Глава 7: На тропе войны.

Ни отрубленной головы, ни пиратского клада, ни сушеных пауков — ничего из этого, разбирая бабушкины сундуки, я так и не обнаружила, хотя очень сильно надеялась. Впрочем, кое-какими находками я все-таки похвастаться могла. К ним относился небольшой мешочек с деньгами, мигом отправившийся к моим запасам, да кое-что из вполне приличной одежды.

В одном из сундуков я нашла хорошее черное платье, что почти подходило мне по размеру; строгий брючный костюм с белой блузкой и пышным воротом — такой могла бы носить аристократка; и красивый темно-серый плащ, отливающий серебром.

В другом сундуке можно было смело выбрасывать все и сразу, но я искренне порадовалась, что не сделала так. В ворохе вещей нашлись портрет и письмо, которое было адресовано мне. Но его я открыла в последнюю очередь, потому что никак не могла оторвать взгляд от изображения. На нем словно нарисовали меня и в то же время совсем не меня. Если бы не надпись на задней стороне, я бы так и не поняла, что это портрет моей бабушки.

Теперь предельно ясно, почему представители братства требовали артефакт от меня. Они нас просто перепутали, потому что мы с этой девушкой были похожи как две капли воды.

Интересно, сколько же ей было лет? Это же просто странно — иметь бабушку, которая выглядит не старше тебя.

Третий сундук оказался под завязку набит всевозможными травами, порошками, мазями, притирками и прочими ингредиентами. Каждый мешочек был аккуратно подписан и завязан, что открывало для меня новые возможности в плане торговли. Денег и времени мне этот сундук сэкономил целую прорву.

Окончательно расправившись с уборкой, я накормила кота влажным кормом, который он у меня просто вытребовал в обмен на запеченную курочку с овощами. Я так и не поняла, когда мы опустились до шантажа, но его нездоровое влечение всерьез начинало меня беспокоить.

А еще меня смущало, что он напрочь отказывался ходить по своим делам в лоток, предпочитая ему унитаз. Он его вначале вообще за сито для муки принял, а когда я рассказала, что это, спрятал за шкафом в самый дальний угол. Ну хоть домиком своим пользовался, и на том спасибо.

Повалявшись в ванне с пеной, которая вновь возвращала меня в мой мир хотя бы в воображении, я отправилась делать наброски планов для завтрашних занятий. Ночь прошла хорошо. Я даже не вздрагивала и не просыпалась, постепенно привыкнув к шуму на улице, а вот утро меня в восторг не привело.

Проснувшись от будильника, я поняла, что совсем не хочу идти на занятия. Может, дверь опять сломать, а?

— Имей совесть! — разорялся кот, накладывая мне в тарелку кашу. — Там же дети ждут!

— Они не дети, — поправила я, удрученно сползая с кровати.

Настроение было просто паршивым. Позавтракав и приведя себя в порядок, я вышла на улицу и поняла, что к чему. Над академией зависли темные тяжелые тучи. Они пронизывали мокрую землю дождем, образуя глубокие лужи. Вернувшись в дом за плащом, я выбралась за порог и почти тут же промокла насквозь. Холодный ветер пробирал до самых костей.

Вот вам и осень явилась. Я не любила это время года и одинаково любила. Не любила как раз из-за вот таких холодных и мерзких дней, когда хочется обратно в кроватку, под плед да горячего чаю, а любила за теплые золотые деньки, когда пахло прелыми листьями, что умиротворяющее шуршали под ногами.

— Давай быстрей, — окликал меня кот, постоянно подгоняя.

Но, как оказалось, подгонял не зря. На одно важное мероприятие, о котором меня никто не предупредил, я все-таки опоздала.

Ректор встретил меня на первом этаже, в холле академии, стоило нам с котом в него ворваться. То, что утро точно не доброе, я поняла сразу же по выражению его лица.

— Почему вас не было на завтраке? — поинтересовались у меня требовательно, недовольно сложив руки на груди.

— Потому что завтракать я предпочитаю дома.

— Вы пропустили совет, — огорошили меня.

— Простите, а он проходил прямо в столовой? — вместо возмущения во мне родилась злость. Получив в подтверждение величественный кивок, я задала вполне логичный вопрос: — А откуда я, простите, должна была знать, что на завтраке в столовой будет проходить совет?

— Позавчера… — начал было ректор и тут же осекся. — Впрочем, неважно.

— А обсуждали-то что? — Я торопливо обошла мужчину, намереваясь подняться в класс.

— Поведение ваших оболтусов.

Я помрачнела. Пятой точкой еще заранее чувствовала, что в покое меня в этой академии не оставят. А все потому, что вместо маленьких миленьких детей мне подсунули здоровенных лбов, у которых сейчас на уме совсем не игрушки. Им кровати тесные на двоих!

— Вам необходимо провести с ними беседу, — предсказуемо оповестил меня Артимус.

— И что они уже успели натворить?

А натворить за два дня своего пребывания в стенах академии они сумели многое. В первый же день довели до нервного срыва кастеляншу, которая выдавала им постельное белье и академическую форму.

— У них есть форма? — прервала я рассказ в жанре ужаса.

— Удивлены? Значит, и к вам они вчера пришли кто в чем, а это в стенах нашей академиинеприемлемо.

У меня целиком и полностью создавалось ощущение, что отчитывали сейчас именно меня.

— А что они кастелянше сделали?

— Вечером притащили шесть комплектов испорченного белья, а нового на замену нам еще не доставили.

— Чем они его испортили? — я спросила, да, но знать совершенно не хотела.

— Они практиковали заклинание огня и прожгли в нем дыры. Но это еще не все. Две комнаты полностью погрязли в копоти, а впоследствии еще и были затоплены, когда пожар пришлось тушить. Хорошо еще, что пустых комнат у нас пока много.

— Я обязательно сегодня проведу с ними разъяснительную беседу.

Нет, ну а что я еще могла сказать? Правила поведения в академии мы обсуждали еще вчера. Ну как обсуждали? Я рассказывала, они слушали и даже что-то записывали.

— Боюсь, одной разъяснительной беседой не обойдется. Вчера после занятий они ускакали в город.

— Им запрещено выходить в город? — О таком правиле я точно не слышала.

— Не запрещено, но четыре драки, устроенные ими, и разрушенная таверна — это теперь проблемы академии. А у меня нет лишних средств, чтобы возместить хозяину таверны убытки. И это еще не все.

Прикрыв веки, чтобы переждать приступ бешенства, я со всей ясностью поняла, что в кабинет буду подниматься уже седой. Два дня… Они в академии только два дня, а понаворотили уже выше моей головы!

— Троих студентов мне этим утром пришлось вызволять из городской тюрьмы. Еще шестеро пришли сами, хотя обязаны ночевать в академии. Поговорите с ними, а иначе это сделаю я.

Последняя фраза прозвучала донельзя угрожающе, что мне как-то разом даже стало жалко своих студентов. Кивнув в подтверждение того, что все услышала, я уже намеревалась смыться вслед за давно сбежавшим котом, но меня внезапно поймали за руку.

Мягенько так, но настойчиво.

— И кстати, вы сегодня прекрасно выглядите.

— Угу, — вякнула я, предпринимая попытку высвободиться.

Бесполезную попытку.

— Может быть, сегодня тоже вместе поужинаем?

— Хотите показать мне разрушенную таверну и не желаете идти туда в одиночестве? –предположила я.

Уж слишком хитрым мужчина выглядел. Будто что-то задумал и не признается.

— Вы несказанно догадливы.

Кажется, мне удалось удивить господина Прайвса.

— Ну не на свидание же вы меня зовете, — пробухтела я, потирая запястье, которое все-таки освободили из крепкого захвата.

— Как знать. Удачного вам дня, Лилия.

Пока я поднималась на свой этаж, все думала над тем, как ректор на меня смотрит. Я видела много взглядов, обращенных в свой адрес. Некоторые из них были именно вот такими — с огоньком, но за этими взглядами никогда не стояло того, что я искала в мужчинах.

Интерес, похоть, желание, азарт — все это без труда читалось в их глазах, однако быть девочкой на один раз мне не хотелось от слова совсем. Таким потом не признаются в любви, после единственной совместно проведенной ночи. Таких не берут замуж, потому что ищут в девушках совершенно другие качества, где аморальное поведение даже не значится в длинном списке.

Да, я знала этот взгляд. И знала, какие трудности он может привнести в мою и без тогосумасшедшую жизнь.

Дверь в мой кабинет была слегка приоткрыта. Намереваясь войти, я вдруг услышала голос

Аристотеля:

— …Таким образом, каждой ведьме и каждому ведьмаку необходим фамильяр. Фамиляр — это не только защита, но и хорошая компания. Существо, которое вас никогда не предаст. Фамильяр будет также защищать ваш дом, вашу семью и все то, что вам дорого. Но самое главное — не ведьма выбирает фамильяра. Фамильяр выбирает себе хозяина.

Тем, что кот начал проводить лекцию, я была несколько удивлена, но, с другой стороны, это хорошо, что он меня подменил. Сигнал, оповещающий начало занятия, уже давно прозвучал, пока я беседовала с Артимусом.

Сделав глубокий вдох, я вошла в кабинет, но, пройдя всего несколько шагов, остановилась. Воспитывать так воспитывать.

— Вы должны подниматься всегда, когда в класс входит учитель, и садиться, когда вам позволят, — сообщила я, вспомнив старое доброе уважение. — Я сейчас выйду и зайду снова.

Выбравшись обратно в коридор, я постояла там несколько секунд и вновь вошла в класс. Все мои ученики разом поднялись, а услышав пресловутое: «Садитесь», заняли свои места.

— А теперь еще раз, — приказала я и снова вышла из класса.

Третий мой заход они запомнят надолго.

Войдя в аудиторию, я отметила, что студенты встали. Была довольна выученным уроком, но не всем остальным. Пройдя на свое место, я согнала Аристотеля со стола и села. Но и на этом воспитательный процесс не закончился. Я потратила еще несколько минут на то, чтобы разложить бумаги. Только после этого я положила руки перед собой и взглянула на своих учеников.

Осматривала каждого, стараясь взглядом пригвоздить их к полу. Когда моя первая учительница так смотрела на меня, у меня резко вырабатывалась любовь к учебе.

А посмотреть было на что. У блондина, что заглядывал вчера ко мне в кабинет и вел себя, мягко говоря, похабно, обнаружился хороший такой синяк под глазом. Я, как учитель, была обязана выяснить природу его появления.

Так было положено: учитель разбирал не только конфликты в классе, но и должен был обращать внимание на синяки и ссадины, если таковые появлялись. Вдруг это родители дома чадо поколачивают? У нас, конечно, родителей здесь нет, но конфликт, так сказать, налицо.

— Что с вашим глазом, Олдо? — спросила я, умудряясь снизу вверх смотреть на них свысока.

И это я даже усилий никаких не предпринимала. Обыкновенной злости хватало.

— Об косяк ударился, — скривившись, ответил студент и мельком взглянул на темноволосого старосту.

Мне этого взгляда хватило с лихвой. Значит, парней поколачиваем-с. Пробежавшись взглядом по остальным ученикам, я нашла еще у нескольких подобные отметины. У кого-то синяки, у кого-то ссадины, а у некоторых оцарапанные костяшки пальцев.

Отметив этот факт, я, к своему неудовольствию, была вынуждена признать, что и сегодня все и разом проигнорировали академическую форму.

— Итак, почему вы не в форме? Вчера я закрыла на это глаза, у нас был первый учебный день в новой академии, где пока не все гладко, но сегодня мне довелось узнать, что форма вам была выдана вовремя. Итак, почему вы не в форме? — требовательно повторила я свой вопрос, и не думая разрешать им садиться. — Кто мне ответит? А ответит мне староста. Ну же, я жду ответа.

— У меня нет ответа на ваш вопрос, — холодно произнес студент, что было вполне ожидаемо.

Но меня это ни в коем разе не останавливало. Я уже выбрала себе жертву плохого настроения. Как говорится, назвался старостой — будь любезен отвечать за всю группу.

— Понятно. Тогда вопрос номер два: почему вы позволили себе испортить имущество академии? Хотя нет, не так. Кто позволил вам тренироваться в колдовстве вне стен класса или тренировочного поля? Староста?

— Виноватые уже получили по заслугам.

А виноватые — это, видимо, те самые побитые. Что же, теперь мозаика сложилась.

— Отлично, а испорченная комната? — наседала я, с трудом выдерживая взгляд мужчины. Вот точно родственник ректора! — Нет ответа? Зато он есть у меня. В наказание за самоуправство и нарушение первого академического закона виновные будут сами своими руками устранять последствия содеянного. Прямо после уроков вам придется очистить комнату, а староста проследит.

Допустив минутную паузу, я ожидала реакции на свои слова, но черноволосый никак не выразил недовольства моим наказанием. Зато тихонечко застонали побитые, выдавая себя с головой. Честно говоря, метод рукоприкладства я не разделяла, но радовало хотя бы то, что староста ответственно относится к своим обязанностям.

— Вопрос номер три: почему шестеро из вас вернулись в академию только этим утром? Я вчера познакомила вас со всеми правилами академии, и вы решили, что вам позволено их нарушать? Напоминаю, три нарушения — это блок на ваши чары и вылет из академии. Ровно в девять вы должны находиться в академии, даже если случился потоп, пожар и ураган, — припечатала я, продолжая заглядывать в глаза каждому бессовестному.

Бессовестные глаза ожидаемо отводили, а самые бессовестные отчаянно делали вид, что вообще не понимают, о чем я говорю.

— Также вами вчера было совершено четыре драки в городе. Наверное, вы не понимаете, что это пятно не на вашей репутации, а на репутации академии. Еще одна драка с вашим участием, и вылет из академии драчунам гарантирован. — Заметив испуганные лица среди девушек, я решила, что пора добивать: — Возможно, сейчас вы не понимаете, что потеряете, лишившись своих сил, но я все равно скажу: магия — это прерогатива, которая дается не каждому. Магия — это возможность быть сильнее, возможность зарабатывать больше, возможность стать кем-то известным, привнести в этот мир что-то хорошее, научить этому хорошему других. Лишившись магии, вы вернетесь туда, откуда вас забрали. Я видела ваши личные дела. У многих из вас незавидная жизнь.

На этот раз я слукавила, так как вчера просмотрела только три папки с личными делами учеников и учесала спать. На большее меня просто не хватило. Слишком уж насыщенным оказался вечер.

— И последнее: трое из вас вчера разнесли таверну в городе. Я не буду объяснять, насколько глуп ваш поступок, но сегодня ужина у вас не будет. Вместо этого вы пойдете устранять последствия своих гуляний. А теперь живо переодеваться в форму. На это у вас есть пятнадцать минут. Те, кто откажется носить форму, лишатся всех своих вещей посредством костра. И в отличие от вас мне за это абсолютно ничего не будет. Время пошло. — И уже коту: — Аристотель, проследи.

За этот первый урок, что подходил к концу, когда мои ученики отправлялись в общежитие, я устала так, что хотелось просто подняться и уйти. Но за те пятнадцать минут, пока студенты отсутствовали, мне удалось взять себя в руки, так что остальные занятия прошли нормально.

Студенты на следующий урок вернулись в полном составе и одетые по форме, хотя и были в холле академии остановлены ректором для выяснения причин прогулки во время урока. Эту причину с гордостью озвучил котейка, а потом не без той же гордости доложил мне, какой он молодец и как со всем справился. Правда, кого-то из особенно медлительных парней ему даже пришлось куснуть.

В итоге особенно попали под мое плохое настроение только двое: блондин с синяком под глазом и староста. Я прекрасно помнила, что обещала вызвать их для пересказа пройденных вчера тем, но, так как первый урок был сорван, они оба получили дополнительное домашнее задание, которое выражалось в написании реферата на тему «Роль фамильяра в жизни ведьмака».

При этом я себя ощущала очень злым преподавателем, но совесть пришлось запихать в самый дальний угол. Потому что нечего расслабляться. Нашли время на баловство — найдут и на подготовку.

Закончив последнюю лекцию на тему “Простейшие заклинания очищения”, я тоже начала собираться. Студенты спешно сбегали на занятия по самозащите, напоследок одаривая меня хмурыми взглядами, ибо домашних заданий было много и только на моих уроках. Я же складывала свои записи, собираясь убрать их в отдельную папочку, куда отправились прошлые планы уроков, и даже не подозревала о подставе.

У моего стола кто-то остановился.

— Что вам, студент? — спросила я с тяжелым вздохом, но, подняв взгляд, тут же взяла себя в руки.

Перед моим столом стоял староста, и, судя по выражению его лица, ничего хорошего он мне сказать не хотел. А впрочем, у него всегда было такое выражение лица, насколько я успела заметить. То ли недовольно хмурое, то ли отстраненно холодное, то ли поверхностно высокомерное.

— Сегодня вы должны присутствовать на нашем занятии по самозащите, — произнес он так, будто сообщал, что кто-то помер вот прямо сейчас.

Видимо, умирали мои нервные клетки. А похороны сейчас, между прочим, ого-го какие дорогие!

— С чего бы?

— Распоряжение ректора, — сообщили мне просто. — Вас проводить?

— Я знаю, где находится тренировочная площадка. — Упаковав последние листы, я сложила папки друг на друга.

— Я бы мог помочь вам донести ваши папки, — никак не отставал староста.

— И с этим я справлюсь сама. Идите готовьтесь к занятию, студент.

— Меня зовут Рейвар Прайвс.

— И это что-то меняет? — Я с удивлением вздернула бровь, наконец решившись посмотреть ему в глаза.

— Видимо, совсем ничего.

Его прямую спину я провожала хмурым взглядом. Смысл этого диалога так и не дошел до меня. Решив не заморачиваться, я взяла стопку с папками по предметам.

— Ты шо, так и не поняла? — как-то нервно спросил у меня кот.

— Что именно я должна была понять? — Удерживать папки было непросто. Каждая так и норовила соскользнуть.

— Он родственник ректора, у них одна фамилия! — бежал вслед за мной Аристотель.

— И?

— И старостой его назначили не просто так. Думается мне, шо ты зря его загрузила по самые уши.

— Думаешь, жаловаться будет?

Мне, если честно, было все равно. Для меня все ученики имели равные права и обязанности, а если кому-то что-то не нравится, то он может сам вести у студентов занятия. И наказывать их может тоже сам.

— Да нет, на жалобщика он не похож, но лучше будь с ним помягче, — попросил у меня котейка, видимо, переживая за свою шкуру. А не его ли он укусил? — На всякий случай.

— Для меня все студенты одинаковые, никого выделять я не собираюсь, — процитировала я то, о чем уже подумала.

— Ну и дура, — выругался кот и помчался по коридору вперед. — Я в столовую.

— Ты же сказал, что там дрянью кормят.

— А я и не есть туда иду, — остановился он уже перед поворотом. — Послушаю, шо про нас другие преподаватели говорят.

Балансировать вместе с папками было непросто. Полигон для тренировок находился по правую сторону академии, недалеко от кладбища, так что путь мне предстоял нелегкий. Несколько раз теряя папки по пути, к месту проведения занятий по самозащите я приползла уже в разгар урока.

И не только я. Преподавательница по травологии стояла у низкой ограды вместе с еще двумя учительницами — по истории и расам. У последней на спине трепетали тоненькие крылышки.

— О, ты как раз вовремя, — обрадовалась моему появлению Амелия. — Они уже мечи разбирают.

Взглянув туда, куда были обращены взоры преподавательниц, я увидела примечательную картину. Мои ученицы сидели прямо на траве, подставляя свои лица слепящему солнцу, пока парни, обнаженные до пояса, примерялись к мечам. Кто-то просто взвешивал в руке рукоятку, а кто-то делал пробные замахи.

И все бы ничего, если бы лицом к нашей тесной компании не обернулся староста. Отметив отлично сложенное тело, как из рекламы дезодоранта, я просто подвисла на пару минут, не понимая, откуда может взяться такое количество рельефов и как теперь это все развидеть. Брюки сидели низко, обнажая живот, а длинные черные волосы были забраны в тугую косу.

Справа от меня раздался слаженный женский вздох. Он-то и вывел меня из гипноза.

Скинув с себя наваждение, я всучила свои папки Амелии и двинулась по полю к преподавателю.

— Ты куда? — окликнула меня магичка.

— Исправлять несправедливость.

А если еще проще, то творить и вытворять.

Надвигающуюся на него угрозу в моем лице учитель по самозащите почувствовал заранее. Повернув лысую рогатую голову в мою сторону, он продолжал что-то объяснять студенту.

Скандал однозначно назревал.

— Я прошу прощения, а что за срам? — поинтересовалась я, остановившись среди стриптиз-клуба на выезде.

— Так жарко же, — объяснил мне преподаватель, помогая студенту правильно взяться за меч.

В это время почти вплотную ко мне остановился староста. Глянув на мужчину, я смерила его осуждающим взором.

— Студент, отодвиньтесь от меня на пару шагов. Вы нарушаете мое личное пространство.

Улыбнувшись мне в ответ, чернявый отошел ровно на шаг. Но меня было уже не сбить с истинного пути!

— Почему у вас студентки бездействуют? — вновь обратилась я к преподавателю.

— Девушкам нет необходимости учиться драться на мечах. Об этом я и просил поговорить с вами ректора.

О как! То есть ректора попросили сообщить мне эту околесицу, а он отправил меня сюда! Мол, сами разбирайтесь, дамы и господа!

— Я прошу прощения, а это лично вы так решили?

Преподаватель промолчал, сверкнув лысиной, но нахмурился, явно осознав, что ничего хорошего не будет. И правильно осознал. У меня сегодня было прямо-таки прескверное настроение.

— Вы должны проводить равноценные занятия как для мужской, так и для женской половины студентов, — припечатала я. — Если вы отказываетесь, значит, я поставлю перед ректором вопрос о вашей замене. Девушки, разбирайте мечи.

Женская половина в ответ на мою тираду горестно застонала. Я же решила разговор на этом завершить, но уходить следовало красиво. Крутанувшись на пятках, я споткнулась на ровном месте и физически почти не пострадала.

Пострадала морально, когда меня очень удачно поймали. Уткнулась я носом прямо в чужую обнаженную грудь. Не в женскую, что несколько мирило меня с действительностью.

Ощутив, как разом покраснели обе щеки, я подняла голову и встретилась взглядом с Рейваром. А этот поганец еще и улыбнулся.

— С вами все в порядке? — спросил он участливо.

Оттолкнувшись ладонями от его живота, я выпрямилась и хмуро огляделась, находя взглядом бедового преподавателя.

— И оденьте их! Девушки должны думать об учебе, а не о…

О чем именно не должны думать девушки, я так и не произнесла. Просто слово удачное никак не подбиралось, а потому я решила сбежать от случившегося позора.

Поле я пересекла в единый миг, но стоило мне оказаться недалеко от преподавательниц, как прозвучали разочарованные возгласы. На меня прекрасная половина преподавательского состава смотрела с нескрываемой обидой.

— А вот нечего! — рявкнула я, забрала у Амелии свои папки и встала рядом с ними.

Но надолго разочарованные преподавательницы не остались. До конца занятия, бдительно следя за тем, чтобы девушки занимались, а парни не раздевались, я простояла в гордом одиночестве. В столовую поплелась, только когда студенты начали сдавать мечи.

Набрав себе всего и побольше на раздаточном столе, я села за свободный столик, намереваясь пообедать. Кот в поле моего зрения так и не попался.

— Как ваши дела? — без спроса подсел ко мне ректор, глядя на меня с доброжелательнойулыбкой.

Но уже через десяток минут его улыбка целиком и полностью сошла на нет. Пока мужчина ел, я высказывала ему все, что думаю об учениках, преподавателях и их поступках. Мне просто нужно было кому-нибудь выговориться, выплеснуть свои возмущения, а иначе последствия для академии могли быть самыми непредсказуемыми.

Ладно я в гневе страшна. Так я же еще теперь и ведьма!

— И беседы я, кстати, со всеми провела, — закончила я свою длинную речь.

— Предпочту поверить вам на слово, — произнес ошарашенный мужчина, переставляя порцию десерта со своего на мой поднос. Такой же шоколадный бисквит с шоколадной пропиткой и шоколадным кремом уже покоился на моем блюдечке. — Вам нужнее. Вы сегодня какая-то нервная.

— Издержки профессии, — пожала я плечами, довольная тем, что выговорилась.

— Напоминаю вам о нашем ужине. Встретимся к семи у ворот.

И сбежал, гад такой, а я так и не успела ему сказать, что ужинать мы будем в компании трех виноватых студентов. Чтобы отбить все романтические порывы, а кое-кого научить уму-разуму.

Ох и тяжела преподавательская жизнь.

Стоило ректору уйти, как громкой и шумной толпой в столовую ввалились студенты с еще влажными после душа волосами. Мимо моего столика к раздаточному столу они пролетели ураганом, а в обратном направлении настоящим торнадо, что стало следствием непоправимого.

Оба моих десерта, что стояли в тарелочках уже на столе, а не на подносе, который я отодвинула, намереваясь выпить чаю, оказались на полу. Толкнув друг друга, парни чуть не перевернули мой стол. И если стол я удержала, то чай расплескался, а тарелочки почили смертью храбрых.

— Живо уберите, — приказал смертникам остановившийся рядом с моим столом староста, шокируя меня твердостью своего голоса.

Он уже взял поднос с едой, а потому кулаками махать не думал. Но парням и взгляда хватило, чтобы ринуться на кухню выпрашивать тряпки.

— Прошу прощения, этого больше не повторится, — произнес Рейвар, обращаясь ко мне, и поставил на мой столик свою тарелку с десертом. — Они иногда бывают неуправляемые.

— Студент, заберите свой десерт, — ответила я холодно, пытаясь держать хорошую мину при плохой игре.

Не помогло.

Мягко и даже как-то загадочно улыбнувшись, черноволосый перехватил свой поднос одной рукой, а другой наколдовал белую лилию. Положив ее на мой стол рядом с пирожным, он отправился обедать.

Я же смотрела на презенты как на клеща, что вдруг обнаружился на ботинке и пытался вскарабкаться дальше на штанину в намерении под нее заползти.

— А я смотрю, у нас поклонники множатся, — запрыгнул Аристотель на соседний свободный стул.

— Ой, не говори ерунды, — отмахнулась я, поднимаясь из-за стола.

— Слепая ты, Лилька, вот и не замечаешь ничего дальше своего носа, — засеменил рядом со мной котейка. Презенты так и остались нетронутыми на столе. — Нравишься ты ректору, и родственнику его тоже нравишься. Я-то на таких взглядах собаку съел.

— Это другие взгляды, мой хвостатый друг, — протянула я задумчиво.

— Ничего не другие. Я на хвост свой готов поспорить, что ты им нравишься! Младшенький на уроках знаешь как на тебя смотрел? Глаз отвести не мог!

Резко остановившись перед зданием академии, я вдруг подумала: а что, если это правда? Что, если я действительно просто понравилась им обоим?

С ректором в город мне резко расхотелось идти. Да у меня тут других проблем хватает!

— Да нет, нормально они на меня смотрели, — проговорила я вслух, успокаивая не столько кота, сколько себя.

Или все-таки нет?