь, нашего интереса хватит надолго.
— Мама научила меня чистить одежду. Тренировались на горшке с сажей, так что мне здешняя пыль — тьфу! И тебя, если надо, отчищу! — поддержала я брата.
— Вообще-то я умею. Но чисть, приятно смотреть, как ты хлопочешь.
Зараза сероглазая, а не брат!
С этого дня мы по четыре раза в неделю — ещё два дня я пела в «Трости и свече», а последний день оставила для отдыха — как пара роющих нору старательных сусликов, копались в Архиве. Вообще оказалось интересно, хотя первый вывод, который я сделала после прочтения пары десятков дневников, веселым было не назвать — похоже, маги нечасто доживали до естественной старости. В основном они гибли в боях всё с тем же Га-Карраштом. И сияющая клетка не спасала от воинов смерти, потому что когда начинался серьёзный конфликт, кроме призраков на нас обрушивались орды живых врагов. Которые стреляли из арбалетов и луков, кололи пиками и мечами и применяли свою, не менее смертоносную, чем наша, магию.
Иногда к нам подходил Вермениус и спрашивал, не нужна ли помощь? Я отплатила за заботу тем, что в подробностях рассказала о нашем посещении гробницы — начиная с открывшего вход оползня и того, как собирала луговые цветы, и заканчивая кольцом в огне и напутствием.
— Отличный рассказ, — улыбнулся архивариус, закончив записывать. — Это всё?
— Вообще-то было кое-что ещё, но рассказать об этом я могу, только если разрешат наставник и отец, — потупилась я.
Ну да, лгать лишний раз я не собиралась, но надо же на всякий случай оставить путь для отступления, если встанет вопрос — откуда у меня взялась магия ветра?
— Понятно. Всё равно спасибо. История замечательная.
— Лорд Вермениус, — подняла я глаза, — скажите, все материалы, касающиеся Дома Лансер, лежат в залах?
— Гм-м…
Угу, такая реакция явно означает, что где-то есть что-то ещё. Надо постараться докопаться. Вдруг нужное как раз спрятано там?
— Да-а?.. — с надеждой во взоре честных-честных глаз уставилась я на архивариуса.
— Есть кое-что в закрытом разделе, — протянул, вытянув губы трубочкой, тот, — но не думаю, что от этих материалов будет прок.
— А что там?
— Десяток дневников, принадлежащих одному из внуков Перегальта. Так сказать, последнее поколение Дома Лансер. Только они написаны на неизвестном языке, так что до сих пор перевести их не смогли. Поэтому, как непонятный казус, и отправили в закрытый раздел, чтобы не устраивать неразбериху на полках. Кстати, этот Эйбретт эйд Лансер — тоже один из ваших прямых предков, так что, полагаю, если вам любопытно, можете взглянуть.
— Да, конечно! — благодарно закивала я.
— Сейчас принесу.
Тетрадей, старых, пожелтевших, в ломкой от времени пересохшей коже оказалось всего восемь. Края одной были сильно обуглены. Я присела за стол, потянула к себе верхнюю, открыла — и замерла.
Передо мной была страница, испещрённая знакомыми закозюками — я сама вырисовывала такие в родном гримуаре чуть не каждый день. Совпадение? Вряд ли. Оглянулась, проверяя, что никто не смотрит, и начала, шевеля губами читать: «В третий день лета судьба улыбнулась — я снова встретил Эрмил…»
Эрмил? Не уверена, надо потом уточнить, но, вроде, так звали одну из моих прабабок, которая, как и многие другие, погибла в одной из войн с южными соседями.
Выходит, передо мной личные дневники лорда Эйбретта эйд Лансера. Эх, если бы можно было унести их отсюда домой, я бы разобрала всё за ночь! А сейчас даже не знаю, разумно ли сказать, что понимаю шифр, которым велись записи. Посоветуюсь вечером с Хаосом. Думаю, у пушистого хитреца знаний о мире магов и опыта намного больше моего. Ещё можно открыться Колину — мой гримуар тот видел, а секретов разного калибра у нас с братом уже накопилось немало. И в одно я верила свято — если Колин пообещает молчать, ни Совет Магов в полном составе, ни даже родная мать из него слова не вытянут.
Ладно, пока продолжу читать…
Сначала я попыталась разложить дневники по хронологии. Увы, лорд Эйбретт не всегда писал полные даты, года чаще всего были опущены, так что задача оказалась нетривиальной.
Может, поэтому я и наткнулась на то, что искала, почти сразу, всего через три часа поисков.
«Этот обряд соединения души и тела — воплощенное зло. Идея, которую внушает своим последователям Совет Мудрецов, состоит в том, что после смерти душа может стать призрачным воином и, воюя за „истинную“ веру, искупить все прегрешения, совершённые в жизни. Но ведь когда призрак будет уничтожен или развеется сам через пять дней от времени призыва, душа попадёт к настоящим богам! И тогда ей придётся заплатить и за то, что творил человек при жизни, и за убийства, совершённые воином-призраком после смерти!»
Ух ты! То есть воин смерти существует не более пяти дней. Это — важное открытие! И теперь понятно, почему жители Га-Каррашта, можно сказать, рвутся в призраки! Они верят, что так искупают земные грехи.
А что там дальше?
«Узнать человека, прошедшего через обряд, сложно, но возможно. Его выдают серые пятна на ладонях и стопах, хотя голова выглядит как обычно».
Это о чём? Что значит — серые пятна на ладонях? Вот так прямо и серые? Но почему тогда об этом до сих пор никто не знает? Ведь одна из главных проблем состоит как раз в том, что мы не умеем распознавать шпионов из Га-Каррашта.
Вперилась снова в дневник, надеясь найти разъяснение. Но его не было. И, увы, через несколько страниц записи обрывались. Похоже, сейчас я держала в руках последнюю тетрадь.
Заглянувший через час Вермениус застал меня, бодро копирующую закорючки из дневника Эйбретта себе в блокнот.
— Перерисовываю. Хочу попробовать поспрашивать знакомых в Академии и поломать голову сама, — объяснила я творимое. — Любопытно же, что он написал?
Архивариус закивал.
В тот день я застряла в Архиве почти до утра. Я прочла все восемь дневников, но больше подсказок не обнаружила. Зато узнала о грустной истории любви последнего из Дома Лансер и моей прабабки, которая так и не успела выйти замуж, потому что жених пал в битве. Но зато родила мою бабушку, которая позже стала мамой моего отца, и которая, кстати, до сих пор жила и здравствовала.
Важные моменты я переписала себе — высказанное как-то лордом Тиуррой соображение, что факты надо документировать, не доверяя памяти, прочно засело в голове.
Но что за серые пятна на ладонях? О чём это?