Глава 35

– Люська! Люська, зараза такая, зубы хоть дай разжать! Ну же! – голос Данилы я слышала, но не хотела этого. Каждый звук лупил по моим нервам так, словно они были стеклом, готовым разлететься от него. Или льдом. Тонкими, звонкими нитями-сосульками, а он лупит и лупит. – Василек, а ну отзовись! Не вздумай делать такое со мной снова! Чертовы вы чокнутые подлунные бабы! Хрен еще свяжусь! Только помри мне!

Помимо его голоса я слышала еще другой, громче, иной, многогранный и в то же время единый, как грохот несущегося вниз с обрыва водного потока, что на самом деле состоит из миллионов отдельных капель. Отдельных, но заодно, вместе, создающих мощь такую, что не объять разумом. Потоком, хранящим столько информации, сколько не принять всем разумам ныне живущих. А моему одному уж и подавно, вот и грохотал сей голос впустую – разобрать ничего не удавалось. А больше сначала ничего кроме причиняющих физическую боль голосов и не ощущала. Ни прикосновений Лукина, ни единого собственного мускула, ничего вообще. И нет, духом, вырванным из оков бренного тела, я себя тоже не чувствовала. Скорее уж наоборот. Этим самым духом, в саркофаг из полной бесчувственности закованным. И только какое-то время спустя появилось ощущение ожога и сотрясения. Судя по всему, ведьмак пытался вытрясти из меня тот самый скованный дух и заодно сжечь запредельной разницей температур наших тел.

– Ну, сука, наконец-то! – прорычал он еще невидимый и плеснул на мой язык кипятка, что мигом полился и в горло, а вместе с ним в разум и смысл того голоса-грохота, что стал тише, но разборчивее.

Меня выгнуло конвульсивно, потом так же рывком согнуло, перед глазами вспыхнул свет, по коже все в жаре, внутри – холод адский.

Я кашляла, сотрясалась в дрожи так, что язык прикусывала, вяло и безуспешно отбивалась от Данилы, что раз за разом открывал мне рот, больно сжимая нижнюю челюсть и вливал то, что все еще ощущалось, как кипяток. Но постепенно все поменялось. Его питье стало вытеснять тотальную промозглость изнутри, зато сама жидкость стала ощущаться прохладной, но ровно до того момента, пока не достигала желудка, где каждый раз взрывалась новыми порциями ракетного топлива.

Данила перестал меня поить и принялся сдирать одежду, почему-то мокрую насквозь. Проморгавшись, я увидела, что он и сам весь мокрый, и мы больше не на мостках на улице, а в каком-то помещении, где в первую очередь мое внимание приковал жарко пылающий камин, перед которым и происходила вся суета.

– Я опять тонула? – прохрипела, прилипнув взглядом к огню.

– Скорее уж обрастала ледяной скорлупой, – ведьмак расправился с моей одеждой, кинул одеяло, накрыв по самые глаза, и стал стаскивать мокрое с себя. – А топить в этот раз пытались меня.

– За что?

– За дурость и панику, бл*! – рявкнул он почему-то дико зло. – Пора уже в моем возрасте и при моем опыте привыкнуть к тому, что пытаться мешать долбанутой на всю голову подлунной бабе самоубиться путем какой-нибудь безумной авантюры – это реально полнейший дебилизм. Хорошо хоть на этот раз не бесполезный.

– Точно, не бесполезный! – Я даже сесть смогла. – Я теперь знаю все про Чашу!

– Да гори она…Чаша эта! – и не подумал обрадоваться моему успеху Лукин и в сердцах швырнул только что стянутые вместе с трусами штаны в огонь. Отвернулся, подходя вплотную к огню и постоял так с полминуты. И только потом буркнул: – Ну давай, рассказывай.

* * *

На мои призыв и требование вода среагировала мгновенно. Из волнующейся на резком ветру поверхности выстрелили ленты-щупальца, обвив сначала мое запястье, а потом с жуткой стремительностью и всю руку до плеча. Я еле сдержала визг от этого ледяного захвата, и следующий рывок ожившей воды обвил лентой мою шею.

– Все нормально? – спросил Лукин встревоженно. – Люськ?

Как будто я знаю точно. Но пока дурного я не чувствовала, хоть и приятного мало.

– Да… – “Вроде бы” произнести не успела, так как моя голова вдруг очутилась в водном шаре, как в каком-то шлеме, а холоднючая жидкость ринулась стремительно окутывать и все мое тело.

Удушья пока не было, но мозг на пару секунд запутался. Перед моими глазами было сероватое марево, как если бы я парила на глубине и глядела вокруг сквозь водную толщу. При этом по-прежнему четко ощущала, что лежу на твердых мостках. Но это состояние поменялось, как только жидкие щупальца захватили меня всю, включая ступни. Все, теперь я полностью чувствовала себя зависшей в водной толще, а в голову и полился тот самый многогранный голос.

– По какому праву ты требуешь?

– Я господарка твоя, и мне ты клятву помогать принесла.

– Гос-с-сподарка-а-а… – прожурчало-прогремело первый раз как будто изумленно и недоверчиво, но миг спустя уже грохнуло штормовым прибоем радостно: – Гос-с-сподар-р-р-ка-а-а!

И закрутило-закачало-потащило, как если бы чокнутый гигант принялся тискать и подбрасывать меня, ликуя при встрече. Это что же, меня стихия, получается, не совсем узнала сходу? Почему? Из-за тех самых рубежных изменений в магии, происходящих в Ветрозим?

– Меоруб Инвии Вунатиш! – требовательно напомнила я. – Отыщи!

– Нельзя найти, – было ответом, – только призвать.

– Как призвать?

Тишина. Точнее, конечно, все тот же немыслимый грохот многоголосья, но ничего похожего на ответ. Подсказывать мне не собираются. Ладно.

– Меоруб Инвии Вунатиш, явись передо мной! – мысленно рявкнула я и добавила для верности: – Я тебе велю, господарка водная!

Реакции сначала не было, и я уже стала судорожно соображать, как бы еще можно позвать чертов кубок так, чтобы он впечатлился, как вдруг услышала:

– Творцом завещано: в людские руки никогда не должна быть отдана. – Звучало так, словно мне отвечал некто сонный и очень издалека. А еще голос ощущался… ну не знаю… металлическим, но само собой совершенно не таким, что обычно воспроизводят в кино. – На свет солнечный во веки веков не должна быть явлена.

Ясно, значит нужно повторить призыв с наступлением темноты. Я-то не человек, так что с руками все нормально. А вот передача Волхову, выходит, отпадает.

– Отпусти! – велела я воде, и меня омыло разочарованным вздохом-волной. – Я вернусь к темноте! Отпусти!

Вода утешилась моим посулом и подчинилась, а я почувствовала, как пальцы моих ног избавились от холодного и мокрого захвата. Внезапно нечто белесое, острогранное, стремительное и очень-очень злобное или, скорее уж, абсолютно чуждое жизни ворвалось в нашу с водой гармонию и ударило в окружающий тело водный кокон сотнями колючих кристаллов, обращая его в тот самый ледяной саркофаг. И сразу же воздуха не стало, я отчаянно забилась, стремясь разнести оковы, приказывая воде снова стать жидкой, но безответно. Такое чувство, что на этот чужеродный лед мои силы не действовали. Темнота накрыла молниеносно, а потом сразу Данила, злой, мокрый и спасающий.

– Спасибо тебе, – рассказав все как запомнила, я поднялась и обняла со спины ведьмака, что так и стоял на фоне ярко пылающего огня и уставившись в него. – Если бы не ты…

– Василек… а может ну его все на хрен, а? – тихо спросил он, накрывая мою ладонь своей. – Может, пусть оно все само… Забьем на все и жить станем дальше.

– Я не смогу, – прошептала я, прижавшись между его лопаток щекой. – Не представляю как. Не смогу, понимаешь?

Он стал жестким в моих объятиях, как обратившись в деревяшку, и двинул плечом, освобождаясь и отходя.

– Не сможешь, да? – усмехнулся он. – Не первый раз такое слышу, василек. А я бы вот смог. С тобой смог бы. С живой. Но, походу, тебе ни жизнь не дорога, ни я никуда не вперся.

– Данила…

– Тш-ш! – повелительно махнул он рукой. – Не впервой мне. Тему закрыли. Одевайся в сухое и пошли чаи гонять и вечера ждать.

– Кондрашка, живо сумку с одеждой из машины тащи! И чаю нам организуй! – приказал он грозно, и я вскрикнула, увидев, как из темного угла справа от камина выскочила громадная черная лохматая псина и, зыркнув на меня ярко-желтыми круглыми глазищами, точно как у Альки, умчалась из комнаты.

Дико извиняюсь перед всеми, кто ждал вчера и не дождался продолжение. Я тут умудрилась слечь пластом. Чувствую себя натуральным зомби. Обещаю, что вернусь с завершением книги, как только полегчает. А потом двинемся потихоньку и в третью книгу. Спасибо за понимание.

– Это твой слуга? Пес? – спросила, подхватив с толстого ковра перед камином одеяло и прикрывшись.

– Ага. Раньше, как и твой, умничал много, вот я и велел ему форму пса бессловесного принять пока. Твоему бы тоже не помешало так побегать, язык как помело.

Черная псина вернулась с моей сумкой со сменным в зубах и села напротив, косясь на ведьмака заискивающе и зарычав на меня, как только протянула руку.

– Отдай, – буркнул все еще хмурый Лукин. – Вещи ее мокрые в порядок приведи. Только сначала чаю нам организуй и пожрать чего. Терпеть не могу любовниц на голодный желудок хоронить. Дело это не быстрое, так и до гастрита недолго.

Пес умчался, а я, вздохнув, подошла к нему сзади и опять прилипла всем телом, не обращая внимания на то, что в первый момент он мне чуть не врезал локтем, нарочито продолжая одеваться, будто меня и не замечая.

– Сила оголодала? – не оборачиваясь сухо спросил Данила.

– Нет. Ты меня сто лет не обнимал.

– Ты не больно-то от этого страдала, – ворчливо ответил ведьмак и таки развернулся и спеленал всю своими длинными и сильными ручищами.

Мы постояли так с пару минут, но по ощущениям внутренней погоды у обоих это почти не поменяло, поэтому отстранились как-то одномоментно и стали одеваться. За столом Лукин уткнулся в телефон, активно погрузившись в переписку, меня, кажется, перестав и замечать.

Я же, напившись чая и окончательно согревшись, отправилась бродить по дому, само собой, спросив хозяйского разрешения. Данила позволил небрежным кивком и мотнул головой лежащему в углу слуге, что тут же за мной и увязался. Дом у ведьмака был явно построен под одиночку, ну максимум пару. На первом этаже просторная кухня-столовая, уютная комната с камином, толстыми коврами с раскиданными по ним подушками и большим баром, эдакая зона релакса, а при необходимости – и порока в отблесках пламени. Санузел и еще какое-то помещение, приблизиться к двери которого Кондрашка мне не позволил, встав на дороге как бы невзначай, но беззвучно и крайне убедительно продемонстрировав белоснежные клыки в оскале. А вот на второй этаж пустил без проблем, несмотря на то, что весь он по факту был огромной спальней с тремя стеклянными стенами и опоясывающей балконом-террасой и видом на реку. Здоровенная кровать посреди помещения была единственным предметом мебели тут.

– Что, спальня не является запретной или слишком уж интимной территорией у нашего Данилы? – подмигнула я псевдопсине и получила в ответ строгий взгляд “своих не сдаем”. – Ну и ладно.

Раз входить не запрещено, то и поваляться на этом ложе, наверняка жуткого разврата, не возбраняется. Я улеглась с краю, слуга возмущения не выказал, вытянулся на полу в дверях. Как уснула и сама не поняла и очнулась от ощущения пристального взгляда. Данила стоял надо мной, темный силуэт на фоне более светлого дверного проема в такой же наполненной темнотой комнате.

– Пора? – хрипло спросила его.

– Угу. – Лица не разглядеть, голос безразличный. – У меня все наготове. Звони Бувье, пусть везут сестру.

– Может, сначала Чашу я призову, а потом уже…

– Василек, рабы и младшие вампы уже засели везде вокруг дома. Есть вероятность – планируют вообще отъем силовой артефакта без появления главных действующих лиц и риска. Так что давай мы будем управлять ходом событий, а не они. Звони.

Мое сердце сначала стартануло, загрохотав за ребрами, но тут сила шевельнулась внутри, как если бы хищно и с предвкушением потягивалась спросонья, и тревогу отрезало от меня, отгораживая от нее непроницаемой, но прозрачной преградой. Вот она – ее прекрасно видно, но как-то влиять на меня ей не позволено.

Маг, мечтающий о главенстве вампир и моя сестра появились на речном берегу где-то через час. На этот раз Лукин отвел меня не на мостки, примыкающие к его дому, а гораздо дальше по речному берегу, сначала в обход зарослей всякой приводной растительности, пока не достигли чистого участка, служащего, очевидно, пляжем летом.

– Наверняка уже торчат поблизости, но обязательно потянут время, чтобы ты понервничала, – предсказал ход событий ведьмак до появления их компании.

Из черной и сверкающей в отблесках далеких уличных фонарей длиннющей машины выбрался первым Бувье-Карелин, потом такая непохожая на себя обычную Ленка в белоснежной шубе до пят. Красивая – аж дух перехватывает и такая же чужая. Даже не взглянула в мою сторону, прилипла глазами к грациозно и демонстративно неторопливо вылезающему из салона длинноволосому блондину, знакомому по моему видению.

– Стой, пусть сами топают, – тихо-тихо велел мне ведьмак.

Прибывшие помедлили, глядя с высокомерием и явным посылом “подползайте, рабы”, но так как мы с места не сдвинулись ни через минуту, ни через две, таки тронулись в нашу сторону сами. Петша сверкнул на меня багровыми искрами зрачков с откровенной злостью, а потом скривился брезгливо, ступая в заоблачной скорее всего стоимости шузах по влажному песку.

Им оставалось дойти до нас шагов десять, как вдруг я ощутила некий толчок по всему телу, как резкий порыв ветра. Петша дернулся совсем не по-человечьи, тоже уловив, видимо, что-то, но сделать ничего не успел. Справа и слева от Лены вспышкой появились два плечистых незнакомца, буквально отпихнув Петшу, и тут же исчезли, прихватывая и сестру.

Я чуть не заорала от испуга и неожиданности, но Данила больно стиснул мой локоть, шикнув:

– Свои!

– Предупредить не мог?

– Чтобы ты сдала нас с потрохами? Научись моську кирпичом делать сначала.

Зенки Петши стали прямо-таки багровыми прожекторами, он, зарычав жутко, рванулся к нам, а на берег высыпали темные фигуры, наверняка те самые кровные рабы и младшие вампы. Понятия не имею, прибыл ли уже Игнат Иванович, так что страшно стало реально. Вот порвут сейчас в лоскуты просто с психу. Но Рихар сохранил самообладание и умудрился притормозить и нервного босса своего, сказав пару слов, похоже, на немецком.

– Госпожа Казанцева, вы же понимаете, что физическое похищение Елены никак не поможет вам, пока она под полным нашим ментальным контролем? – спросил чуть насмешливым тоном маг.

– Моим, – жестко припечатал Петша.

– Все мы понимаем. Это просто нужно было для гарантии, что эта самая физическая передача девушки нам таки состоится.

– Ну конечно же состоится, если вы намерены выполнить свою часть сделки. Вы же не можете не понимать, что жизнь вашей сестры представляет ценность исключительно для вас, – изобразил совсем не наигранное в его случае пренебрежение Бувье. – Для нас же она исключительно средство достигнуть взаимопонимания с вами и вне этого абсолютно бесполезна.

Я с большим трудом заставила себя не смотреть в лицо Петше, рискуя выдать тем самым, что знаю о его истинных намерениях.

– Ведьма, пошевеливайся! – распорядился глав-вамп. – Я не намерен торчать здесь до утра!

– Не так быстро! – ответил Лукин, не дав мне огрызнуться. – На мою подопечную уже совершила нападение студеница, о чем вам наверняка донесли. И до тех пор, пока ты, маг, не организуешь ей защиту от них, воды она не коснется.

– Ах ты поганый бурдюк с кровью! – мигом опять засветил багровыми фонарями глаз Петша. – Как ты смеешь тут условия какие-то диктовать! Я здесь тот, кто повелевает, и мне совершенно плевать на ваши трудности. Я хочу Чашу! Немедленно!

– Можешь хотеть сколько влезет, москит переросток, но хрена с два что-то получишь, пока у меня не будет гарантий выживания моей подопечной. – На Лукина гнев кровососа не произвел, похоже, никакого впечатления, а я вот, честно признаваться струхнула и прямо-таки испытала импульс подчиниться требованию, и даже взбрыкнувшая сила мало чем помогла. – Нет гарантии – нет моего позволения пользоваться силой. И можешь сколько угодно шантажировать ее сестрой – мне-то ее жизнь совершенно пофиг. Выгоду мне может принести только эта ведьма, живая и невредимая, и я этого упускать не намерен.

– Что же, логично, – негромко сказал Бувье, заработал бешеный взгляд вампа, но выдержал его.

– Делай тогда что нужно! – рявкнул Петша, отворачиваясь.

Ну да, ты же тут босс, и последнее слово, точнее, приказание должно быть твоим же.

Рихар приблизился к воде и наклонился, зачерпнув немного, и, поднеся к губам, еле слышно что-то нашептал, потом сделал еще несколько пассов второй рукой и плеснул обратно. В месте воссоединения жидкости вспыхнуло ослепительно таким же ядовито-фиолетовым, как в моем доме во время смены владельца. Свечение стало расходиться в стороны, оставляя в середине все более расширяющийся овал темной воды и теряя постепенно свою яркость, пока не затухло вовсе, немного не достигнув противоположного берега.

– Я бы не слишком мешкал на вашем месте, госпожа Казанцева. Я применил слабенькое заклинание очищающего водного пламени, и действие его непродолжительно, тем более сейчас, в момент такой магической общей нестабильности.

– А помощнее колдануть не мог? – недовольно спросил Лукин, незаметно вкладывая мне в руку нечто гладкое и округлое.

– Если я применю нечто посильнее, ведьмак, то велика вероятность, что ведьма еще долго не сможет получить отклика в этом месте, – высокомерным тоном и с явным подтекстом “такие вещи нужно знать, невежа” ответил маг.

А Данила походу и знал, и просто отвлекал внимание, прошептав мне в момент высказывания Бувье:

“Кровь Лены. Можно, василек. Даю позволение на все, кроме смерти твоей”.

“Как?!” безмолвно вытаращилась я на него. Никто ведь не появлялся, и как она могла у него очутиться? Но не устраивать же допрос в такой момент, теряя драгоценное время.

Я сбросила только куртку и обувь и решительно шагнула в воду, затаивая дыхание в ожидании ожога холодом. Однако ровно за миг до контакта моя сила взбрыкнула особенно мощно, прорываясь наружу сразу и везде. Меня даже замутило от ощущения, что я лопнувший от внутреннего давление воздушный шарик, но все быстро прошло. Я была целехонька и буквально окутана неким коконом, что свободно пропускал к моей коже воду, но не холод.

Смело зашагала дальше, замешкавшись лишь в тот момент, когда на уровне поверхности осталась только верхняя половина лица, но тут уж мне помогли. Сильный, но относительно деликатный поток обвился вокруг тела, как ласкающий любовник, и потащил на глубину, отрезая от внешнего мира. И сразу же в ушах зажурчало-загрохотало миллионом дождевых капель и бешеных водопадов радостное “Гос-с-сподар-р-рка-а-а!”

Меня крутило, качало, убаюкивало, обласкивало и облизывало одновременно, и это очень напоминало приветственную радость дома, вот только несоизмеримо большую и жадную. И я стала растворяться в этом, потому что ведь было это немыслимо приятно. Не похоже на эйфорию, но тот самый волшебный момент между сном и явью, который так не хочется покидать никогда-никогда. Но внезапно чем-то резануло по сплошной идеально уютной сероватой пелене вокруг, развеяв магию полнейшего комфорта и заставляя вспомнить, зачем я здесь.

– Меоруб Инвии Вунатиш, явись передо мной! – велела я, вкладывая всю нашедшуюся во мне властность в это требование и вытянула перед собой руки в водной толще.

Она появилась сразу. Хотя точнее будет сказать проявилась. Прямо между моими ладонями, и мне только и осталось, что вцепиться в нее, когда Чаша, обретя плотность и вес, стремительно пошла ко дну.

– Отпусти! – отдала приказ уже воде. – И больше меня морочить не смей, или нашему договору конец!

Меня омыло волной абсолютно нечеловеческой ярости, закрутило, лишая любой ориентации в пространстве, и наказало холодом, навалившись на нас с силой отовсюду. Но моя вторая сущность выстояла, выстрелив во все стороны собой, как карающими иглами, и следующей волной, пришедшей извне, была уже вина и покорность. И ровно через секунду, как почудилось, я сидела в воде у самого берега, затрясясь от пронизывающего ветра и вцепившись окоченевшими пальцами в Чашу.

– Ну же, дай ее сюда! – шагнул ко мне Бувье.

– Не… не раньше, чем освобожу сестру! – процокала я зубами, вскочила и отступила от берега.

– Отбери ее! – рявкнул Петша.

– Хрен вам! – между мной и магом появился Лукин и приказал, – Отвернулась и действуй!

Я подчинилась без колебаний, повернувшись к нему спиной и выхватив из кармана мокрых штанов пузырек с кровью. И сразу же пришлось прищуриться и скрипнуть зубами, потому что сзади ка-а-ак полыхнуло, превращая на мгновенья ночь в белый день, а потом и взвыло, как будто заорала разом сотня бешеных демонов.