Эпилог

— Ты точно уверена, что нам нужен ТАКОЙ экзамен? — с беспокойством заглянул Рейвар мне в глаза, обнимая.

Обниматься в моем округлом положении было крайне неудобно, но всегда хотелось. Я вообще в последние месяцы что-то размякла. Студентов не гоняю, с обнимашками к мужу липну, а еще полюбила мягкие пледы. Теперь у меня их в шкафу целых двенадцать штук — и это еще не предел!

— Очень нужен, — ответила я, едва не мурча от чужих поглаживаний. Нашей дочке вообще очень нравилось, когда ее папа гладил живот, в котором она пока пребывала. — Это хорошая проверка способностей для наших студентов. Сам-то готов?

— Да я не за себя же переживаю.

— А за нас переживать не надо. Мы с дочкой к любому развитию событий готовы.

И это действительно было так. За прошедший год я сильно выросла как ведьма. Магия стала для меня чем-то естественным, простым, как дыхание. Многие заклинания даже вслух не надо было произносить, хватало одного желания и небольших действий. Например, щелчка пальцами.

Впрочем, успехи делала не только я.

После так называемой смерти Артимуса Прайвса к нам в академию прислали нового ректора — женщину властную, требовательную, но рассудительную и воздающую каждому по деяниям. С ее приходом студенты забыли о лени и всегда были заняты чем-то полезным. К сегодняшнему дню каждый из них обуздал свою силу, но особенно я гордилась, конечно же, Рейваром.

Благодаря ему у нас появилась целая книга преобразованных заклинаний, которыми теперь могли пользоваться ведьмы и ведьмаки. Особенно мне полюбился пространственный карман, в который я пихала все, а потом ничего не могла найти — прямо как бездонная женская сумка.

Рейвар даже однажды пошутил, что там — в моем пространственном кармане — и пропал Аристотель, но на самом деле я понятия не имела, где сейчас находится фамильяр моей бабушки.

Он исчез в тот самый день, когда мы победили Прайвса-старшего. После кладбища я его не видела, а Луиза клялась, что свои лапы к его исчезновению не прикладывала.

Она вообще мало к чему лапы прикладывала — ленивая была до ужаса, но со своими обязанностями справлялась и, если меня подводила память, все рецепты проговаривала наизусть.

Я не скучала по Аристотелю. Друзьями мы с ним так и не стали, но я все равно надеялась, что он сейчас находится с бабушкой. Она, к слову, за этот год так и не объявилась. От нее мне во владение остался лишь колодец с мертвой водой и старые записи, в которых я не нуждалась. Но ответы на свои вопросы я все-таки получила.

В один из свободных вечеров я, как обычно, пыталась призвать к совести своих умерших родственников, и они, — о, чудо! — наконец-то отозвались. Вопрос у меня был только один. Я хотела знать подробности своего появления в этом мире.

Оказалось, что незадолго до него ведьме из рода Булуар, которая тесно общалась с Прайвсом-старшим, случилось видение. Она увидела артефакт, который надежно охраняло братство.

Доподлинно было неизвестно, кто и когда его изготовил, но силы он в себе имел немерено. А все потому, что впитывал в себя всю остаточную магию, а братство эту магию вбирало в себя, не позволяя ей выплескиваться в мир. Таким образом, многие века не появлялось новых ведьмовских родов, а старые не взбрыкивали и жили согласно кодексу, пока братство усиливало свои силы и мощь.

Бабушка же увидела, что случится, если высвободить артефакт. Она увидела новых ведьм и ведьмаков, увидела ведьмовскую академию и меня, преподающую здесь. Она увидела, что я вернусь на земли своего рода и что ко мне придут знания рода. И это будет новое время, новая коалиция, которая сможет противостоять братству. Ведьмы обретут права, а не только обязанности. Построят для себя новый мир.

Но на этом ее видения не закончились.

Она увидела, что проклятие близнецов наконец-то снимется с обоих родов. Это проклятие ведьма из рода Булуар наложила на род Прайвсов из-за мага, который сжег ее мужа из ревности, думая, что тогда ведьма будет с ним. Но она отказалась. Добровольно взошла на костер в наказание за проклятие, однако зло нельзя совершить безнаказанно: расплата будет всегда.

Проклятие отскочило и на род Булуар, но зеркально. В нашем роду близнецы тоже рождались через время и даже через поколение, как в нашем с бабушкой случае, но принцип был другим. У той ведьмы, что родилась первой, была вся магия рода, но, как только появлялся двойник, дар разделялся на двоих, тем самым спасая женщину от безумия.

Именно мощь рода позволила бабушке так легко проникнуть в ведьмовское братство и выкрасть артефакт. Ее сила стоила десятка ведьм разом, что не проходило для женщины без последствий.

Она была рада избавиться от части своей силы, поэтому не раздумывая призвала меня в этот мир. Но они с Прайвсом-старшим просчитались, неправильно трактовали ее видения. Точнее, ведьмы рода Булуар показали им то, что уверило падшую ведьму и мага в выигрыше Артимуса.

Они думали, что я буду с тем, кто выиграет бой. Поэтому ректор так настаивал на наших отношениях, поэтому преследовал, забрасывая угрозами. Он желал быть уверенным в том, что будущее, которое было предопределено, не изменится. Но на самом деле будущее изначально было другим. Выиграть должен был тот, на чью сторону встанет ведьма из рода Булуар.

У Рейвара была я. Ведьма Артимуса сбежала, как только появилась возможность.

Но так все и должно было случиться, а иначе проклятие двойников никогда не снялось бы с обоих родов. В тот день на тренировочном поле я восстановила магический баланс, исправив ошибку, которую когда-то совершила ведьма моего рода, потому что ничего не проходит бесследно. У всего есть начало и конец.

Конец моей главной проблемы рано или поздно тоже должен быть наступить.

До этого дня я не выходила за пределы академии. Рейвар попросту запретил мне покидать защищенную территорию учебного заведения до тех пор, пока вопрос с братством не будет решен. По разрешению ректора он перенес наш дом на то место, где раньше стоял бабушкин, и с тех пор мы официально жили вместе.

Но время для встречи с братством пришло.

Выбравшись в город, в котором не была целый год, я шла по заранее оговоренному маршруту. Одной Рейвар мне идти не разрешил, поэтому меня сопровождала Луиза, рассказывающая о своих сегодняшних проблемах. Проблема ее заключалась в том, что я слишком редко даю ей дрянь из пакетиков.

Братство появилось словно из ниоткуда. Ведьмы и ведьмаки в черных плащах с глубокими капюшонами заполонили собой небольшой проулок между домами. Его мы выбрали из-за того, что заканчивался он тупиком, а значит, бежать им будет некуда, когда они поймут, что их силы заблокированы.

— Где артефакт, ведьма? — процедил представитель братства.

Видимо, был он ведьмаком высокопоставленным, раз с его плеч свисала тяжелая золотая цепь. Такая же цепь была еще у двоих, но чуть потоньше и поскромнее. С зелеными драгоценными камушками, а не с одним большим красным.

— Артефакт не отдам, — ответила я уверенно, удерживая вежливую улыбку.

— Тебе же хуже. Убейте их.

Собственно, после этих слов в и без того тесном проулке появились наши ведьмы и ведьмаки. Отдельно в сторонке на выходе из проулка стояла экзаменационная комиссия в лице преподавателей и директрисы. Они должны были оценить применение заклинаний и зафиксировать ошибки, если таковые будут. Ну и помочь в случае чего, но помощь их никому не понадобилась.

Моим ученикам хватило несколько минут для того, чтобы разделаться с нападающими. Всех их ловко связали и сложили в одну аккуратную кучку. К этой кучке я и подошла с нравоучениями.

— Итак, какой итог мы имеем? Артефакт назад вы никогда не получите, а если попробуете сунуться к нам еще раз, то и от вашего братства ничего не останется, — проговорила я сдержанно, рисуя чужие ближайшие перспективы. — Мы — Салеймский ковен, и мы можем за себя постоять. А теперь валите отсюда.

Их магия так и не вернулась к ним, когда они перемещались через открытый Рейваром портал из проулка в другое место. Но она должна была вернуться через три дня. Это и было тем предупреждением. Если они сунутся к нам еще раз, магии лишатся навсегда.

Все вместе мы запросто могли воплотить эту угрозу в жизнь. Вместе мы были невероятно сильны.

— Ну что? Мы сдали экзамен? — нарисовался рядом со мной Олдо, задорно сдув с лица свою отросшую рваную челку.

— Лично ты — нет, а остальные да, — ответила я довольно.

— Но я-то почему нет? — возмутился студент, делая вид, что совсем ничего не понимает.

— А кто потоки перепутал и чуть меня без плаща не оставил? — грозно уперла я руки в бока. — Повезло тебе, что у меня защита.

— Ну четверку-то хоть поставите? — взмолился блондин. — Я не хочу на кладбище убираться.

— А что поделать? — размышляла я. — Ведьма — профессия опасная и трудная. Иногда и на кладбище приходится убираться.

— Я думал, что ведьма — это призвание, — обнял меня Рейвар, предупреждающе зыркнув на собирающегося трепать мои нервы Олдо.

— Не в ее случае, — ответила Луиза, спрыгнувшая с бочки, на которой сидела все это время, наблюдая за сражением. — По призванию Лилька у нас рукожоп, а вот по профессии — ведьма.

— Ой, всего-то пару раз зелья из-за рассеянности испортила, — махнула я рукой на наглую хвостатую. — И вообще, в моем счастливом положении и не такое случается.

— Да-да, во всем положение виновато, — прыснула Луиза.

Стоит ли говорить, что в этот день мой фамильяр невкусную дрянь из пакетика не получила? Но я же не зверь. У всего есть конец и начало. Даже у ее наказания, поэтому на следующий день свою вкусняшку она честно выпросила. Что же касается меня…

Да, у всего есть конец и начало, и у проблем в том числе. Как говорится, у страха глаза велики. Чем больше мы откладываем решение наших проблем, тем больше мы их боимся. Порой страх отравляет нас настолько, что мы перестаем его замечать и учимся жить с ним, но это неправильно.

Своим страхам нужно всегда смотреть в глаза.

Да, чаще всего их непросто преодолеть. Да, иногда для этого нужно время и почти всегда недюжинная сила, но даже ведьмой можно стать, если очень сильно этого захотеть. И мир можно изменить, если приложить максимум усилий.

Но в первую очередь стоит начать с себя.

Я не бросила академию даже спустя десятки лет, в дальнейшем и вовсе заняв место ректора. Так и преподавала по своей методике, выпуская все новых и новых ведьм и ведьмаков. Многие из моих студентов впоследствии стали преподавателями в нашем учебном заведении, а другие работали на ковен, помогая простым людям.

Еще в академии мы создали летнюю практику, ведь где-то наши студенты должны были оттачивать свое мастерство. Братство для простых людей за все века существования так ничего хорошего и не сделало, но помощь требовалась всегда. То болезнь неизвестная на урожай нападет, то люди вдруг умирают как мухи, то чертовщина какая заведется. Со всеми этими вопросами мы и разбирались. Не за бесплатно, конечно, потому что жить нашему ковену на что-то было нужно, но зато эффективно.

И нечисть изгоняли, и зелья целебные на продажу варили, и защиту на чужие дома ставили, потому как к магам за помощью не каждая семья могла обратиться: уж больно дорого они за свои услуги брали.

В общем, весело у нас было жить. Мы стали первым и единственным ковеном, а от ведьмовского братства через сотню лет даже названия не осталось. Потому что все ведьмы и ведьмаки хотели чувствовать себя свободными людьми, а не заложниками устоев.

Правда, свой собственный кодекс ведьм нам написать все-таки пришлось, но был он простым, как истина: “Не убей, не солги, не укради. Помоги, если можешь помочь. Накажи того, кто совершил злодеяние. Всегда поступай по совести”.

Эти простые правила есть в каждом из нас. Никто не заставляет нас их придерживаться, мы следуем им интуитивно. В этом, наверное, и есть вся прелесть. В том, что свой выбор каждый делает сам.

— А кстати, насчет “Накажи того, кто совершил злодеяние”. Бабушка, а правда, что вы плохих людей в жаб превращаете? — с любопытством спросила Азалия — моя самая младшая внучка, которой после яркого интересного дня никак не спалось.

Просто дедушка своих шестерых внуков и внучек весь день учил создавать пространственный карман, и к вечеру у них даже получилось. Вот счастливого визгу-то было! Аж старушка Луиза проснулась и из своего домика возмущенно высунулась, чтобы цапнуть кого-нибудь за филей в воспитательных целях.

— Правда, — загадочно кивнула я. — Ох и долго же мы с твоим дедушкой спорили, как наказывать злодеев. Сошлись на превращении в жаб. Но мы же добрые чародеи. Поэтому их грехи считаются искупленными, если их кто-нибудь поцелует. Только этот кто-то обязательно должен их полюбить. Помнится, я один раз так принца заколдовала. Влюбленные в него барышни тогда все болото верх дном перерыли, чтобы его найти.

— И как? Нашли? — Девчушка широко зевнула, укладывая ладошки под щеку.

— А это уже другая история. Спи давай.

Поцеловав неугомонную ведьмочку, я вышла из детской и отправилась в нашу с Рейваром спальню. Ведьмак уже спал: все-таки третья сотня пошла, энтузиазм уже не тот.

— Хрррр… хрррррр… — беззастенчиво храпел он мне на ухо, никак не давая заснуть.

Дойдя до последней точки кипения, я схватила свою подушку и от всей души вдарила ею в темноте.

— Ты чего?! — возмутился ошалевший мужчина, подрываясь.

— А ты меня любишь? — спросила я требовательно.

— Люблю, — ответил он, не задумываясь. И тут моська его небритая в свете единственной свечи мгновенно скисла. — Выпытала-таки, да? И довольная, зараза.

Шкодливо улыбнувшись, я поправила один из восьмидесяти шести своих пледиков и легла спать. Ну не буду же я ему говорить, что он храпит по ночам как престарелый трактор? Я же его люблю.

— А ты меня? — раздалось мрачное в темноте, стоило мне потушить свечу.

— Спи давай, — буркнула я ехидно.

— Нет, теперь ты тоже должна мне сказать!

Кажется, в этот момент я уже спала. А может, и нет — просто хорошо притворялась, пока разобиженный ведьмак пыхтел как чайник. Он просто не знал, что я ему каждый день говорю о том, как сильно я его люблю, но он этого не слышит.

Потому что к этому времени уже спит. И что уж скрывать, храпит как трактор.

Конец