Глава 40

Обездвиженная Агния в недоумении наблюдала, как Бажена, потерявшая всякий рассудок, бросила все свои силы на уничтожение кота. Сумасшедшая ведьма с трудом, но вырвалась из хватки фамильяра, откатываясь в сторону и создавая огненные шары. Тем временем в темноте башни произошла ещё одно событие. На девушку упала тень Дамиана, который вылез из той же, дыры, откуда и Бонифаций. Колдуна сопровождал его пёс, Бруно, ощеривший клыки и готовый бросится на защиту хозяина. Пользуясь тем, что кот отвлёк ведьму, Дамиан быстро начал освобождать Агнию. Он вытащил какой-то странный артефакт, что слабо фонил маной, и простёр его над телом девушки. Слабый свет вырвался из небольшой коробочки, мгновенно впитывая в себя магические путы. Агния слабо застонала, кусая губы и сдерживая крики, когда мужчина поднял её на руки. Дамиан накинул на девушку своё пальто, пряча обнажённое израненное символами тело. Чернила, пропитанные магией, вгрызались в кожу и оставляли кровавые подтёки. Окутав себя слабым защитным барьером, не пропускающим холод, колдун отошёл обратно в тень замковой стены. Мир вокруг затрепетал от магического напряжения, однако Бажена всё ещё была погружена в яростную борьбу с Бонифацием. Поддавшись своему безумию, она без конца выпивала запрещённые зелья, восстанавливающие ману. Заклинания свистели в воздухе, подобно искристым грозным молниям, нацеленные на ни в чём не повинного врага. – Ты не уйдёшь от меня в этот раз, предатель! – вскрикнула Бажена, выплёскивая магический поток тьмы, как будто это был последний вздох. Бонифаций, хоть и был могущественным созданиям, всё же чувствовал, как его силы истощаются. Каждое колдовство Бажены выматывало его, испытывая на выдержку. Он отчаянно пытался ответить заклинаниям, но время шло, и его удары становились всё слабее. Сердце его трепетало от тревоги: он не мог позволить друзьям подойти к Бажене. Это было его предназначением, и которое он должен был совершить лично. Агния ощутила прилив сил, но внутри она продолжала страдать от боли. Она была вынуждена смотреть на битву, изнывая от отчаянного желания спасти своего фамильяра. Бонифаций, хоть и всё ещё сражался, прекрасно осознавал, что силы истощаются. Однако кот ни в коем случае не мог отступить. Стремление победить сверкало в его глазах, отражая лунный свет. – Держись! – шептала Агния, пряча в голосе боль. Бажена сотворила ещё одно заклинание и с могучим криком выпустила его в сторону бывшего фамильяра. Бонифаций почувствовал, как его тело сотрясает мощный удар, отбрасывающий его к краю башни. Собрав всю свою волю, он отряхнулся и на дрожащих лапах бросился обратно к ведьме. Подобно древнему воину, что никогда не сдаётся, он поднял голову и грозно заревел. – Тебе не победить, Бажена! – воскликнул он. Агния наблюдала, как её верный защитник неумолимо сражается, и понимала, что время против них. Она знала, что должна что-то сделать, что обязана помочь Бонифацию. В её сердце клокотала сила, рвущаяся наружу. Девушка закрутилась в руках колдуна, желая встать на ноги. Пусть тело и сотрясала дрожь, а ноги подкашивались. Там под светом полной луны, стремительно слабел его друг и соратник. Лунный блик ударил по глазам, а в следующий миг Бонифаций вновь отлетел к краю башни. Только в этот раз он больше не мог встать, его белоснежный мех поблёк и утратил привычное сияние. С такого расстояния было невозможно увидеть, дышит ли поверженный фамильяр. Агния закричала, не в силах сдержать ужас, что охватил её. Бажена же, растянула губы в отвратительной улыбке, победно расхохоталась. Повернув голову в сторону Агнии и Дамиана, она выплеснула новый тёмный сгусток силы, ударяя им мужчину. Вспыхнули защитные чары барьера, осыпаясь на миллионы искр. Второй сгусток прилетел почти мгновенно, поражая не ожидавшего такой прыти колдуна. Бруно бросился на ведьму, но был отброшен и прижат магическими путами к каменному полу. Собравшись с крохами оставшихся сил, Бажена вернулась к ритуалу. Её наполненный величием голос разнёсся ветром, достигая Агнии. Символы, нарисованные на коже девушки, вновь начали мерцать, отвечая на зов древних сил. Они с кровожадностью вгрызались в её тело, причиняя невыносимую боль. Каждая капля крови, которая безжалостно падала на каменный пол, представляла собой частицу сил Агнии. Пропитанная магией, она стремительно текла, перетекая в магический круг, который был выцарапан в камне. Чёрные линии вспыхнули пламенем, в котором сгорала душа девушки. А сумасшедшая ведьма нырнула в транс, поглощённая ритуалом. Их души плавились, стремясь уничтожить друг друга. Сопротивление молодой и сильной ведьмы было велико, однако старуха успела поглотить слишком много магических сердец. Вокруг двух связанных магией тел, сверкал и переливался защитный купол. Дамиан, пришедший в себя, бессильно сжал кулаки. Он искренне желал помочь, но его способности оказались слишком слабыми, чтобы преодолеть защитный барьер, выставленный Баженой. Он раз за разом пытался пробиться, однако безуспешно. Колдуну оставалось лишь наблюдать, как Агния изгибается под тяжестью древнего ритуала, с каждой каплей крови становясь всё ближе к той грани, за которой ждала лишь тьма. Свет, исходивший от магической гексаграммы, напоминал закатное солнце, осветившее мрачные уголки башни, и в его сиянии можно было уловить всполохи древней магии, что исходили от самой Агнии. С каждым мгновением душа Бажены погружалась всё глубже в тело почти сломленной девушки. В ту же минуту линии гексаграммы вспыхнули ярче обычного, и воздух всколыхнулся. Мир замер в ожидании, словно само время остановилось. Обскур, на миг оторвавшийся от божественного сражения, обратил внимание на свою жрицу. В его мире тоже велась война, вспыхнувшая после возвращения запертого бога. Увидев, что его связующая нить с Агнией истончилась и почти разорвалась, он понял всю серьёзность ситуации. Он бросил сгусток чистой тьмы в сторону ритуальной гексаграммы, стирая линии. Бажену резко откинуло в сторону, а Агния пронзительно закричала. Во время полёта концентрация Бажены нарушилась, и по разуму и телу ведьмы прошлась отдача от сорванного ритуала. В ту же секунду, как течение заклятья дрогнуло, Обскур помог Агнии. Узоры на её коже затрепетали и исчезли, словно мерцающая звезда, потухшая в непроглядной тьме. Бог посчитал своё дело исполненным, растворяясь в густом тумане, словно его присутствие и не было. Бажена быстро пришла в себя, испытывая лишь лёгкое головокружение, но уже было поздно. Она чувствовала, как её тело дрожит, а силы покидают. В этот же миг Агния, истерзанная заклятьем и чужой силой, очнулась. Перед глазами девушки, казалось, пронеслась вся её жизнь. Она вспомнила, как кот, лениво потягивая лапой, на мгновение произносил простое заклятие. Инстинктивно, ощущая всепоглощающую ненависть к Бажене, Агния ухватилась за этот обрывок памяти. Это заклятие некогда стало объектом строгого запрета, за свою устрашающую историю. Оно обладало силой извлекать кости из тела и использовалось во время пыток. Только Бонифаций использовал его для облегчения своих трапез, делая это заклятье частью своей обыденной жизни. Лишь Агнии он строго настрого запретил использовать его, однако теперь фамильяр лежал безжизненной грудой тусклого меха и не мог помешать исполнить задуманное. Перевернувшись на живот, девушка протянула руку в сторону поднимающейся на ноги Бажены. С потрескавшихся окровавленных губ сорвалось несколько слов, которые подхватил ветер. С кончиков пальцев брызнули едва заметные искры, полетевшие в сторону ещё ничего не подозревающей сумасшедшей ведьмы. Пошатывающуюся фигуру объяло пламя, а по ушам Агнии ударил пронзительный крик боли. Зажмурившись, девушка предпочла не видеть, как плоть кусками сползает с бьющейся в агонии Бажены. Вскоре крик оборвался и послышался глухой удар о каменный пол. «Всё закончилось» – облегчённо подумала Агния, теряя сознание.