Глава 34

До появления Лукина я успела позавтракать и позвонить майору. Все же мне показалось, что информация о попытке смены власти в вамповском клане до него должна дойти.

– Хм… Антония в спячке, значит, – прокомментировал он мою информацию, не став, к моему великому удовольствию, пытать откуда дровишки. – А мне сказали, что просто не желает снисходить до прямого общения с презренным человеком.

– Соврали. Как и мне. Петша не собирается отдавать мне Лену. Козел ее себе желает оставить.

– Ну я-то и правда человек, и правила для подлунных на меня не распространяются. Я рад, что ты позвонила, но в любом случае, в ситуацию внутри клана мы вмешиваться не можем ровно до того момента, пока она не станет чем-то людям угрожать.

Да и если бы уже угрожали, то не факт еще, что вмешались бы, да? Худой мир, пусть и ценой одиночных жертв, предпочтительнее кровавых рек на улицах.

– Ясно.

Мы помолчали, что еще скажешь.

– Люда, держи меня, пожалуйста, в курсе своих планов и происходящих событий.

– Зачем? Все, что будет дальше, касается исключительно нас, подлунных. – Вышло чуть злее, чем нужно, но что поделать, если этому мужчине удается каждый раз раскачивать мои эмоции даже удаленно, и моя сила начинает взбрыкивать и бунтовать даже от звука его голоса. А мне-то в какой-то момент уже показалось, что она решила повнимательнее присмотреться к ведьмаку, ан нет. Или же она просто пока из-за неполноценности жадная ненасытная хапуга, которая все себе и под себя. – А Чашу, если до нее дело дойдет, ты после получишь официально.

– Люда, я не могу ни в чем принимать участие как сотрудник отдела. Но как частное лицо и твой друг – могу. – Волхов не извинялся, просто сообщал. – И я с сегодняшнего дня нахожусь в краткосрочном отпуске за свой счет.

– Друг?

– Почему нет? Большего тобой не предложено, но твоя судьба мне совсем небезразлична.

А говорят, что дружбы настоящей между мужчиной и женщиной быть не может, ну и то, что, если она и случается, то секс все портит. У нас не было никакой дружбы до, есть ли вариант, что появится после? К тому же между мужчиной-человеком и борцом со всякой нелюдью и подлунной женщиной. По мне – вероятность равна почти нулю, и, скорее всего, Егор так просто пытается сохранить некий контроль над ситуацией. Но мне сейчас и псевдо друг, готовый действовать в моих интересах, сгодится.

– Ладно. В ближайшие часы я… мы намерены заняться установлением местоположения Чаши.

– Я приеду?

– Ну, почему бы и нет. Хотя… Ты ведь и так можешь отслеживать мои передвижения. Не нужно слишком приближаться, Егор. Ты… – Ой, ладно, чего притворяться и умалчивать то очевидное, что повисает между нами в воздухе. – Отвлекаешь мою силу.

– Как скажешь.

– Ну?! – Едва ворвавшись в столовую, навис надо мной ведьмак.

– Я изучила книгу о вампирских кланах восточной Европы и поняла, что…

– Ученье свет и изрядно повышает шансы на выживание и процветание? – ехидно оборвал меня Лукин. – Дядя Данила был прав?

– Пра…

– Люська, мозги мне совокуплять не надо, а! – рыкнул он весьма грозно и нахмурился. – Инфа откуда?! Отвечай давай, а то сейчас начну на тебе эротические БДСМные пытки отрабатывать!

– Странно, а я думала, что у тебя все в этом плане давно до автоматизма отработано, – не смогла не уколоть я.

– Василек!

– Мне от Рогнеды достался сумеречный амфиптер, и я его посылала за Леной, – сдалась я.

– Да уж, еще сюрприз и подтверждение того, что наследство тебе привалило будь здоров. То есть это он и разнюхал про планы Петшы и Бувье и про то, что Тонька спит?

– Ага.

– Еще есть новости и сюрпризы?

– Нет в принципе. Только я рассказала все Егору, и он вроде как предложил мне свою помощь в личном порядке и по-дружески.

– Ну да, по-дружески. И ты же, конечно, не посоветовала ему идти на хрен?

– Нет, я рассудила, что любая помощь нам пригодится, даже если она и не за просто так и с умыслом на контроль за ситуацией.

– Мой василек умнеет и становится циничнее? Одобряю, – ухмыльнулся ведьмак. – Давай колись – сколько раз и когда посылала его за мной шпионить.

– Нисколько. Зачем? – опешила я слегка от резкой смены темы.

– Вот сейчас прям обидно стало.

– Почему это?

– Ну как так не пошпионить за своим любовником, имея такую возможность?

– Ты сам всячески дал понять, что конкретно своим любовником мне тебя считать не стоит, и твоя личная жизнь неприкосновенна для меня навсегда.

– Сказа-а-ал, – протянул чуть досадливо Лукин и даже слегка глаза закатил. – А ты прямо взяла и послушалась. Говорю же – обидненько. А как же там побороться за меня, узнать о наличии соперниц и устранить их, пролезть в душу, приручить кобеля и бабника. Приворожить на крайний случай.

– Чушь все это какая-то. Бороться женщине за мужчину – ну как по мне так унизительно. Тем более с помощью приворотов.

– Зато знаешь как для нас, практикующих подлунных, прибыльно? Бабье желающее к себе своего или чужого даже мужика гвоздями магическими присобачить, к ведьмам и ведьмакам косяками валит.

– Учитывая, что теперь знаю о маме и отце, я точно против такого. Не говоря уже о пункте первом – бороться на этом поприще именно женщине считаю унизительным. Все же я старомодна в этом, и предпринимать усилия должен мужчина.

– Балда ты неисправимо романтическая, – вздохнул Данила и уселся напротив. – А если у мужика нет возможности бороться? Слабо самой присвоить и конкретику в отношения внести?

Хочешь конкретики?

– Мы говорим все еще в общем или уже о нас?

– Я эгоистичная и жадная скотина. Конечно, всегда о нас и обо мне в частности.

– И ты хочешь, чтобы я попыталась тебя присвоить? Тебя?

– А разве я не сказал тебе еще в пути, что за тобой озвучание границ того, что между нами.

– Ну да, а потом заявил, что спать со мной не собираешься.

– Само собой. Люська, вот говорят, что это мы, мужики, толстокожие и намеков не понимаем ни черта. А я тебе уже задолбался намекать.

– На что, блин?

– Василек, у подлунных конкретику в отношения принято вносить тому партнеру, кто сильнее. То бишь прямым текстом: у нас – тебе. А насчет моего отказа от секса… Тебе майор обо мне писульку приносил, где написано, какой я кобель и бабник, но там, понимаешь ли, не указано, что со всеми женщинами я всегда имел четкую конкретику в отношениях. Конкретно пара либо конкретно интрижка и чисто веселье. От тебя я больше ничего поверхностного и лишь удовольствия ради не желаю. Хотя правильнее будет сказать – не могу. А парой быть ты желания не изъявила.

Я, совершенно сбитая с толку, уставилась на него.

– Скажи, ты это все сейчас от того, что не веришь, что я живой из этой передряги выберусь или из-за Егора? – подозрительно прищурилась я. – Потому что я…

– Да Люська же! – почти взвыл Данила и закатил глаза. – Да-да, и из-за него тоже! Сложно понять, что я ревную?

– И давно?

– Да не пофиг ли? Конкретизируй!

Дав себе на подумать с минуту, я решительно мотнула головой.

– Я не готова к этому.

– К чему? – мигом помрачнел Данила. – Быть парой или поверить в серьезность моих намерений?

– Для меня это практически одно и то же, Лукин. Не может быть пары, в которой нет уверенности в близком человеке.

– Да я тебя умоля… – попытался он повторить трюк с закатыванием глаз.

– Нет, не надо этого! Не нужны мне твои примеры того, сколько пар в реальности так и существуют. И вообще, для меня это сейчас совершенно несвоевременно, Данила. Тут надо вопрос с чертовой Чашей решать и сестрой, что ею зваться уже не желает, а ты поднимаешь подобный вопрос и ждешь чего? Что я от твоей внезапности так обалдею, что на шею кинусь и немедленно в постель потащу?

– Нет, василек, кидаться давай ты будешь, когда мы и правда разберемся с вампами и родней, – моментально сбросил он свою маску вечного насмешника. – А утащить я и сам тебя прекрасно могу, было бы добро с твоей стороны.

– Ты прекрасно знаешь, как обстоит дело с моей силой и ее потребностями, а раз потратиться мне предстоит много, то и оголодает она, а куда потом потянет… – посмотрела я ему в глаза пристально и засекла краткий всполох гневного пламени, наверняка от воспоминания, кого моя сила считает более “вкусным”. И озарило. – Погоди! Дело в этом? Ты хочешь гарантий, что ты и будешь тем, кто ее накормит? А как же все твои прошлые громкие заявления “я свободный герой-любовник, а не паршивая батарейка для тебя”?

– Ничего странного, когда в рамках пары стремишься обеспечить все потребности партнерши. Логика, Люська, – продолжая оставаться смущающе серьезным, ответил он.

А я, блин, не хочу сейчас смущаться и забивать себе ничем таким голову. Она мне для другого нужна.

– Кобелина на сене, вот как твоя логика называется, – буркнула я, слегка раздражаясь. – Ну или же моя сила и в тебя щупальца запустила и подсадила на себя.

– Слушай, да какая к хренам разница! – вспылил ведьмак, вскакивая.

– А вот тут согласна – никакой. Потому что повторюсь – тема поднята тобой несвоевременно, и ни к каким решениям с долгосрочными последствиями я не готова. Во-первых, потому что в голове у меня сейчас только мысли о решении кризиса, во-вторых, раз уж тебе так хочется правды до копейки – у меня успели появиться и до сих пор еще не исчезли некие чувства к Егору, природа коих мне не ясна. И пока я сама в себе не разберусь, городить новые сложности в личной жизни, я считаю полной дуростью.

– Да какие, к такой-то матери, чувства?! Это прихоть твоей силы и ничего кроме этого.

– Даже если и так, разбираться в этом исключительно мне, и твоих подсказок не нужно. И давить не надо. Тем более, откуда мне знать, что я для тебя тоже не прихоть? Ты мне опекун, учитель, мы переспали, но тебя бесит, что полным контролем ты не обладаешь. Разве нет? – Он мрачно зыркнул, но от возражения удержался. – Короче, я тебе свое слово сказала: в сторону все это пока. Кстати, Волхова я тоже просила пока особенно не приближаться и не отвлекать.

– А вот это на редкость правильное решение, – проворчал Данила.

– Считаю, что не стоит затягивать с началом поиска Чаши. Неизвестно, сколько на это потребуется времени. Днем за нами хоть эти кровососы подглядывать не смогут.

– Василек, их кровные рабы вокруг твоего дома кишмя кишат, так что на это не рассчитывай, – не замедлил огорчить меня Лукин. Хотя ожидаемо, чего уж. Я шпионю за ними, они – за мной. – Каждый шаг срисуют и доложат. Но насчет поторопиться я согласен. Я тут прикинул, и по всему выходит, что не сегодня так завтра-послезавтра в силу Ветрозим вступает. А с ним и в воде Студеницы появятся, и тогда соваться к ней до того, как его Лютовей сменит и лед накрепко встанет, дело смертельно опасное.

– Ветрозим и Лютовей названия месяцев? – озадаченно посмотрела я на учителя. Такого мы, как говорится, еще не проходили.

– Да, василек, старинные, вот только календарь нынешний с древним не совпадает, и точь-в-точь вычислить крайне сложно. Есть, конечно, всякие дебилы-фанатики всего древнеславянского, что божатся, мол, знают эти вещи досконально и с Перуном ручкаются при встречах, но я их мнению не стал бы жизнь свою доверять.

– Но если мне вода по-любому подчиняется, то какая разница, что там за месяц? Она мне вон всякими льдинками дорогу указывала и все такое.

– Люсь, Ветрозим – это же не просто месяц календарный, что длится от сих до сих. Это время пробуждения Карачуна, зимнего древнего божества. А сразу после пробуждения он зол и голоден сверх меры и загребает в жертвы всех, кто подвернется. Не все в него верят, конечно, но все равно период считается опасным. Это некий рубеж, ежегодный для всей природы и в том числе для магии, как части этой общей природы. Очень сложно приходится всем подлунным, потому как везде вылезают специфически зимние сущности, которые к обычным обладателям силы настроены так же недружелюбно, как и к людям. Люсь?

Я встрепенулась, вдруг поймав себя на том, что даже подвисла, слушая его голос, который всегда в такие вот моменты его объяснений или рассказов становился более глубоким и даже завораживающим что ли, захватывающим мое внимание и… заводящим. Да, так и есть, ловлю себя не первый раз на том, что вот такой собранный и терпеливо делящийся своими знаниями и опытом Данила будит во мне отнюдь не жажду к учебе.

– Ясно, – мотнула я головой для верности. – Общий вывод – надо шевелиться и в темпе. Двигаем к реке ближайшей?

Ведьмак ответил мне после краткой паузы, в которой занимался внимательным разглядыванием моего лица.

– Да. Одевайся и бери сменную одежду, а я свистну помощникам, чтобы подтягивались.

– О, тогда, может, мне стоит Игнату Ивановичу позвонить?

– Кому?

– Навию.

– Может и стоит, но до темноты он нам точно не помощник.

– Мне не показалось, что он боится солнечного света, – напрягла я память.

– Навии его и не боятся, но при нем силы своей темной сути проявить не могут.

– Нам его эта сила исключительно против вампов и нужна, а они под солнышком не бегают, так что все нормально.

– А помощники-то где? – спросила уже в дороге.

– Их выход строго по плану. Сейчас нечего рядом светиться.

Доверившись ему, я просто глазела по сторонам, вскоре сделав вывод, что он в очередной раз привез меня в такой район города, в каком до этого бывать не случалось. Хотя выглядело, скорее уж, респектабельным пригородом. Ряды особнячков (просто домами не назовешь), сплошь либо глухие высоченные, либо причудливо кованные заборы, дворы с явно недешевым ландшафтным дизайном, сверкающие прозрачностью беседки-глэмпинги и здоровенные оранжереи, дорогие машины и прочие атрибуты состоятельности владельцев.

Повернули мы на подъездную дорожку одного из домов, что стоял на самой окраине и чуть дальше виднелась уже полоска свинцово-серой стылой речной воды.

– Дом твоих знакомых? – спросила, пронаблюдав за тем, как ворота перед нами стали откатываться.

– Скорее уж твоих, – усмехнулся он и вылез из салона, распахнул мою дверцу и подал руку. – Добро пожаловать ко мне, ведьма Людмила Казанцева.

– Это твой дом?

– Один из. Не главный ДОМ, как твой, но да, объект принадлежащей мне недвижимости. И привез я тебя сюда не только хвастануть, какой состоятельный мужчина у тебя почти в руках, а потому что построил я его именно здесь не просто так. Как раз здесь и был прежде город, столетия назад. А во время войны он подвергся очень сильным разрушениям в результате бомбежек, и власти не спешили ничего восстанавливать, потому как важных промышленных объектов тут не было, и проще и менее затратно оказалось отстраивать город чуть выше по реке. Тут же десятилетия были одни пустыри, пока их не начали продавать под частную застройку. Короче говоря: здесь мы гораздо ближе к прошлому, василек, – пояснил он, но к крыльцу не повел, направившись вокруг строения. – Прости, экскурсия внутри попозже будет. Сейчас работаем.

За домом открылся вид на реку, от вида которой я сразу поежилась, и в лицо ударил очень свежий ветер, бесцеремонно пробираясь и под одежду. А еще я увидела впереди деревянные мостки и еще одно деревянное строение. Причем оно стояло так, что, спустившись на деревянный настил над волнами, мы оказались скрыты с одной стороны им, а с другой разросшейся водной растительностью.

– Приступай, василек, я страхую, – велел ведьмак.

Я глубоко вдохнула-выдохнула и собралась опуститься на настил, чтобы дотянуться до мутно-серой воды, но Данила внезапно обнял со спины. Стиснул вокруг талии так, что почудилось – еще чуть сильнее и переломит, и вжался лицом в мои волосы, задев губами ухо.

– Будь осторожна, поняла? Только посмей мне… – он не договорил, а только с посвистом резко вдохнул. – Найду некроманта, оживлю и каждый день мучать стану, поняла?

– Поняла, – смогла я улыбнуться, невзирая на то что уже начало потряхивать от нервов, и неожиданно ощутила некое движение моей силы к мужчине.

Она его будто лениво-искушающе и одобряюще облизнула, как если бы он лежал нагим на берегу, а она была накатившейся волной. По-крайней мере именно такой образ и родился в моей голове. Да и до ведьмака видать что-то добралось, потому что он содрогнулся весь и нехотя отпустил меня.

Распластавшись на животе на мостках, я закатила насколько возможно рукав камуфляжной куртки и опустила кисть в ледяную воду. Сжалась и стиснула зубы от молнией прошибшего до самых пальцев на ногах импульса холода и произнесла как можно четче:

– Водица текучая, сила твоя безмерно могучая, память твоя бесконечная. Помощница моя везде проникающая и все на этом свете знающая, отыщи-сообщи мне, где от глаз людей и подлунных скрыта Меоруб Инвии Вунатиш.