Глава 29

– Ответочка, – фыркнул ведьмак.

– Кому? – Не знаю, удалось ли мне хранить нормальное выражение лица – слишком была сосредоточена на том, чтобы не дать своей бунтующей силе, подкрепленной мощным приливом злости, совсем разойтись.

Мгновенный проблеск торжества на его лице, полсекунды намека на замешательство и наконец выражение мрачной раздраженности.

– По моей изначальной задумке – ему, конечно. – Лукин продолжил удерживать мой взгляд, глядя в ответ все так же цепко и недобро. – Для тебя же это должно было стать рычагом для избавления от груза очарованности его светлым образом. Но подсказывает мое седалище, что нечто пошло не так.

– Могу даже четко пояснить тебе что. – Как же сложно было не оскалиться на него и не перевести взгляд на Волхова, чей сдержаннный, прямо-таки сочащийся сексуальным обещанием смех коснулся моего слуха. – Первое и главное: у тебя на хрен нет никакого права беспардонно пытаться чем-то рулить в моей личной жизни.

– Я бы поспори…

На столе что-то подозрительно задребезжало.

– Заткнись! – рыкнула я, наверняка привлекая внимание окружающих. Плевать мне. Кое-кто перешел все границы, и меня разорвет, если я не осажу засранца. – Во-вторых: зря ты вообще потратил столько усилий, организовывая это. Я никогда и не была очарована Егором.

Поднялась из-за стола и, прекрасно разумом осознавая, что делать этого не должна, пошла к столику бывшего любовника.

– Люська, не смей! – Рванулся за мной Лукин и даже попытался схватить за руку. Но я зыркнула на него через плечо, давая право моей силе пообещать ему за это неприятности, и он, очевидно, смог прочесть и впечатлиться этим обещанием.

Волхов, естественно, заметил уже меня и поднялся навстречу, натянув на физиономию фирменное бесстрастное выражение. Придурок, ну кого ты обмануть пытаешься? Мою силу, что чует твою похоть, как акула кровь.

– Что ты, по-твоему, сейчас делаешь? – спросила, уставившись в голубые глаза.

– Считаешь, у тебя есть право требовать у меня ответы? – ответил Егор, впрочем без усмешки и намека на язвительность.

– Считаю. Что ты делаешь?

– Моя личная жизнь…

– Нисколько меня не волнует. – оборвала и его. Не совсем правда, но черта с два я позволю еще одному мужику свести все к тому, что я просто ревнивая чокнутая баба. – Что. Ты. Блин. Творишь?

– Хочешь, я тебе скажу, василек, – влез ведьмак из-за моей спины. – Он собирается отовариться у другого дилера, так сказать, раз ты ему канал трафика дури перекрыла.

– Ну ты и свинья, Данила, – подала голос красавица, что встала позади Волхова. – Это ведь Калина тебе рассказала, да? Тварь завистливая. А ты, дорогуша, отвали. Ты свой шанс упустила.

– Нет, – коротко бросил майор, не разрывая нашего визуального контакта. – Не упустила. Ведьмак прав.

– Ну знаешь ли… – возмущенно начала его спутница, но Егор оборвал ее безразличным и очень емким:

– Не надо этого.

Девушка кривовато и цинично усмехнулась и просто вернулась за стол.

– Зачем, Егор? Ты же знаешь последствия, знаешь как никто.

– А ты знаешь, что мне на них плевать. Я говорил тебе. Или я похож на пустоголового мальчишку, что не отдает отчет собственным словам и действиям?

– Ты наркоман, – не стала церемониться я с выражениями и только немного понизила голос. – А они не отдают себе отчета, невзирая на возраст.

– Говоря о возрасте, Люда: мой дает мне право быть кем сам пожелаю, не так ли? И если ты не готова предложить мне какую-либо альтернативу, то я бы хотел вернуться к первоначальным планам на вечер.

– Я думала, что ты сильнее, – попыталась я хоть как-то задеть его, понимая с абсолютной четкостью – бью в себя. Ведь это моя вина в том, что все так, как оно есть. Что он подсел.

– Я тоже имел некие иллюзии относительно тебя, но ты их не оправдала. – Он бросил только один тяжелый взгляд на ведьмака позади меня и отвернулся, возвращаясь к своей спутнице.

– Прошу прощения, у вас возникли какие-то проблемы? – возник рядом с нами встревоженный мужчина в униформе.

– Нет, мы уже уходим, – ответил Лукин, а я просто молча пошла на выход.

Первым порывом было поймать такси и убраться домой. Залечь наконец в уютный кокон одеяла, как и хотела, запретить пускать в дом кого угодно и беспокоить вообще. И чтобы неделю в тишине и одиночестве. Месяц!

Но бегство или уход от реальности не вариант в моей жизненной ситуации. Как и впадение в ярость или истерику. Я просто остановилась у внедорожника ведьмака, подставив лицо заморосившему ледяному дождю и стараясь справиться с эмоциями. Или хотя бы дать им четкую характеристику. Но пока не выходило. Сила раскачивала меня, как легкую лодочку в шторм и требовала выхода негатива, порожденного отказом в получении ею желаемого. Там, на краю обуздываемого мной сознания, мелькали те еще картинки.

Растерзанное тело красавицы, которую я чую-знаю, мне было под силу обратить в окровавленную кучу плоти и сломанных костей.

Волхов, врезающийся в меня как всегда свирепо, как если бы карал, разрушал, брал. Эта его такая упоительно-бесполезная борьба перед самым финалом, от которой поглощение, стоило ему сломаться, выходило таким сладким. А он всегда ломался, неизбежно.

Стиснула зубы и кулаки, сражаясь со своей второй магической сутью. Ей нужно было хоть что-то, хоть что-то!

И когда из дверей появился Лукин, я просто поддалась порыву. Над его головой дождевые капли молниеносно собрались в шарик, размером с теннисный. Он, очевидно что-то уловив, отпрыгнул в сторону, только потом окинув все вокруг быстрым взглядом, но это не спасло его. Он вскинул руку, защищаясь, и даже прокричал какую-то тарабарщину, но стремительно несущаяся вода просто обтекла его конечность и, молниеносно собравшись обратно, с влажным сочным шлепком врезалась в его щеку подобием пощечины. Голова Лукина мотнулась, его шатнуло к стене, а вода стекла по шее, точно попадая за шиворот.

– Очень смешно! – рявкнул он, мигом опомнившись, и вдруг замер, недоуменно подняв брови.

– Ответочка, – вернула я ему его же почин.

– Как ты смогла? – изумленно спросил Данила, похоже, совершенно забыв уже о злости.

– Что смогла?

– Ударить меня, Люська! Ты же не можешь… без моего позволения… – он подошел ближе и разблокировал двери, все еще пребывая в растерянности.

– Не знаю, – буркнула я и полезла в салон. – Я очень зла. Была.

Хм… А ведь попустило. Не совсем, но уже терпимо. Это что же – сделал гадость – силе моей радость.

– Это не должно так работать. Разбираться надо, – бормотал он, хмурясь и выруливая с парковки.

Некоторое время мы ехали в молчании, и я почти испугалась, когда Данила вдруг треснул кулаком по рулю.

– Вот гад, сделал меня все-таки! – прорычал он.

– Ты о чем?

– О том, что этот хитрый мудак Волхов обыграл меня опять. Спалился на том, что запросто пошел к другой ведьме, когда ты не дала, но весь из себя все равно в твоих глазах несчастный. А всего-то и надо было, что посмотреть в глазки и проблеять, что ты для него исключительная такая, для тебя всегда открыт, и остальные только заменитель. А ты и повелась!

– Лукин, утоплю! Достал!

– Ага, я теперь готов, так что употеешь топить, василек, – и не подумал впечатлиться и притормозить вредный ведьмак. – Вот в чем тут прикол, а? Неужто ты реально не понимаешь, что это все чисто манипуляции с его стороны?

– Странно слышать это от тебя, все и затеявшего.

– Я – это я. Лукавый ходок, Черный лис, Гусар, – перечислил он, явно возвращая мне попытку уязвить. – И подлунный. Со мной все понятно. Но майор-то у нас со светлой стороны. Почему у него это прокатило?

– Да ничего у него не прокатило! Я чувствую вину, а не ревность или собственничество. – Опять же не совсем правда. Но сейчас речь исключительно о моих эмоциях, а не о импульсах и требованиях моей силы. – А обыграл тут только ты сам себя, ясно? Я и раньше-то знала, что на мои чувства и переживания тебе глубоко плевать. Говорил и демонстрировал это неоднократно. Но сегодня это был настолько наглядный пример, что можешь быть уверен – теперь я, даже учитывая мою поганую обучаемость, усвоила.

– Не права. А по поводу твоей вины перед этим…

– Я лишаю тебя права лезть ко мне с разговорами о Егоре, ясно?

– Ты не забылась, василек? Это я тут тот, кто запрещает или разрешает! И никакой вины бы не было, если бы ты к нему…

– Я. Запрещаю! – прорычала, и вслед за этим раздался какой-то странный звук. Некая смесь тихого потрескивания и шуршания.

– Забылась совсем? – развернулся ко мне всем телом Данила.

Мы как раз стояли на красный, и я ничего не стала говорить. Просто прямо смотрела ему в глаза в сумраке салона и давая понять – все, финиш, вот тут буду стоять на своем. Сзади стали сигналить, сообщая, что уже давно зеленый, и ведьмак первым отвернулся, тихо пробормотав себе под нос фразу, в которой из цензурных слов были только “колючка упертая”. А у меня появилось ощущение хоть и безрадостной, но победы.

– Твою мать! – с чувством выругался он опять, и только теперь я заметила, что все лобовое у нас покрылось льдинками, вместо капель.

Ехали мы еще минут двадцать и припарковались в старой части города. Вокруг были двух-трехэтажные дома с обязательными магазинчиками на первом. Насколько я знала, располагались тут в основном антикварные, художественные лавки, небольшие ломбарды, места продаж украшений из натуральных камней хэнд-мэйд. Короче, бродить здесь раньше мне не случалось. Некогда как-то было, да и не за что.

– Ну пойдем, Люська, буду учить тебя в торгашах и их товарах разбираться.

Перед тем, как мы вошли в первое заведение с очень яркой витриной, он накинул на голову капюшон и, изображая джентльмена, открыл дверь, пропуская вперед, а сам оттормаживаясь, что мигом меня напрягло. Ну снова его ужимки и прыжки, изрядно утомившие за сегодня. Что, опять какая-нибудь бывшая бросаться станет или новая подстава, она же тренировка?

Но ничего такого не наблюдалось. Продавцом оказался весьма приятный низенький полненький мужчина предпенсионного возраста, что прямо-таки кинулся мне навстречу с радушной открытой улыбкой, на которую трудно было не ответить.

– Ой-вэй, какая красавица заглянула в мой скромный сундучок сокровищ! – затарахтел он, подхватывая под локоток и увлекая вдоль витрин с массивными украшениями. – Вы только взгляните, что у меня есть!

– Я не… – попыталась я вставить хоть слово, одновременно потянув локоть из его захвата. Но как бы не так! Держал он крепко и тарахтел без остановки. Причем, это не пробуждало раздражения, а как будто… ну не знаю, завораживало что ли.

– Чудесный амулетик прямо под цвет ваших прекрасных глазок! Только наденете его, и не останется вокруг мужчин, что смогут отвести от вас свои! Знаю-знаю, они и сейчас все у ваших длинных ножек, но с моим амулетиком… Что? Не нравится? Зря-зря! А только взгляните на это ожерелье! Оно будто создано украшать вашу изящную шейку! Ох, что за шейка! Повидал я женских шеек, но вашей равных нет. Но что там красота, если надев его, вы сумеете обворожить даже ледяного истукана.

– Мне не… – сделала я еще одну попытку, коротко оглянувшись на застрявшего у двери ведьмака.

– А-а-а! Понял-понял! Хотите что-то особенное? Как насчет подарка для подружки-соперницы? Вот этот милый медальончик изуродует ее кожу страшными прыщами на целый месяц, и парень будет ваш. Я угадал?

Болтая, он продолжал меня практически волочь по магазинчику, и вдруг что-то звонко тренькнуло над моей головой, по коже прокатилась едва уловимая покалывающая волна. Среагировала я помимо сознания, и спустя мгновение уже целилась в лицо навязчивому продавцу когтями.

– Эх, Малх, сто раз я тебе же говорил, чтобы ты раскошелился на Безгласый вестник вместо этих Хрустальных игол, ты совсем не ценишь свою голову видать, – наконец-то подал голос Лукин. – Василек, успокойся, он пройдоха, но безопасен.

– Простите меня, червя слабого ничтожного, госпожа подлунная! – попятился от меня словоохотливый продавец, выглядя уже совсем не так радушно. – Мне же, жалкому шибаю, не дадено природой зрения волшебного, чтобы отличать подлунных от людей, вот и приходится все артефактами пользоваться. Простите, если оскорбил тем. А на Безгласый вестник сколько же денжищ надо, откуда у меня столько? Я же с такой дороговизной по миру пойду, и все мои дети должны будут по миру пойти побираться, и дети их дете…

– Да кончай, а! Нет у тебя никаких детей, скряга старый, – оборвал жалобы Данила. – Показывай нам с подопечной настоящий товар.

– Сейчас-сейчас! – толстячок засеменил к дальней стене, боязливо оглядываясь на меня, и набрал некую комбинацию на кнопочной панели. Стена вздрогнула и частично отползла в сторону, открывая вид на помещение раза в три больше первого торгового зала. И тут уже не было яркой подсветки и сверкающих витрин. Жестяные короба, вроде тех, в которых продают дорогой чай в специализированных магазинах, только побольше. Бутыли объемом от десяти литров, бумажные мешки, деревянные сундуки – и все это на широких полках вдоль стен, от пола и до потолка.

– Первое правило, Люся: никогда не давай шибаю заболтать себя, а то и сама не поймешь, как окажешься счастливой владелицей всякой бесполезной фигни, – негромко провещал мне ведьмак.

– Прошу прощения, господин ведьмак, но ничем бесполезным я не торгую! – обиженно обернулся торговец.

– Ну-ну, а эти твои амулетики и ожерельица все прямо с заявленными опциями, да? – хохотнул Лукин.

– А разве они не делают прекрасных женщин еще прекраснее, как и любые драгоценности? – встал в позу хозяин торговой точки.

– Мне-то зубы не заговаривай! – отмахнулся мой опекун. – Давай навесь мне крыльев черной июньской саранчи пять мер. И чтобы без посторонних примесей! И три глаза сушеных головастиков лягушки-быка.

– Саранча отечественная ставропольская подойдет или африканскую предпочитаете?

– Нашу давай, я патриот.

Толстячок живо посеменил по проходу и вернулся через минуту с чашечными весами и парой небольших бумажных пакетиков, ну точно как для фасовки чая. Пристроил все это на одном из коробов и открыл соседний, принявшись возиться.

– Оцените товар сразу, господин ведьмак, – предложил он, – чтобы потом не было разговоров, мол, старый Малх обманул вас и вашу юную спутницу в чем. А кстати, не та ли это новорожденная ведьмочка, о которой весь город говорит?

– Кстати она.

– И стало быть, она внезапно уже ваша подопечная? – косил хитрыми глазами торговец, не отвлекаясь от своего основного занятия.

– Внезапно я тот, кто придет и спросит со всей строгостью, если ее кто из ваших обмануть вздумает, – с псевдобеспечной улыбкой ответил ведьмак и продолжил разговор со мной, нисколько не стесняясь присутствия хозяина. – Так вот, василек, шибая ты всегда узнаешь по… хм… фигуре и стати. А их лавки по яркости витрин и множеству блеска и куче побрякушек. Так вот, в лавку к шибаю стоит заходить только четко держа в голове, что тебе нужно купить, и болтовню пресекать сразу. Поняла?

– Поняла.

– Следующее: подлунных обмануть шибаи редко решаются, но задурить и впарить что-то ненужное – всегда стремятся. Так что будь начеку. Потому как если за плохие ингридиенты вернуться и предъявить можно, то денег и немалых обычно за покупку какой-то хрени ненужной, но приобретенной добровольно, тебе никто не вернет. Поняла?

Я кивнула, запоминая.

Следующий магазин, в который он меня повел, разительно отличался от предыдущего. Мало того, что располагался он в подвале, куда вела узенькая опасная лестница, так еще и в торговом зале было тесно из-за кучи стеллажей и коробов, расставленных не только у стен, но и повсюду, похоже, в хаотичном порядке. Плюс там царил полумрак, и никто и не подумал нас встречать и что-то предлагать. С минуту мы стояли, я осматривалась, давая привыкнуть глазам, и чуть не взвизгнула, когда из темного угла раздался густой бас.

– Ну, покупать чего будете или просто погреться зашли? Я здесь всяких бродяг и бездельников не привечаю!

Офигеть, местный хозяин, похоже, образец прямо радушности.

– Познакомься, Люся, это – Шалва, и он у нас маршан. Причем один из самых любезных. Шалва, это моя подопечная и, возможно, твоя постоянная покупательница в будущем.

– Здравствуйте.

– Ну так брать сейчас чего будете или как? – и не подумал подобреть торговец, выйдя наконец на более освещенное место.

Громадный, за два метра, одетый в какой-то балахон неопределенного цвета, с густой растрепанной черной бородой и абсолютно лысым черепом. Взгляд глубоко посаженных глаз под стать голосу – мрачно неприветливый.

Интересно, если этот маршан самый любезный, то какие же другие.

– Вообще-то мы познакомиться, но если у тебя есть что интересное и новое…

– Я тебе сорока что ли какая-то распинаться и тарахтеть?! Надо что – сам говори. Нет – так проваливай.

Ого, вот это клиентоориентированность! Прямо сотого левла.

– Люська, у маршанов можно брать все без сомнений. У них всегда качество ингредиентов – высший класс, для них это дело принципа. Вот только лавок маршанов раз в десять меньше, чем шибайских, и не везде их найдешь, – будто и не замечая недовольства Шалвы, продолжил процесс моего обучения Данила. – Только учти: ни один маршан, как шибай, тебе сам ничего никогда предлагать не станет. И бродить да расспрашивать не позволит. Скверный у них характер на редкость. – Нелюбезный торговец хмыкнул, но промолчал. – Так что лучше всего приходить к маршану со списком. Вручила, да иди погуляй, он сам все соберет добросовестно и без обмана.

– Слышь, Черный лис, ты брать чего будешь или нет? – пробасил Шалва и шагнул ближе, принявшись рассматривать меня бесцеремонно. Длилось это с минуту, а потом спросил: – Опекун ее ты, говоришь?

– Угу, – ответил ведьмак и явно напрягся.

– Слабоват для такого, – буркнул здоровяк, развернулся и ушел куда-то в глубины своего темного подвала.

* * *

Вот как-то так монотонно и стали проходить мои дни следующие две недели. Утром пробежки, что становились все длиннее, занятия-издевательства в зале с молчаливым садюгой тренером, которые давались мне все проще. Днем занятия по изучению книг Рогнеды или творению зелий под руководством или простым присмотром ведьмака. Дальше несколько часов я была предоставлена сама себе. Ближе к ночи Данила опять приезжал и вывозил меня показывать новые лавки, некоторые из которых работали мало того, что ночью, так еще и не каждые сутки, а то и вообще всего по пару раз за лунный месяц. Магазины, клубы, рестораны, отели, которые держали подлунные как для себе подобных, так и для обычных людей. Еще мы ездили изучать расположение всяких ангаров или огромных подвалов, которые можно было арендовать для проведение неких, пока мне неизвестных “масштабных ритуалов”, как говорил Лукин. Десятки поверхностных знакомств, странных имен и названий рас существ, что жили среди людей под мороком и без него. Обалдеть ведь можно, что раньше я ходила по этим же улицам, покупала фаст-фуд в забегаловках у улыбчивых продавцов, понятия не имея, что в истинном облике у некоторых из них шесть рук, синяя кожа, рога или глаза на затылке или еще где. И это только мелкие частности. Я настолько уже стала привыкать к подобному, что само течение жизни стало казаться мне монотонным, ведь в местах развлечений мы бывали чисто посмотреть и уйти, а поздние вечера до сна я проводила в одиночестве, если не считать компанию болтливого Альки. Каждый день звонила маме, у них тоже было все по-старому. И кажется, я почти начала скучать, но внезапный очень поздний звонок бабули мигом развеял это состояние. Было уже за полночь, и мы как раз подъезжали к моему дому с Лукиным, а впереди светил очередной унылый вечер.

– Люсенька, деточка, несчастье у нас, – дрожащим голосом сообщила бабуля, – Ленок наша в беду угодила. С подлунным из дому сбежала. С каким не знаю, но по следу его чую – недобрый он!