Глава 32

– Ну что? – спросил меня Лукин, вцепившись в лицо напряженным взглядом.

– Похоже, кавалерия, ну или, скорее уж, тяжелая артиллерия, у нас есть. Вот только тут проблема, что бить она станет, когда включится, без разбору, и нашей задачей номер один станет вовремя унести ноги.

– А поэтому важен будет выбор места действа, который нам хрен кто предоставит, – проворчал Данила.

– Скорее всего, – согласилась я и стала набирать Волхова.

Он не ответил, а спустя минуту пришло сообщение “Через полчаса у тебя”. И чем-то повеяло совсем паршивым от этого поверх и общей тревожности.

– Что? – покосился ведьмак.

– Едем ко мне. По телефону Егор говорить не хочет.

– Все плохо, – подтвердил подлунный и так возникшее у меня предчувствие.

К моменту, как добрались до дома, майор уже ожидал меня, стоя под мелким дождем около своего авто.

Повинуясь его жесту, мы молча вошли и поднялись в большую столовую.

– Девушка обращена, Люда, – оставшись стоять у окна сообщил мне Волхов. – На данный момент она преодолевает стадию первой жажды, причем уже в фазе ее угасания, потому как смогла вполне адекватно отвечать на мои вопросы, без попыток осушить. И подтвердила полную свою добровольность, как и ожидалось, причем аргументированно.

– И что это значит?

– Что убийство козла Петши ничего уже не исправит, процесс необратим, – буркнул ведьмак. – Они действуют наверняка и подстраховались от возможности решить вопрос таким образом, каким задумали мы.

– Судя по состоянию твоей сестры, впервые укушена она была еще даже до побега из дому, – продолжил Егор бесстрастно. – Скорее всего, их расчет и состоял в том, чтобы ко времени, когда ты все узнаешь, сделать ничего уже нельзя было бы общеизвестными методами.

– Мама упоминала, что пару дней до побега Лена вела себя странно, – пробормотала я.

– На самом деле, это большая удача твоих родных, что она сбежала с Петшой, а не напала на кого-то, – заметил Волхов.

– Нет, эти сволочи все отслеживали и сработали четко, – возразил ему ведьмак. – Девушку выдернули из дому ровно в тот момент, когда она уже “дозрела”. Не раньше, чтобы у нас было время для маневра ответки, и не позже, чтобы из-за потери ты впала бы в дикую ярость и ни в чем бы уже с ними не пошла на сделку, нуждаясь только в мести.

Я нуждаюсь в мести. Уже сейчас. И мне плевать, что это непродуктивно.

– Да уж, они мастерски загнали меня в угол, точнее уж, приперли к стенке, оставив лишь один выход – найти Чашу и обратить вспять то, что они сделали с Ленкой, – нахмурилась я, прислушиваясь к тому, как ворочается внутри сила, повышая градус напряжения, как если бы закладывала одно за другим кольца тугой пружины, что скоро будет готова выстрелить.

– Учитывая последствия возвращения подобного артефакта в подлунный мир, я бы рекомендовал оставить все как есть. Тем более, что никем и нигде не описаны реальные свойства Чаши и подтверждения того, что она действительно способна обратить вспять завершенную метаморфозу, нет.

– Я практически уверена, что у чертова Рихара Бувье есть эти самые точные сведения, раз он прет к ее обретению не считаясь с жертвами и средствами, – покачала я головой.

– Не считаться с жертвами, тем более человеческими – общая черта большинства подлунных.

Волхов остается Волховым. Если почудилось, что он в чем-то изменил свои взгляды на мне подобных, то, как говорится, перекрестись.

– Ой, вот только не надо начинать задвигать нам, что люди сами все такие в белом и в вашей истории не за положняк, когда на смерть идут тысячи одних, ради типа великих целей и убеждений или просто выгоды других, – огрызнулся ведьмак, испепеляюще зыркнув на Егора.

– Не нужно сейчас этого, – не повышая голос, но жестко оборвала я этот тупиковый диалог. – Мне видится, что теперь, когда не стоит уже остро вопрос времени, мне нужно вступить в переговоры с Петшой и Бувье. Пусть подумают, что я сломалась и готова добывать эту проклятую Чашу.

– Напоминаю, что я как представитель отдела…

– Будешь этому всячески препятствовать, я помню. Но при этом в само течение ситуации вмешиваться не станешь. Так?

– Так. Официально у меня нет для этого оснований до тех пор, пока не замешаны интересы людей, и не появился потенциально опасный артефакт.

Зачем он повторяет это?

– Хм… А скажем, если ты располагаешь агентурными данными, что сей артефакт будет явлен в свет там-то и тогда-то, то у отдела есть полномочия взять и изъять его?

– Предотвратить появление ему куда как проще, чем потом изъять, – с привычной язвительностью заметил Данила.

– Это так, – согласился майор, глядя исключительно на меня, – но чтобы предотвращать что-либо, надо этими самыми агентурными данными обладать.

Наши взгляды сцепились намертво на полминуты, а после я кивнула, опуская глаза и прошептала беззвучно “спасибо”.

А вот Лукин прорычал себе под нос нечто неразборчиво-гневное и однозначно матерное с упоминанием некоего “хитрожопого нациста”.

– Алька! – позвала я слугу, и он появился еще до конца произнесения своего имени. – Мой мерзкий ночной посетитель оставлял визитку. Она так и должна быть где-то внизу в приемной. Принеси, пожалуйста.

Мини Делон метнулся исполнять, а я обратилась к Егору.

– Что ты имел в виду, говоря, что моя сестра аргументированно доказала тебе свою добровольность?

– Она сказала, что теперь свободна. От своей инвалидности, от оков вечной стеснительности, от постоянного осознания неполноценности, от страха перед окружающими, от внутренней боли, что причиняли оковы ее бесконечных комплексов и зажимов. Она заявила, что Петша не просто соблазнил ее, а дал целую новую жизнь.

Серьезно? Не – то, что Ленка теперь слышит, тут я дико рада. Но неужели она реально столько носила в себе? И я ни о чем не подозревала? Считала ее вечную тотальную стеснительность и отказ от общения с посторонними неким проходящим явлением, что исчезнет с возрастом.

– Разве она еще не поняла, что ее используют? Что они просто бездушные твари, для которых эта ее новая выдуманная жизнь всего лишь разменная монета?

– Василек, ты не убедишь ее в этом, – ведьмак потянулся через стол и накрыл мою оказывается стиснутую в кулак руку своей ладонью. – Никто не убедит. Даже если она своими ушами услышит приговор, то не осудит Петшу, а с радостью подчинится. У обращенных даже без того тотального порабощения, которому этот ублюдок подвергает своих женщин, уходят десятилетия до возвращения способности мыслить и принимать решения самостоятельно.

Алька возник рядом с кусочком тисненого картона в конечности, и я кивнув в благодарность, дала себе минутку на продышаться и разогнать пелену гнева, что застила глаза, прежде чем начать набирать номер мага.

– Это Людмила Казанцева, – представилась без приветствий, едва подняли трубку.

– О, приветствую вас, госпожа Казанцева! – загудел в моем ухе низкий голос Бувье. – Рад, чрезвычайно ра…

– Давайте без этого. Вы хотите Чашу, я хочу мою сестру. Искать как в сказке то, не знаю что, считаю бессмысленным. Поэтому в кратчайшие сроки жду от вас всю имеющуюся информацию о Чаше, ее свойствах и создателе.

– Людмила… я могу вас называть по имени?

– Нет, не можете.

– Что же… Госпожа Казанцева, давайте-ка мы кое-что проясним изначально и до того как начнут предприниматься хоть какие-то действия. Первое: я уверен, майор Волхов, что уже дважды нанес визиты нашему клану за небольшой промежуток времени, находится где-то поблизости, так?

– Так.

– Тогда будьте любезны официально заявить ему, что это именно вам принадлежит инициатива и в нашем общении и в дальнейшем сотрудничестве с кланом Войтович.

– За каким… – вскипела я.

– Будьте. Любезны! – припечатал маг. – И так, чтобы я слышал. Люблю быть уверенным.

Пару раз опять вдохнув-выдохнув, я процедила сквозь зубы:

– Майор Волхов, заявляю, что являюсь инициатором общения и сотрудничества с кланом Войтович.

– Услышано! – констатировал Егор достаточно громко.

– Прекрасно. А теперь внесем ясность, госпожа Казанцева. Вы ведь уже в курсе непереносимости вампирами солнечного света? Так вот, условия нашего сотрудничества будут предельно простыми – если я не получаю во владение Чашу Первого в срок, что мы оговорим, юная вампиресса Мируна, которая была впервые рождена в мир вашей единоутробной сестрой Еленой, выйдет навстречу рассвету. Мы понимаем друг друга?

– Более чем, – выдавила я сквозь зубы.

– И “получаю во владение” значит именно получаю, госпожа Казанцева, а не удостаиваюсь краткой возможности подержать в руках. А так, как это вы вовлекли отдел в лице майора Волхова в нашу ситуацию, то и на ваши плечи ложится задача с тем, как это разрулить. Не наша проблема, исключительно ваша.

– Поняла. Но я хочу увидеть сестру.

– О, тут совершенно без проблем. Как вы смотрите на то, чтобы именно она доставила вам те самые запрошенные вами материалы по Чаше?

Что?!

Минут тридцать я вышагивала по тротуару перед своим домом, где была назначена встреча, сопровождаемая пристальным взглядом Лукина. Решено было, что Волхову лучше уехать, исчезая пока с поля действия, чтобы не нервировать вампов. Хотя основным психующим действующим лицом была я.

– Ты же понимаешь, василек, что они пришлют твою сестру только за тем, чтобы у тебя была возможность убедиться в том, что они полностью контролируют ситуацию? – спросил меня Данила еще в доме.

– А они ее контролируют?

– На данный момент полностью, – ответил ведьмак.

Я перевела взгляд на подпершего стену плечом Волхова, и он молча кивнул.

– А если мы захватим Лену? Запрем тут в подвале, и никакого выхода к рассвету! Замочит навий долбанного Петшу и…

– Ничего, – оборвал построение моего плана Лукин. – Ну неужто ты думаешь, что они отпустили бы сестру к тебе, если бы хоть чуть сомневались в своей полной власти над ней? Тебе же этот… – Данила качнул головой в сторону майора, – четко сказал – полностью обращена. Теперь убей хоть Петшу, хоть весь клан их вырежи, а обратно человеком это Лену не сделает.

– Зато она не умрет. Не выйдет ни к какому рассвету!

– Если они ей промыли мозги качественно, то выйдет, как только ты ее выпустишь, – негромко возразил Егор. – Я такое уже видел.

– Не выйдет! Я не позволю!

– И что, поймаешь ее и станешь в подвале годами держать? – вздохнул Данила, чьего укоризненного взгляда я избегала, потому что сто процентов увижу в нем то, что и так знала в глубине души – никакой это не выход. – Людей ей в пищу таскать сама станешь? Сможешь? И учитывай, что она еще наверняка сражаться с тобой на полном серьезе станет при попытке захвата. Люськ, пойми, имя у нее иное теперь не просто так. Твоей сестренки на данный момент нет в том теле, и вернется ее сознание частично, если вернется, только годы спустя. Ну, в смысле, при обычном течении вещей, без вмешательства Чаши.

В его так бесящей меня правоте я убедилась с первого же взгляда на выступившую на свет фонаря Лену. Нет, не Лену. Чужачку с лицом моей младшей сестры. Хотя и его я узнала не сразу. Ослепительная, просто сверхъестественная красавица в тонком белом, чуть опалесцирующем облегающем великолепное тело платье, невзирая на уличный холод и мелкий дождь, выплыла из темноты, ступая по-кошачьи сексуально и держа такую царственную осанку, что будь я мужчиной, у меня наверняка бы сердце тут же остановилось и к ее ногам вывалилось.

Ленок всегда была у нас красавицей, вот тут уж природа постаралась ей щедро компенсировать за все, чем обделила в остальном. Но она была скромнягой и дико стеснительной, готова сквозь землю проваливаться, если парни взгляды на ней чуть подольше задерживали. А сейчас передо мной стояла та самая настоящая молодая, но дико опасная женщина-вамп, причем во всех смыслах этого слова. Агрессивный, но идеально подчеркивающий ее достоинства макияж, украшения явно цены немалой, что не затмевали блеском камней, а лишь обрамляли ее совершенство, платье, что не столько скрывало, сколько разжигало интерес, не будучи при этом нисколечки вульгарно вызывающей шлюшьей тряпкой, движения, что завораживали меня и, сто процентов, были способны ронять на колени мужиков.

– Говорю же, генетика у вас – мама не горюй, – пробормотал едва слышно за моей спиной Лукин.

– Привет, Лен, – я неуверенно шагнула навстречу сестре, что глядела на меня с какой-то пренебрежительной снисходительностью. Я все время пока ждала думала, что кинусь с рыданиями ей на шею, только увижу. Но с первой же секунды ощутила такое запредельно холодное отчуждение, что и лишнего шага ближе делать не захотелось.

– И тебе здравствовать, – величаво кивнула она головой. – Ведь, чтобы услужить моему любимому, ты должна быть здорова и в полных силах. Я принесла то, что было велено.

Она сама шагнула ближе, и только сейчас я заметила еще движение в сумраке за ее спиной.

– Это что, надзирателей за тобой послали? – мигом озлилась я, пусть и понимала, что это логично.

– Это охрана. Ведь я еще юна, и жажда может возвращаться внезапно. Я дорога моему Петше, а ты ему нужна. Так что они здесь, чтобы уберечь нас обеих.

– Ты дорога ему? – не выдержав, повысила я голос. – Это поэтому он использует тебя как рычаг давления на меня?

– Василек…! – предостерегающе рыкнул ведьмак сзади, но я его не слушала уже.

– От большой любви и заботы он тебя, считай, выкрал из дома, превратил из человека в кровососущее чудовище и собирается выгнать на солнечный свет, если я не подчинюсь?!

– Он меня одарил безмерно, глупая, – губы Лена тронула прекрасная, но абсолютно ледяная улыбка. – Из слабого ниочемошного создания превратил в ту, кто смотрит теперь на жизнь как хозяйка и хищница. Я стою отныне на той вершине, откуда все, и даже ты, видятся лишь жертвами, пищей. А что насчет чудовища… ну тебе ли говорить о таком. Ты главное подтверждение того, что никто в нашей семье человеком не был. Мы изначально принадлежим к миру подлунных, а все они в той или иной мере в глазах людишек чудовища.

– Лена!…

– Мируна, пожалуйста, – оборвала она меня безапелляционно. – Неполноценной девчонки, рожденной матерью неудачницей, что не смогла ни удержать мужика, ни отомстить, здесь больше нет. Твоей сестры – жалкой глухой инвалидки, на которую ты вечно смотрела со снисходительностью и жалостью, здесь больше нет!

– Я всегда смотрела на мою младшую сестру с любовью! – выкрикнула я, сжимая кулаки и чувствуя, как сердце оборачивает все новыми слоями жгучей боли и отчаяния. – И ничего не изменилось! Лена, роднулечка, услышь меня!

Но она не услышала.

– Ну вот это и возвращает нас к твоему заявлению о том, что меня используют, ведьма, – продолжила она гнуть свою линию, проявляя невиданное для Ленки упорство. – Это твоя любовь, твоя слабость, а значит, тебе за нее и расплачиваться, служа орудием для моего возлюбленного.

Чертов закон чертового подлунного мира. Любовь – слабость. А слабым здесь быть нельзя.

– Я орудие? А ты тогда кто?

– Я та, что сделает ради него все, абсолютно все, потому что люблю. – И снова эта улыбка, от которой меня жутью безысходной пробрало.

– Даже умрешь?

– Даже умру.

– И кто же тогда в большей степени орудие, Лена?

– Ты – принужденное собственной слабостью орудие, ведьма, – бесстрастно и, глядя со все возрастающим высокомерием, ответила сестра. – Я – любящая беззаветно женщина, что готова для любимого на все. Разница между нами огромна, и она в добровольности. – Лена протянула мне некий цилиндр, что держала в руке, и он блеснул в свете фонаря тусклым желтым металлом и несколькими красными камнями. – Здесь то, о чем ты просила. Не вижу смысла и дальше тратить время на бесполезную болтовню и заставлять моего Петшу ждать больше необходимого, ведьма, да и утро близко.

– Я – Люда, твоя родная сестра, твоя кровь родная!

– Ты – ведьма, что рождена той же женщиной, что впервые произвела на свет и меня, но больше это не имеет никакого значения, – беспощадно отбила она. – А кровь… это всего лишь кровь. Не стоит придавать столько значения пище.

– Я умру, но верну тебя прежнюю! – процедила я сквозь зубы, выхватывая довольно тяжелый цилиндр из ее руки.

– Вот уж правда, лучше сдохни тогда сама, ибо я тебе никогда и ни за что не прощу возвращения к тому никчемному прозябанию, что я вела до обращения!

– О, да неужели? – подавшись вперед, я вперилась в ее такие теперь чужие, с алыми искрами вместо зрачков, глаза взглядом и прошептала. – А ты в курсе, что это и является условием моей сделки с твоим якобы любимым Петшой и его холуем Бувье? Они получают Чашу, а я получаю обратно мою сестру Лену. Мою. Сестру. Лену!

Больше не в силах смотреть на это великолепное и одновременно кошмарное существо с чертами моей сестры, я развернулась и пошла к дому. Вот пусть думает теперь. Должно же хоть что-то пробиться в ее затуманенные этой проклятой наведенной вампирской любовью мозги. Осознание, что она сама по себе ни черта этим скотам и не нужна. Жестоко, да? Зато правда, и она так-то тоже со мной не миндальничала. Пусть это говорила и не совсем Лена. Совсем не она? Сколько ее мыслей было в этих словах? И дойдет ли хоть что-то из сказанного мной до моей сестры в обход этой новой гадской Мируны. Надеюсь дойдет. А если нет… Да и пофиг, верну как было, и переживет как-нибудь.

Бегом поднявшись по лестнице, я грюкнула цилиндр на стол и сделала еще несколько кругов по столовой, успокаиваясь хоть немного. Ведьмак же сразу сел за стол и вскрыл цилиндр, оказавшийся подобием тубы для свернутых в трубочку бумаг, кои он оттуда и вытряхнул. Меня же озарило, и я сначала метнулась в ванную.

– Фанирс! – позвала негромко.

Темная клякса выползла из стены и понеслась к моим ногам по полу, обретая очертания амфиптера.

– С-с-сдрава будь, хос-с-ся… – начал он, но я оборвала.

– Только что на улице под фонарем я встречалась с вампиршей. Ты сможешь взять след с того места и последовать за ней?

– С-с-смогу.

– Тогда отправляйся немедленно! Мне нужно знать все, что будет там происходить и говориться в связи с некоей Чашей Первого и судьбой вампирши Мируны.

– Ис-с-сполняю, – прошелестел сумрачный, растворившись на глазах.

Я же вернулась в столовую, но продолжила выхаживать, не в состоянии остановиться. Сила ворочалась, сознание кипело, мне требовалось действовать и немедленно.

– Соберись, василек, – велел ведьмак. – Не позволяй им добиться того, чего они и хотели, прислав к тебе Лену.

– А чего они хотели по-твоему? – буркнула, глянув на него вскользь.

– Выбить тебя окончательно из равновесия и заставить действовать импульсивно. И почти преуспели.

– Знаешь, моя сестра только что по факту отреклась от родства со мной и заявила, что ей хорошо так, как есть. Кто-нибудь другой просто взял бы, да и забил. Хочешь такой быть – будь! Хреновый у них психологический ход.

– Идеальный ход, – пробормотал ведьмак, уже уткнувшись в чтение желтоватого толстого листа, что развернул перед собой. – Будь ты обычной подлунной, так бы и поступила. Но ты… такая ты, и они тебя просчитали с потрохами. Так, кончай метаться и слушай: имя собственное Чаши – Меоруб Инвии Вунатиш.