Глава 31

– И что? Предлагаешь мне пойти у них на поводу и достать им эту проклятую Чашу? – зло прищурилась я его отражению.

– Не вижу тут проблемы, раз уж все так сложилось, – пожал ведьмак плечами.

– То есть они победят? Не ты ли сам говорил, что подобным артефактам лучше оставаться там, где они и спрятаны, а не являться в мир?

– Победят – не победят, какая, к хренам, разница? Тебе что важнее – сестру спасти или же гордыню свою соблюсти в целости и сохранности? А насчет последствий для мира… – Лукин пренебрежительно скривился. – Не пофиг ли? Главное, чтобы нас потом не зацепило, а мир сам за себя.

– Ну конечно, классическая позиция подлунного – лишь бы нас не зацепило! – в сердцах выпалила я.

– Ага, и устыдиться ты меня не заставишь, – насмешливо скривился Данила. – Для нас важно спасти Лену. Отдать Чашу – единственный способ это сделать. Чего еще рефлексировать-то? Ответственность за последствия? Да в жопу! Тебя принуждают, а значит от нее ты освобождена. Весь спрос с Войтовичей.

Мне очень хотелось согласиться. Где-то на поверхности сознания, той инфантильной частью натуры, что всегда ищет как проще и соглашается почти со всем, лишь бы не вступать в противостояние. Но вот теперь под этой моей прежней слабой и склонной к смирению во имя удобства и спокойствия оболочкой ворочалась дикая мощь еще и неизведанной полностью силы, и ее ответ в данной ситуации был – нет. Не будет этим гадам Войтовичам Чаши, уж не до того, как я переберу все варианты избежать этого, вытащив сестру.

– Нет, – повторила я свою мысль вслух, вытаскивая из кармана телефон. – Не готова я смиряться еще.

– Ожидаемо, – с усмешкой прокомментировал Данила и добавил, беспардонно глядя в экран гаджета через мое плечо. – Напрасно.

А я, только уже ткнув на вызов, подумала, что Волхов сейчас наверняка плотно занят той смазливой ведьмой и скорее всего и не ответи…

– Да, Люда! – оборвал мои мысли его полный той самой, слишком мне знакомой хрипотцы голос, и сила моя встрепенулась от ревности и торжества одновременно. Он не один, но ответил сразу, как если бы ждал.

– Мне нужно увидеться с тобой, и это очень срочно, – не стала расшаркиваться я. Пошлет – так пошлет сразу, каждая минута ведь на счету.

– Смогу быть у тебя минут через двадцать, – ответил Егор и оборвал связь, но я успела услышать на заднем плане женское раздраженное восклицание.

И-и-и новая волна мрачного торжества пополам со жгучей кислотой. Отставить все это сейчас! В своих-не своих эмоциях я стану позже ковыряться, пока только действие.

– Знаешь, я мог бы встать в позу и запретить тебе обращаться к копу, – сказал Лукин, когда мы уже ехали к моему дому. – Но только совсем тупой учитель станет запрещать, заведомо зная, что запрет будет нарушен.

– Спасибо, что не запретил, – поблагодарила рассеянно.

– Тем более, что гораздо лучше будет, если ты сама убедишься в том, что черта с два майор станет тебе помогать, – как и не услышав меня, продолжил Лукин. – Нежели я, как дурак, стану распинаться, убеждая, и буду иметь бледный вид, потому как сомнения все равно останутся.

– Почему не станет?

– Проблемы подлунных копов не колышут, пока это простых человеков не задевает. Хотя у тебя, само собой, есть чем его заинтересовать. Что, предложишь ему себя?

Я только сейчас глянула на ведьмака пристально и нарвалась на буквально полыхающий бешенством косой взгляд. И будто заразилась им.

– За то, чтобы спасти сестру? Да без колебаний! – практически рявкнула я. Какое у него право смотреть вот так? И говорить таким тоном, будто я какая-то дешевка. – И только посмей мне сказать, что и сам не поступил бы так же! Разве не ты мне постоянно талдычишь, что секс – это лишь секс и ничего сверх этого, целей своих нужно добиваться любыми методами, а совесть и нормы морали – они исключительно для людей, коими мы не являемся.

– О, ну надо же, мой василек хоть что-то усвоил! – хохотнул Лукин, мгновенно меняя агрегатные состояния. С бешенства на одобрение, за которым, однако, мне слышалось еще что-то. Разочарование? – Себя я копу точно бы не предложил, мы же с ним оба натуралы, не сошлись бы, но в общем и целом ты права – целей можно и нужно добиваться любым способом.

Дальше мы ехали уже молча и до появления Волхова тоже и словом не обменялись. Алька только показался, пискнув про чай, но словив два тяжелых наших взгляда, тут же понимающе потерялся в недрах дома. Майора Никифор пустил без доклада, так что он просто появился в моей столовой и уселся за длинным столом напротив ведьмака, так как я расположилась во главе, на максимальном удалении от обоих.

– Слушаю, – кивнул Егор, и я быстро пересказала ему все последние новости и события.

– Не вижу повода для вмешательства отдела в данную ситуацию, – своим обычным безэмоциональным тоном заключил он, дослушав меня. – Даже если в процессе дознания будет установлен факт не полной добровольности девушки, то помочь ей…

– Моей сестры, – процедила я, перебивая его, глядя исключительно прямо перед собой. Не на Волхова и не на наверняка торжествующего ведьмака. – Это моя сестра, и зовут ее Лена! Она глухая от рождения и совершенно беспомощная, стесняется говорить с посторонними и вовлечена в это, потому что вампирские сволочи хотят заполучить долбанную Чашу Первого! Она человек, которого подлунные захватили и используют, так что это твоя прямая, черт возьми, обязанность, спасать таких, как она!

– Люда, я мог бы ткнуть тебя в то, что отсутствие силы не делает твою сестру не подлунной, учитывая, в какой семье она рождена, но не стану этого делать. – Все тот же ровный голос, за который мне остро захотелось запустить чем попало в его голову. В его бесстрастное красивое лицо, в которое я сейчас отказывалась смотреть. – Я буду говорить о другом. Прямые обязанности отдела – ограждать людей от действий подлунных, расследовать их преступления против людей и стремиться к снижению жертв среди них же, хоть мы и отдаем себе отчет, что совсем избегнуть их невозможно. Но самая наша главная функция – не допускать взрывов насилия, то бишь принуждение к соблюдению относительного мира. Если я вмешаюсь в это дело и устраню Петшу Войтовича, обвинив в насильственном захвате твоей сестры, условно человека, то весь гнев его клана и Антонии в частности обратится против отдела, то бишь, против людей. Они посчитают, что руки у них развязаны, и прольются реки крови. Вампы – одна из самых тяжело смиряющихся рас подлунных, и для резни им нужен лишь крошечный повод. Прецеденты уже были и неоднократно. Конечно, каждый раз нам удается их утихомирить и загнать в исходные рамки, но всегда это оборачивается массой жертв. Теперь скажи мне, Люда, должен ли я развязывать бойню в городе ради того, чтобы вырвать из лап вампира девушку, пусть и крайне дорогую тебе, для которой, есть большая вероятность, уже слишком поздно спасаться?

– То есть ты тоже считаешь, что я должна покориться и добыть им Чашу?

– А вот тут точно нет и по тем же практически причинам. Появление, точнее, возвращение в оборот настолько опасного и могущественного артефакта – то, чему я обязан и буду препятствовать любыми методами, ибо оно может стать поводом для небывалого конфликта среди подлунных, неизбежно вовлекая в это и людей.

– Любыми? – вот теперь я посмотрела ему в лицо. – Убьешь меня, если придется?

– Это слишком радикально, Люда.

– Он тебя запрет где-нибудь на недельку, до того момента, пока спасение Лены не окажется неактуальным действием.

– Выходит, я еще и подставилась, попросив у тебя помощи? – желчно процедила я сквозь зубы, боясь дать вырваться полыхающей внутри ярости. – Радуйся, Лукин, ты прав оказался.

– Радоваться повода не вижу, – буркнул тот в ответ.

– Да и делать пессимистические выводы насчет меня и ситуации в целом я причин не усматриваю, – невозмутимо продолжил Егор. – Во-первых, необходимо изначально оценить состояние… твоей сестры при личной встрече. И если оно еще не безнадежно, то возникает во-вторых. Напоминаю, Люда, что у тебя в должниках есть навий, для которого убийство Петши не станет никакой проблемой, и последствий бояться причин нет. Ничего ему вампы в отместку сделать не смогут. Ни-че-го.

– Навий. В должниках, – проворчал ведьмак, качнув головой. – И почему я снова не удивлен. Мой василек и ее бесконечные сюрпризы, да?

– Почему не смогут? – спросила у майора, проигнорировав и ехидное замечание Данилы, и это нарочитое “мой”.

– Убить уже мертвое нельзя. Навии являются по сути бессмертными сущностями. Можно разве что… скажем, прекратить его существование, но средствами для этого конкретного обладает исключительно наш отдел. Никого близкого в этом мире у навия не осталось, так что и им отомстить невозможно. Адрес Мейхровича напомнить?

– Да, я не особенно запомнила, как мы ехали. Ты можешь позвонить ему и предупредить о встрече? – попросила и тут же внутренне поежилась. Не будет ли то, что я обращусь к Игнату Ивановичу через посредничество Волхова, выглядеть как своего рода принуждение? Он же сам только что упомянул о наличии у отдела “средств для прекращения существования”. Хотя… с моральными аспектами я разберусь постфактум, в конце концов от всей души попрошу прощения у Мейхровича.

– Я позвоню и сообщу, что ты придешь. А я тем временем нанесу визит Войтовичам, чтобы оценить состояние твоей сестры.

– Нет! – мигом вскинулась я. – Я с тобой поеду!

– Хреновая идея, – заявил ведьмак. – Нельзя тебе туда ездить.

– Вынужден согласиться, – сухо кивнул Егор. – Посещать дом Петши тебе не стоит.

– Почему? – изумилась и насторожилась я. Да чтобы эти двое хоть в чем-то соглашались друг с другом?!

– Потому что, – отмахнулся ведьмак.

– Это не ответ. Должна быть очень весомая причина для того, чтобы я доверила оценку состояния сестры…

– Люда, ты умеешь разбираться в степенях зависимости жертв вампиров? – перебил меня майор.

– Нет, но я… – Я знаю мою мелкую, я должна почувствовать, разобраться.

– Эмоциями своими ты так же владеешь неважно, – продолжил монотонно Егор, заставляя скрипнуть зубами от злости. – Значит, есть большая вероятность возникновения конфликта во время посещения. Это первое. Второе – мой визит логически обоснован, просто проверка твоей жалобы на неправомерные действия вампов.

– Согласен, – поддакнул Лукин, снова изумляя меня настолько, что даже ярость отступила. – Появление копа с официальной проверкой заявы или же мое, как твоего опекуна, представителя и защитника твоих прав, логично и предсказуемо. Личный же твой визит в дом этого… Петши будет мало того, что небезопасным, так еще и нелогичным.

– Верно, – кивнул Волхов, и у меня волосы зашевелились.

– Что. Там. Творится? – зарычала, поднимаясь из-за стола и чувствуя, что готова сорваться и бежать туда. Пофиг, что не знаю еще куда.

– Василек… – отзеркалил мое движение Данила.

– Люда, то, что обычно творится с девушками в доме этого мерзавца Войтовича, не имеет никакого отношения к тому, что будет с твоей сестрой. – Егор не поднялся, но уставился на меня цепко и тяжело, будто стремясь удержать на месте этим взглядом. – Ты ведь отдаешь себе отчет, что твою сестру используют лишь как рычаг воздействия на тебя, она не рядовая обращенная для Петши. Поэтому, если не смогут использовать с данной конкретной целью, то скорее всего устранят за ненадобностью и в наказание тебе.

– Офигеть! И, по-твоему, меня такая перспектива должна наполнить спокойствием и помочь справиться с эмоциями?

– Однозначно, Люська. Просто смерть лучше, чем роль способной жить хоть вечно продажной шлюхи, покорно исполняющей любой, ЛЮБОЙ каприз клиентов, в которых превращает белобрысый ублюдок своих надоевших женщин. Поэтому тебе нечего ездить в его дом и видеть, что там происходит.

От приступа нахлынувшей дурноты меня согнуло, и пришлось упереться ладонями в столешницу и продышаться.

– И вот этому… вот такой твари вы позволяете жить и дальше бесчинствовать? – Частично справившись с собой, я подняла глаза, горящие от готовых хлынуть слез, на майора. – Это ваше долбанное принуждение к миру?

В ледяных голубых глазах его вспыхнуло жгучее пламя, но так кратко, что могло лишь померещиться мне.

– Именно так, – отчеканил Волхов. – Единичные погубленные судьбы в обмен на сотни тысяч сохраненных спокойных жизней людей, даже не подозревающих, с кем и чем живут рядом. У всего есть цена, Люда, ты ведь и сама это уже знаешь.

– Знаю, – буркнула, первая отводя глаза.

Мой упрек и злость не по адресу. Не Егор так устроил этот мир, что подлунный, что существующий при свете Солнца. Не в его силах все радикально изменить. Да и ни в чьих, наверное. За любое нарушение пусть и жестокого, но равновесия и стабильности, последует расплата кровью. Чаще всего совсем не тех, кто его нарушил. А я не отношусь к числу эдаких вождей по натуре, что считает чужую кровь неизбежными расходниками для задуманных ими изменений.

– Ладно, тогда давайте действовать по плану. Меня Данила везет к навию, ты едешь к Войтовичам. Так?

– Все верно. Выдвигаемся, время дорого, – поддержал майор и поднялся. – И, Люда! Обязательно надень тот оберег, что я дал тебе перед визитом к Мейхровичу. Навии они… сущности с иным восприятием и логикой поступков.

– Хорошо, – кивнула, припоминая, где же у меня припрятан тот заскорузлый кожаный ремешок с узлами и бусинами. У Альки спросить надо.

– Дашь взглянуть? – на удивление спросил, а не потребовал ведьмак уже в салоне авто, когда мы выехали.

Я одернула вниз рукав и продемонстрировала ему подарок Егора. Ведьмак глянул бегло, притормозил, хлопнул по тумблеру, включая свет, и протянул руку, ухватить меня за запястье. И тут же ее отдернул, будто обжегшись, и присвистнул.

– А коп у нас склонен к необычайной щедрости, да? – ухмыльнулся он.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что эта невзрачная штучка по стоимости превышает… ну, скажем бриллиантовое колье до пупка длиной, василек. Очень-очень старый и могучий оберег. К тому же, как я предполагаю, с вплетенной возможностью удаленного открытия портала, дабы выдернуть тебя в момент угрозы жизни. Я читал, что такие штуки раньше могущественные маги и ведьмы создавали для своих детей, еще не владевших силой, ну или для любовников из числа людей.

– Возлюбленных, – на автомате прошептала я.

– Чего?

– Я говорю, что наверняка подобной силы вещи создавались для тех, кто правда дорог, а не просто для любовников.

– Может и так, – после секундной заминки и раздраженного взгляда буркнул Лукин. – Но это уж точно не наш случай.

– Юноша, вам бы я входить не советовал, – заявил Даниле Игнат Иванович вместо приветствия, встретив нас, как и в первое мое посещение, на пороге. – Не искушайте меня. Людмиле я не опасен, Луной клянусь, а вот если вы добровольно переступите мой порог, гарантировать того же не смогу.

– Жду в машине, – проворчал Данила и совсем уж тихо мне, – Василек, думай над каждым словом и не дай уже себя сделать обязанной.

– Людмиле нечего опасаться подобного от меня, юноша! – Мягкий стариковский голос мгновенно обратился жутким рычанием монстра, кожа хозяина дома потемнела, и он прибавил в росте. – Даже пожелай я ей нанести вред, такая древняя кровь и чистая душа мне не по зубам!

– Чистая душа? – усмехнулась я, очутившись уже на его уютной кухне. – Я к вам пришла, чтобы эту свою душу как раз запятнать, Игнат Иванович. Не буду ходить вокруг да около: я пришла вас просить убить для меня вампира Петшу Войтовича.

Бледно-желтый, почти бесцветные радужки мужчины залило той самой пугающей чернотой, но он моргнул и вернул себя к исходному благообразному состоянию.

– Могу я узнать за что? – спросил, наливая мне в кружку чай.

– Да, конечно.

И рассказала ему о похищении Ленки, избегая однако любых упоминаний о Гарпии, Филимонове и Чаше.

– Правильно ли я понимаю, что рассказать мне абсолютно все вы не вольны? – уточнил он, выслушав не перебивая.

– Верно, я очень во многом не вольна в этой ситуации, Игнат Иванович.

– Стоит ли тогда упоминать об ущербе чистоте вашей души, если иного выхода вам не предоставлено другими? Впрочим, это всего лишь болтовня, на которую у нас еще будет время, если вы сделаете мне честь общаться и дальше, после того, как увидите… хм… в деле, так сказать.

– Я … – попыталась подскочить возмущенно, но навий остановил меня одним лаконичным и очень каким-то веским жестом руки.

– Не давайте никаких обещаний сейчас, Люда. И давайте к делу. Вы видели меня в иной ипостаси, так? – Я кивнула, подтверждая. – Но вы видели меня в ограниченном в действиях и агрессии состоянии. Как только я перейду в по-настоящему боевую форму, никому лучше не находиться в пределах моей досягаемости. А я должен буду в нее перейти, потому как столь старый вампир, как Петша, совсем не легкая добыча. – Добыча! И это о создании, что является по сути одним из наделенных дикой силой и влиянием иерархов среди подлунных, как я понимаю. – Вы, Люда, еще могли бы избегнуть моего нападения, потому как навий во мне помнит вас и то, что вы сделали, но стопроцентной гарантии я бы не дал. Но я чую, что вы носите дополнительную защиту, предполагаю, с подачи майора Волхова, так что в безопасности. Но больше никто. Мы понимаем друг друга?

– Да. К тому моменту, как вы покончите с Войтовичем, нас не должно быть рядом, так?

– В идеале вас не должно быть рядом и к моменту начала действа, но я понимаю, что это вряд ли возможно. Так что я обещаю, что устраню вампира и его сопровождающих, что обязательно будут, а вот уйти как можно скорее будет исключительно вашей задачей, и я стану отнюдь не вашим союзником в этом.

– Поняла.

– Хорошо, Люда. Тогда запишите мой номер для связи, пожалуйста. Я прибуду сразу же, как вы призовете.

– Спасибо! – я подскочила и потянулась на эмоциях пожать ему руку, но Игнат Иванович отступил.

– Не стоит. Предвкушение, – лаконично пояснил он. – И это не повод для вашей благодарности, как и не должно быть причиной моей алчной радости. Но однако же она есть. До встречи, Людмила!