Глава 30

– Сбежала? – ошарашенно переспросила, а в голове первым промелькнуло неуместное “а разве эти чертовы подлунные вообще бывают добрыми?”

Лукин ударил по тормозам, резко развернулся всем корпусом ко мне и вопросительно-требовательно поднял одну бровь.

– Сестра сбежала, – одними губами прошептала я. Нахмурившись, Данила кивнул, так же почти беззвучно велев – “Громкую связь”.

– Сбежала, Люсенька, – зазвучал дрожащий от тревоги голос бабули в тишине салона. – Мать твоя говорит, что пару дней она странная какая-то ходила, задумчивая сильно, чуть ли на каждом шагу на стены натыкалась, а Тепепуз ее сторониться стал чего-то. А сегодня на ночь глядя ни слова не говоря – шасть из квартиры втихую. Может, и не услышала бы, да пес-то как заголосил на дверь, как по покойнику. Мать за ней – Ленка бегом по лестнице. Только и видела в окно на лестничной клетке, как в машину она какую-то садилась. Окно распахнула, окликать стала, а Ленок ей рукой махнула, “Прощай, мама!” крикнула и укатила. Мать мне звонить да в полицию. Я прибежала, только след и учуяла нечеловеческий, дурной какой-то. Комнату ее обшарили – ни записки, ни вещички никакой не взяла, вообще ничего своего. Полиция без толку приехала, сказали, искать не будут, ведь она совершеннолетняя и силком никто не увозил. Люсенька, она даже паспорт не взя…

– Наталья Алексеевна, слушайте меня внимательно! – бесцеремонно оборвал бабулю ведьмак, отбирая у меня гаджет. – Возьмите расческу девушки или подушку обшарьте и найдите ее волосы. Не найдете их – ищите что угодно, подойдет и зубная щетка или нить, губная помада, платок с соплями и, пардон, прокладка, что угодно. На самый крайний случай – постельное белье, на котором она сто процентов лежала, или одежда не стиранная, которую носила. Вы понимаете о чем я?

– Да, родич, понимаю.

– Упакуйте, что найдете, как можно герметичнее и отнесите в вашем поселке на улицу Подгорную восемнадцать. Звонить в звонок или стучать не нужно. Просто прямо перед калиткой поклонитесь вежливо и скажите четко “со всем уважением прошу местного хозяина Лукьяна Хмурого передать посылку ведьмаку Лукину”. Оставьте, отзвонитесь нам, идите домой и ждите от нас с Люсей новостей.

– Так ночь ведь… – растерянно начала бабуля.

– Наталья Алексеевна! – с легкой укоризной произнес Лукин. – Вы ведь с подлунными дело имеете, детьми ночи, так что …

– Поняла. Прости, растерялась я, родич. – По голосу было слышно, что бабуля справилась с собой. – Сделаем сейчас все. Ты только помоги нам, а! Благодарны бу…

– Вот сейчас остановитесь, чтобы не пожалеть потом! – почти грубо оборвал Данила и ткнул в экран на отбой.

– Что делать будем? – спросила я ведьмака, резко тронувшегося и с визгом развернувшего машину почти на месте.

– Сначала определимся с местоположением, а потом уже решать станем, как действовать. – Он бросил на меня короткий, но тяжелый взгляд. – Но учитывая терки с кем у тебя… хм… у нас имели место быть, должен сразу сказать – прогноз весьма пессимистический.

– Терки?

– Ночной визитер. Забыла?

А моей первой мыслью почему-то была о мести отдельских. Не с участием Волхова, конечно, но других его коллег. Чокнулась совсем, Люся? Они так-то люди и представители власти, так что это дичь какая-то подумать, что они могли похитить сестру в отместку за смерть своего шефа и Гарпии. В конце концов, они для начала должны об этом узнать, а это сильно вряд ли. Пришли бы тогда уже за мной в первую очередь. Но однако же, подумалось. Подумалось, потому что схему с шантажом безопасности близким впервые в жизни именно люди и конкретно отдельские и провернуть пытались.

– Ты же, да и он сам, мне говорили, что у подлунных не принято родных трогать!

– Люсь… – Данила шумно вздохнул, как если бы ему совсем не хотелось развивать эту тему. – В любом правиле есть исключение или возможность его обойти, помнишь?

– Ты о чем вообще? Нельзя трогать родню – это значит нельзя и все! – Сама не заметив, сорвалась на крик. Мысль о том, что Ленка, моя застенчивая, беспомощная родная малявка сейчас один на один с какой-нибудь жестокой тварью, меня просто убивала, причем с каждой минутой все сильнее. При этом сила сидела тихо, как если бы прислушивалась озадаченно. То самое чувство, что есть мощь ударить, вот она под кожей, но бить-то куда? Бессилие силы, вот как.

– Псих и паника не помогут, – холодно одернул меня ведьмак. – Как и отрицание текущей ситуации.

Мгновение был импульс врезать ему. За вот это вот спокойствие. Но в следующее это же его спокойствие ощутилось микро платформой, мизерной опорой для обретения и моей собранности.

– Прости. Мне очень страшно просто, – призналась честно.

– У нас в качестве противников вамповский клан Войтович, вероятнее всего. Весь или некие его члены – не суть, – просто продолжил Лукин с того, на чем остановился. – И их способ обойти правило с неприкосновенностью родни – добровольность.

– В каком смысле?

– Охота пуще неволи, слышала такое расхожее выражение? Главное охотничье приспособление вампов, помимо силы и скорости – способность очаровывать представителей противоположного пола. Хотя и своего тоже, будь на то тайные или явные склонности.

– Очаровывать? Это же колдовство! Какая нафиг добровольность!

– Еще раз вякнешь – и я замолчу, – строго предупредил Данила, и я устыдилась.

– Прости.

– Так вот, в случае с вампирами очарование и очень быстро, почти мгновенно наступающее следом чувство любви – это не намеренное магическое воздействие, василек, это… ну нечто вроде естественной и даже непроизвольной особенности их вида. Мы, скажем, потеем и источаем запахи телесные, а они таким же образом излучают некую ауру, заставляющую их полюбить. Ведь только любя всем своим существом, можно отдать свою кровь другому, согласиться стать чьей-то пищей.

– Ты сейчас полностью серьезно? – в офигее уставилась на него. Как можно любить того, кто тобой питается? Как вообще тут можно слово “любовь” приплетать?

– Абсолютно. Как ты думаешь, вампы выживают до сих пор, когда любого другого монстра за прямое нападение с целью питания отдельские враз замочить могут? Окружить себя безумно любящими и готовыми официально, заметь, добровольно отдавать свою жизнь людьми – вот их основная стратегия выживания. Жертвы никакие не жертвы, а просто бесконечно и отчаянно любящие человеки. И поверь мне – реально любящие. И отменить это чувство невозможно, оно фатально, и даже если оторвать такую любящую особь от вампа, долго она не протянет.

– Что ты, блин, тут пытаешься мне сказать, а? – разъярилась я мигом. – Что моя сестра обречена и нет способа ее спасти? Это ты мне говоришь? Хренов адепт философии “нет правил, которые нельзя обойти”?!

– Твоя сестра обречена, – произнес Лукин так жестко, что это показалось отрезвляющей пощечиной за то, что опять сорвалась. – Спасти ее можно будет, только убив объект ее любви, причем на это есть буквально сутки-двое, не больше. Потом и это не поможет.

– То есть, если замочить ублюдка, то Ленка спасена? – уточнила я. – Вот и прекрасно, значит мы поедем и убьем вампа.

– Убьем вампа, Люська? – хохотнул ведьмак изумленно. – Думаешь, это какая-то фигня делов? Ты хоть представляешь, какой силищей обладает даже рядовой кровосос? А с какой скоростью он движется? Две недели по залу повалялась и возомнила себя Баффи?

– Кем? – не сразу сообразила я. – А. Но как-то же и кто-то их убивают? Есть охотники. Мы их наймем.

– Сомневаюсь, что за сутки-двое мы найдем кого-то, готового бодаться с Войтовичами.

– Почему? Зачем ты это делаешь? – взорвалась я, сорвавшись в дурацкие слезы. – Только даешь мне надежду и тут же ее убиваешь? Все время так поступаешь! Только я начну думать, что ты… А ты гад!

Данила снова резко остановил машину и, обхватив мой затылок и поборов сопротивление, уткнул лицом себе в грудь.

– А я гад, – со вздохом согласился он, помолчал несколько минут, пока я справлялась со срывом, и только потом продолжил. – Так, василек, давай придерживаться первоначального плана. Сейчас мы установим где и, при большой удаче, с кем наша сестра, а потом уже станем решать, как с этим быть. Пойдем.

Он вылез первым из внедорожника и, обойдя его, снял меня с сиденья, уже успевшую распахнуть дверь. Мимолетно чмокнул в висок, взял за руку и повел, еще всхлипывающую, к массивному зданию, на фасаде которого не наблюдалось ни одного светящегося окна, да и над крыльцом освещения не было.

– Ведьмак Данила Лукин и его подопечная ведьма Людмила Казанцева к артефакту поиска, – произнес он четко, нашаривая что-то в одном из многочисленных карманов.

В двери или за ней защелкало и негромко залязгало, и открылось маленькое окошечко – только руку и просунуть.

Данила вытащил две тускло блеснувшие монеты, похоже, золотые, и одну отдал мне, второю на раскрытой ладони сунул в окошко. Едва заметно вздрогнул. Убрал руку и кивнул мне.

– Не пугайся, они золото, только в крови омытое, принимают. Давай.

Толком испугаться я не успела. Только рука оказалась погруженной в полную тьму окошка, как раскрытую ладонь полоснуло острой болью крест-накрест, а через мгновенье тяжесть золотого кругляша перестала чувствоваться, и в двери опять залязгало, открывая нам вид на едва освещенный самыми настоящими вонюче чадящими факелами коридор. Длиной он был метров десять, потом еще одна дверь – и мы очутились в приличного размера зале, с тоже довольно скудным освещением и рядами подобия примерочных кабин вдоль стен, часть из которых была закрыта тяжелыми шторами, а часть была открыта. К одной из них меня и повел Лукин. Указал на мягкий стул, которых там стояло три штуки, и задернул за нами шторы.

– Мы где и зачем? – шепотом спросила его.

– Можешь не шептать. Если шторы закрыты, то сразу полог тишины срабатывает. И мы пришли за посылкой от твоей бабули, – объяснил Данила, усаживаясь со мной рядом. – Надеюсь, они долго возиться не станут.

– А как собственно… – начала я, осматриваясь.

Кроме стульев тут была только большая каменюка с плоским верхом, испещренным едва различимыми в здешней полутьме знаками.

– Запоминай на будущее, василек. Если тебе нужно что-то получить из некоего удаленного места, то ехать туда не обязательно совсем. Достаточно иметь в этом месте другого знакомого подлунного, который с помощью своего алтарного камня организует тебе передачу необходимого сюда или в любой другой зал малых порталов. Не бесплатно все, конечно, и приходится потрудиться, обзаводясь этой сетью, так сказать, из готовых посодействовать. Но оно того стоит.

– То есть отправить можно из дому, а получить там же нельзя?

– Ну если только ты не совершенно сумасшедший и готов открыть доступ к своему алтарному камню каждому встречному-поперечному. А таких среди подлунных…

Он не успел договорить, прерванный звонком моего сотового.

– Да, бабуля! – поспешно ответила я.

– Сделано все как велено, – успела услышать я, как вдруг вырезанные на камне значки засветились сначала бледно, но быстро набирая яркость до режущего глаза белого, ослепляя, и почти сразу потухли.

– Получено! – сказал Данила над моим ухом, явно адресуя это бабуле, пока я еще моргала часто, восстанавливая способность видеть. – Все, работаем.

Он взял небольшой пакет с уже совсем темного камня и, снова ухватив меня за неповрежденную руку, повел куда-то. Прямо по залу с кабинками к еще одной темной массивной двери. А я стиснула его жесткую широкую ладонь, прижавшись всем телом к его боку, внезапно отчаянно благодарная за такую вроде бы мелочь, как возможность получить это прикосновение-поддержку. Крошечный контакт, что в моем состоянии и этой ситуации ощутился вещью огромной важности. Настолько, что даже моя сила вроде как перевернулась внутри сбоку на бок, “заметив” как-то по особенному ведьмака и послав мне импульс… ну, не знаю… чего-то очень напоминающего изумление. Нечто похожее на любопытное “надо же, посмотрите кто у нас здесь”. Интересно, это попадание Лукина в фокус внимания моей силы к добру или к худу? И значит ли это, что сила стала откликаться и вступать в созвучие со мной не только в моменты злости или похоти, но и поддерживать другие эмоции?

Лукин вдруг споткнулся и покосился на меня, но ничего не сказал, потому как мы перешли в следующее помещение. И увиденное там заставило меня на пару секунд застыть с открытым ртом, потому что появилось ощущение, что я шагнула прямиком в какой-то фантастический фильм. Все такой же лишенный нормального освещения зал, размеров которого из-за этого не понять, и единственно яркое гигантское пятно – исполинский круглый стол, на котором от края до края располагался макет, как я понимаю, города. Хотя подойдя ближе, я поняла, что застывшим макетом это не было. По микроулицам передвигались машины, даже фигурки людей различались. Это скорее уж напоминало некую транслируемую в реальном времени очень четкую голограмму.

– Сюда, василек, – подтолкнул меня Данила ближе к столу.

В мягком свечении крошечных копий уличных фонарей и ярких вывесок я рассмотрела на краю стола две темные зоны, по очертанию отметины человеческих ладоней.

Ведьмак распаковал пакет и извлек из него расческу и тюбик сразу опознанного мной любимого Ленкиного бальзама для губ. Снял волосок с зубьев расчески, аккуратно поместил его на место в форме ладони на столе, взял теперь мою пораненную на входе руку и уложил поверх. Со второй рукой сделал то же самое, но без волоска, и накрыл сверху своей, обхватив свободной конечностью вокруг талии, прижимаясь ближе некуда, и выдохнул в самое ухо: “Позволяю”.

Секунду ничего не происходило, а потом я рухнула лицом вперед, не сумев сдержать вскрика. Правда, еще секунду спустя поняла, что никуда я не падаю, по-крайней мере физически, все так же стою на месте, прижатая плотно к мощному телу Лукина, просто это голограмма – или что оно там на самом деле– внезапно надвинулась на меня, затянув будто в себя, окружив со всех сторон, увеличившись, но не до реальных еще размеров. Причем она не пребывала в неподвижности, а двигалась, неслась мимо. Или, скорее уж, это я неслась в ней куда-то, перемещаясь в пространстве с бешеной скоростью, и не только по дорогам вместе с авто и даже сквозь них, но и стены не были преградой и люди. Голова дико закружилась, и желудок скрутило тошнотой.

– Как этим управлять? – просипела я, принявшись часто сглатывать, борясь с этим приступом.

– Никак, Люсь, терпи, – судя по голосу Данилы, ему тоже было не сильно-то в кайф все. – Артефакт поиска творение еще лемурийцев предположительно, и как им управлять – никому не ведомо, даже его нынешним владельцам. Приходится использовать его по его же правилам. Ты еще молодцом держишься, меня в первый раз досуха выполаскало.

– Ясно, – я стала медленно вдыхать-выдыхать, убеждая свой желудок и вестибулярку, что ничего не происходит, и попыталась сосредоточиться на том, что вижу. Но в голову упрямо лезло то, как же хорошо, что Данила рядом, и его широкая ладонь на моем животе работает, похоже, куда лучше моих собственных усилий по борьбе с тошнотой.

Тем временем здания почти перестали мелькать вокруг нас, и машин стало меньше, фонари почти пропали. Нас “вынесло” за пределы города. Я узнала даже трассу – это та самая, по которой мы с Лукиным ездили ко мне в поселок. Значит, Ленка и ее похититель еще в пути. Логично, даже очень быстрой езды от моего дома сюда часов шесть, а они час-полтора как выехали.

Прошло еще минуты три по моим ощущениям, пока нас “несло” с жуткой скоростью по трассе, а потом движение замерло опять с жесточайшей внезапностью, и я “упала” вниз, не сумев удержать откровенно визга, потому как летела прямо на крышу одной из машин. Рухнула сквозь нее, потом меня переворачивало как-будто самым жутким образом, из-за чего рвоту удалось сдержать не иначе, как каким-то чудом, и оп! – все остановилось! Я дико озиралась в салоне незнакомой машины, часто моргая и силясь понять, что не так. Я лежала поверх чужого, незнакомого на ощупь и не источавшего тепла мужского тела на широком, словно диван, заднем сидении чужой машины. Чужая прохладная рука перебирала мои-не мои волосы, и лупала я не своими глазами. Это были глаза моей сестры!

– Василек, не зевай, скажи мне с кем она! – прозвучал голос Данилы откуда-то издалека, хотя я четко ощущала прикосновение его теплых губ к своему уху. – Ну же, поторопись!

Я вскинула голову и уставилась в лицо мужчине, на котором и лежала… не я. Узкое суперпородистое лицо с такими тонкими и остро-красивыми чертами, что у меня с первого же взгляда дыхание перехватило. Светлые, почти белые длинные волосы, пребывающие сейчас в легком беспорядке, и пронзительный, буквально взрезающий сознание взгляд больших голубых глаз, в темных провалах зрачков которых светились крошечные багровые искры. Он позволил мне смотреть на себя пару секунд, пока на его идеально очерченных губах медленно, хищно-лениво даже, расплывалась улыбка, от жуткой красоты которой я вся похолодела.

– Ну здравствуй, ведьма, – произнес он голосом-бархатом. – Скоро увидимся.

И, подняв руку, мягко коснулся указательным пальцев моего-не моего лба. Меня вышвырнуло обратно в собственное тело так, будто я была снарядом, выпущенным из пушки, и я пролетела всю обратную дорогу за мгновенье. Шатнуло так, что я и ведьмака сшибла, и теперь уж организм взял свое, так что еще какое-то время меня, стоящую на четвереньках, выворачивало до искр из глаз. После Данила помог мне подняться и мы пошли, но я не видела ничего вокруг, настолько еще было плохо, и мозг продолжал ощущаться интенсивно взболтанным в черепушке и никак не желал занять статичное положение. Толком в себя я пришла в ярко освещенной, совершенно современной туалетной комнате, выполненной в сиреневых тонах, стоя над раковиной с продолжающим меня придерживать сзади ведьмаком.

Благодарно застонав, умылась и прополоскала рот, радуясь тому, что внутри воцаряется порядок.

– Рассказывай, кого ты видела, – потребовал Лукин, только я выпрямилась.

– А ты разве не видел? – удивилась я, потому что у меня создалось четкое ощущение того, что он был рядом во всем этом моем магическом путешествии.

– Нет, Люська, я твой сестре родич все же названный, а не кровный, так что ее глазами только тебе можно было посмотреть при везении.

– Это был мужчина, блондин жуткий, но красивый. Жутко-красивый. Черты лица у него… ну просто идеальные какие-то. До невозможности… И глаза … голубые нереально и искры эти багровые…

– Шнобель от такенный? Типа римский. Волосы длинные? – внезапно пальцы Данилы защелкали у меня перед носом, и я осознала, что зависла, оказывается, только вспомнив лицо и взгляд жуткого красавца.

– А? Да. Почему это? – Я постучала себя по виску.

– Ну, ты побыла чуток в голове своей сестры и посмотрела на ее возлюбленного ее глазами, так что представь, каково ей. У тебя-то пройдет скоро, а вот у нее… Короче, Люська, врать не буду: шансов у нас никаких практически.

– Почему?

– Потому что судя по описанию, за твоей сестрой отправили самого Петшу Дрэкулу Войтович, – ответил ведьмак, мрачно глядя мне в глаза отражении зеркала.

– Блин, Лукин, не надо театральных пауз, объясняй все сразу! – потребовала я. – Кто он такой, и почему это важно?

– Петша Войтович – единственный сын Антонии Войтович, рожденный ею еще в бытность человеком и ею же в последствии обращенный. И это не просто важно, а решающий фактор. Потому что мы не найдем никого, кто отважится убить этого ублюдка. Никого, василек. Потому что за его убийство Тонька не просто будет преследовать убийцу и его семью, пока не вырежет всех, она реально город в крови утопит.