Глава 33

– Имя собственное? У предмета? – удивилась я, подходя к нему ближе и заглянув через плечо в документ, что ведьмак изучал.

– Василек, артефакт, тем более такой мощи, это тебе не какой-то там предмет. В них такой магии влито-намешано, что вполне можно утверждать – кое-какие обладают неким подобием собственного сознания.

– Это как моя сила?

– Как наша сила, – поправил меня Лукин, имея в виду мою, к которой хотел приобщиться или у каждого свою непонятно, уточнять не стала. – Не совсем одно и то же, но нечто подобное. Так что не вздумай демонстрировать хоть толику пренебрежительности в этом вопросе, потому как и обидчивость у этих до фига сильных и древних артефактов присутствует.

– Какая тут пренебрежительность, когда от этой рюмки с камнями зависит жизнь моей сестры, – пробормотала, изучая рисунок в цвете под текстом, так понимаю, в натуральную величину.

Судя по цвету, чаша эта сделана из серебра или другого светлого металла и украшена несколькими камнями зеленовато-голубого цвета. На вид обычный кубок, высотой сантиметров в двадцать пять, с тонкой фигурной ножкой и основанием в виде когтистой лапы, какие в кино часто показывают в качестве застольного инвентаря разных царственных особ. Куда им частенько яду еще плещут.

– Как она работает?

– Как она работала изначально для своего творца, сведений у Бувье или нет, или он их не счел нужным нам дать, – ответил Данила, вчитываясь. – Здесь же указано, что последующие владельцы “делились живой своей, если просили за себя, мешали ее с водой небесной и испивали до дна, разумом взывая о необходимом. Ежели благодать Чаши призывалась для кого-то другого, то жива требовалась особы той, и вода должна быть земная взята, вслух над ней нашептано и в нее же и возвращено”.

– Жива это кровь же? – уточнила я. – То есть просишь для себя – мешаешь свою кровь с водой небесной… Это что, кстати? Дождевая?

– Да. Дождевую и зовут небесной, росу или там туман тот же принято звать водой эфирной.

– Так, для себя мешаешь с дождевой, пьешь и желаешь молча. Для кого-то – мешаешь с земной, желаешь вслух и возвращаешь, то бишь выливаешь? – уточнила я.

– Так и есть.

– А земная это…

– Родник, ключ, источник, что угодно из земли. По сути речь может идти о любой реке даже, ведь нет практически рек, в которые не впадали бы другие ручьи и природные источники.

– Слишком просто. Разве нет?

– Василек, в том-то и прикол мощных артефактов. Это при их создании уйма мороки, трудностей, сбор всяких редчайших и дичайших ингредиентов, тяжелейшая и филигранная работа, жертвы там всякие и прочее. А вот пользоваться ими потом любой дурак и неумеха может, хоть и не с той же эффективностью, что и творец магической фиговины. Именно в этом их главная опасность и запредельная привлекательность. Можно быть по сути никем, пустым местом в магии и полным лузером, но заполучив вот такую штуку, сворачивать что горы, что головы армиям своих врагов. Ну или отменять любую чужую магию, а то и лишать способностей кого угодно. Хм… думаю, даже присваивать их. – Последнее он произнес тише и явно застигнутый неожиданным озарением, даже скрыть этого не успел.

– Эй, ты сейчас о чем размечтался, Лукин? – напряглась я тут же. – Я не позволю тебе заграбастать эту проклятую железяку и творить черте что!

– Позволялка у тебя еще не выросла, дяде взрослому перечить, – фыркнул он. – И сдалась мне эта Чаша насовсем, гемор адский, я потом носиться по всему миру, прячась от желающих ее отжать, не планирую. Так, может, минутку в руках подержать, не больше этого.

– Угу, и успеть за минутку пожелать чего, да?

– Не твое соплячье дело. И вообще, василек, рассвет уже. Спать иди, до следующей ночи все равно никаких движняков не будет.

– Какое спать! У меня нет ни единой идеи, как искать эту долбаную Чашу!

– А чего тебе ее искать? Вот тут написано чернилами по пергаменту прям, что она скрыта и от вампов, и от других магов в воде. Вот пусть вода за тебя и ищет, ты же ее повелительница как никак.

– Господарка, – поправила я машинально. – И все равно… слишком все просто складывается. Вода найдет за меня, и пальцем не шевели, Чаша проблемы решит, только попроси…

– Это и значит обладать уникальной силой, Люська. Вот на кой бы тогда сдалась вся магия и наши способности, если бы нам с них выхлопа не было в виде денег и всяких плюшек? Мир подлунных без этого один мрак, ужас и полная жопа.

– Ну… – Мое возражение родилось и умерло. В конце концов, Лукин действительно знает, о чем говорит, и логика в этом присутствует.

Магия способна делать возможным невозможное и легким трудное, иначе на кой черт с ней и заморачиваться. А насколько это все так на самом деле – покажет… собственно, само дело.

– Скажи, а почему ты упоминаешь, что артефакт работает для своего создателя не так, как для кого-то другого?

– Потому что так это зачастую бывает. Только настоящий создатель может считаться истинным владельцем и знает, на что способно его детище. Принято считать, что творение любит особым образом творца и для него может больше. Всем последующим владельцам только подчиняется, да и то не всегда. Говорю же, такие штучки обидчивые и с характером. И иди уже спать, василек!

– Да, пожалуй надо, – согласилась я, почувствовав, что и правда ужасно устала. – А ты?

– Пойду ли я спать с тобой? – с усмешкой спросил Данила и поднялся, потянулся, подступая вплотную. – Нет, Люська, и не умоляй об этом даже. Я промотнусь тут по городу, хочу нам пару-тройку помощников найти.

– Откуда бы им взяться? – удивилась я. – Ты же сам сказал, что чокнутых нет связываться с вампами, которые потом до скончания века преследовать станут и мстить.

– Так это же за убийство Петшы, Люсь, а я их для другого искать буду. Что-то мне подсказывает, что сестра твоя добровольно крови тебе своей для использования в Чаше не даст.

– Не даст, – со вздохом согласилась я.

– Ну вот я и найду помощников, чтобы ты получила то, что хочешь.

Он произнес это “ты” и “хочешь” как-то очень нарочито подчеркнуто. Да, прав ведь, сама Мируна обратно Леной становиться желанием не горит. Но какие у меня… у нас варианты? Забить вообще я тоже не могу, ведь все четко и понятно – ее жизнь в обмен на Чашу. И что, просто выкупить ее жизнь и позволить остаться этой кровососущей тварью, да еще и подставиться под репрессии отдела, что очень вероятно могут последовать, не говоря уже о последствиях еще и от появления самого артефакта.

– Так, я все же спать, – пробормотала, чувствуя, что хочется уже схватиться за гудящую от мыслей голову и об стену ею побиться.

– Ага, буду к вечеру, василек, – махнул мне рукой ведьмак, направившись к лестнице.

Как ни странно, уснуть мне удалось, или, скорее уж, провалиться в забытье, правда ненадолго.

– Да хоть бы чуть погодил, ирод ты препоганый, – пробилось в сознание гневное бормотание Альки.

– Пш-ш-шел проч-ш-ш-ш! – зашипел ему в ответ Фанирс. – У меня донес-с-сение!

– Во-во, лишь бы доносить ему, у-у-у, мордофиля ты стервятная!

– Алька! – просипела я, садясь, но еще не в силах разлепить веки. – Кофе!

– С-с-сдрава будь, хос-с-сяйка! – Cкользнул темной кляксой к моим едва спущенным с кровати ногам амфиптер. – В дому вампирском все, кроме охраны и рабов отошли ко сну, и я к тебе примчался.

– Было что-то из того, о чем я тебе говорила?

– С-с-скандал был з-с-снатный, хос-с-сяйка.

Неужели хоть что-то из моих слов добралось до задуренного сознания сестры и она устроила разборки? Божечки, хоть бы только это против нее же не обернулось! Ну что я за дура, не могла промолчать и не вываливать правду эту напоследок! Вот прав Волхов в том, что ни черта-то я собой владеть еще не умею, дура такая импульсивная!

– У кого с кем? – спросила настороженно, избавившись от сонливости моментально.

– Маг, чей з-с-сапах бывал уже в твоем дому? и тамош-ш-шний владыка из-с-сволили ругатьс-с-стся и ой как с-с-вирепо.

– Из-за чего?

– Владыка молвил, что деву Мируну не отдас-с-ст ведьме, а маг с-с-с ним с-с-спорить с-с-стал. Твердил, что Чаш-ш-ша важнее девки, что пус-с-сть он выбирает чего больше хочет – клан или девку, каких у него уже с-с-сотни были и ещ-щ-ще будут. Но владыка раз-с-сбуш-ш-шевалс-с-ся и велел магу мес-с-сто с-с-свое помнить. Мол, он уже почти кланом владеет и с-с-своей волей может любые договоры руш-ш-шить. И ежели он желает и девку с-с-себе нас-с-совс-с-сем и верховодс-с-ство, то дело покорного вас-с-салла дать ему вс-с-се желаемое.

– Моя сестра… то есть та вампирша присутствовала при том разговоре?

– Да, хос-с-сяйка.

– И что? В смысле как она реагировала?

– С-с-стояла за с-с-спиной владыки и улыбалас-с-сь. Не гневайс-с-ся на меня, хос-с-сяйка. – Облик сумеречного потерял объем, и он буквально размазался темным пятном по толстому ковру.

– На тебя-то за что? – вздохнула я, справляясь с неожиданно сильной волной раздражения, а все потому, что она с силой у нас вышла синхронной.

– Еще что-то было интересное?

– Владыка и вампирш-ш-ша удалилис-с-сь в его личные покои и предалис-с-сь там…

– Стоп! Никаких подробностей! – Выставила я перед собой руку, почувствовав приступ тошноты, от даже молнией мелькнувшей картинки, как моя сестра оказывается в лапах похотливого кровососа. И, возможно, тоже пьет кровь.

Вообще-то немного лицемерно, Люся. Вспомни, что сама готова была творить в том отеле с Данилой и с каким алчным голодом думала о его вырванном сердце.

– Я их покинул и пос-с-следовал за вз-с-сбешенным магом. Он спустился в подз-с-семелье, в с-с-свою лабораторию, наложил полог без-с-смолвия и стал творить нечто, кажетс-с-ся, разные мелкие боевые артефакты, но точно мне неведомо. Потому-то я и вернулс-с-ся.

– Правильно сделал, Фанирс. Спасибо.

– Мне продолжить с-с-слежку?

– Только если она уже не истощила твои силы.

В неожиданно возникшей тишине амфиптер не просто вернулся к прежнему объемному виду, но на пару секунда даже утратил любую размытость очертаний, становясь вполне себе нормально выглядящим маленьким драконом, который натурально вытаращился на меня.

– Моих с-с-сил вполне дос-с-статочно для с-с-слежки хоть до полнолуния, – справившись с собой, прошелестел он.

– Тогда возвращайся туда и ко мне прилетай, только если появится новая информация или они куда-то переместят Мируну… ну, или произойдет что угодно с ней связанное.

– Слушаюсь.

– О, постой! А там разве нигде не было еще одной женщины… – Люся, не тупи, судя по тому, что рассказано мне было о Петше, там должны быть десятки женщин. – В смысле тоже повелительницы… владычицы…, короче кого-то, кого звали бы Антонией?

– Не видел, но слышал ропот слуг и рабов о том, что быстрее бы повелительница от сна своего очистительного очнулась, потому как власти владыки они боятся очень, ибо характер у него крут и несдержан он, и как бы всем не пришлось вскоре бежать и новое место искать осесть.

Вот оно как. Выходит, у Войтовичей сейчас все как в поговорке – “кот из дома – мыши в пляс”. Антония в каком-то там очистительном сне, а Бувье и ее великовозрастное или скорее уж древнее дитятко задумали провернуть некую гадость. Чего они могут хотеть? По классике небось, власть, могущество. Рихар что-то там про свободу красиво задвигал. Значит, ему свобода, потому как надоело в вассалах у клана и в любовниках у Антонии ходить, а поганцу кровососу – власть, потому что типа дорос и пора? И при этом соблюдать нашу договоренность последний не намерен. Тварь! Ну что же, если я еще до этого сомневалась, не обойдется ли без физического устранения Петши, то теперь осознаю – никак. И так-то заслужил, обратив Ленку, а при таком раскладе вообще нет колебаний.

Чего только не пойму, это зачем столько сложностей? Неужто не могли устроить междусобойчик, замочить повелительницу по-тихому и получить каждый свое? В чем тут прикол? Петша псих не шибко умный, и хитрый маг им манипулировал, желая не просто от холопского положения избавиться, но и заполучить мощнейший артефакт, чтобы быть уверенным в своей безопасности даже без покровительства вамповского клана?

Натянув теплые носки, полученные от бабули, я смоталась в санузел и почти побежала в лабораторию. По дороге наткнулась на Альку с подносом, подхватила с него кружку и пошла дальше, отхлебывая горячий напиток и шипя.

Нашла и напялила Линзу истинного зрения и пошла вдоль того пристенного шкафа, где как я уже успела узнать, хранились у Рогнеды книги по всяким подлунным. Кто, откуда, как устроены, как и чем убить и способы приворожить-подчинить, ну и прочее в том же духе. Книгу “Трактат о вампирах. Магия, силы, законы, способы умерщвления” нашла быстро, причем она не выглядела слишком уж старинной по сравнению с некоторыми местными экземплярами. Будем надеяться, что это не около современный новодел, полный чуши и с отсутствием ценной информации.

Прихватив увесистую книгу, забралась с ногами на кушетку и прошлась по оглавлению. Ага, вот оно! “Иерархическое устройство кланов восточной Европы и смена правящих особ в них”. Кланы с российской пропиской же можно отнести к восточно-европейским? Думаю да, потому как отдельного раздела об отечественных кровососах в оглавлении не было.

Открыв нужную страницу, я углубилась в чтение, а закончив, помчалась за брошенным в спальне телефоном, крикнув терпеливо и безмолвно таскающемуся за мной Альке по дороге:

– Кушать хочу прям зверски!

Набрала Лукина и услышав его недовольное “Какого хрена ты не спишь?!” затараторила:

– Данила, я знаю зачем Петша и Бувье все это затеяли! То есть почему. Я думала, почему они просто не убили Антонию, если один хочет свободы, а другой власть над кланом. Но по их законам Петша не сможет наследовать клановую магию, если убьет мать, у них все не так работает! А значит, ему не станут и подчиняться. Она должна пасть от чужой руки, либо освободить место повелительницы каким-нибудь другим способом. И я знаю, что они хотят сделать, пока она не проснулась! Они хотят обратить Антонину в человека, и тогда она, естественно, не сможет больше занимать место главы клана вампов и не умрет при этом. Бувье действительно любит ее, это даже в книге есть, и он обратит ее в человека, чтобы стать на равных и жить дальше как люди, в смысле обычная семья, дети и все такое!

– Так, а теперь тормозни этот свой бурный поток сознания с изрядной примесью неистребимой в тебе, как погляжу, говно-романтики, василек, и изложи свои домыслы внятно, начав, например, с того, откуда же ты разжилась весьма секретной внутриклановой инфой.

– Эммм… Может, не по телефону? – предложила я и трусливо отключилась.