Глава 11

– Заходите, скорее, заходите! – Матрона водила в воздухе руками, пытаясь уловить нас — она так «видела», через прикосновения. Не могла ведь знать, кто придет к ней, но дверь была распахнута, когда мы подошли.

Все молчали, удивлены были не меньше моего. Сэм спросил первым.

– Леди Матрона, как вы узнали, что мы придем?

Старушка улыбнулась беззубым ртом и погладила Демона, который уже грелся в старческих руках.

– Я все знаю, сынок.

Дэнт застыл у двери. Он хмурился почему-то, и пристально смотрел на старушку, а когда она ушла ставить чай, обратился ко мне.

– Ты знала?

– Что? – на мой удивленный взгляд инквизитор покачал головой.

– Давно ты знакома с Матроной?

– Да половину дня всего… я приходила к ней сегодня, прогоняла муравьев. Черненьких таких, сахар любят…

– Мия!

Его голос разразился громом в крошечном помещении. Метелка вздрогнула и скрылась в комнате, а Матрона даже не шелохнулась. Спокойно разливала чай по чашкам, не проронив ни капли, и казалось, ее слепота вообще не доставляет ей никаких неудобств.

– Присаживайтесь, детки, вот сюда, – старушка подвинула лавочку к столу, а сама села на стул напротив. – Дом защищен от любого, кто придет сюда со злыми намерениями, вам нечего бояться.

Крючковатые пальцы бабули ловко расставили чашки перед каждым гостем, и даже Демону было налито в миску молоку. От свежего печенья в корзинке вкусно пахло фруктовым джемом, но мне сейчас и кусок в горло не полез бы.

– Что значит «защищен», Матрона? – тихонько спросила я, хотя внутренним наитием уже чувствовала, что здесь что-то не так. Нехорошее ощущение не покидало меня еще в первый мой визит в дом этой старушки, а теперь только усилилось.

– Я установила полог вокруг, этот дом никто не найдет без моего ведома, – неоднозначно ответила она.

Понятнее не становилось. Впрочем, Дэнт молчал, Сэм уничтожил уже половину печенья, Демон, который после еды обычно спит, сидел в уголке и настороженно осматривался. Я ловила на себе его взгляд, полный страха, но не могла ничем помочь. Всем страшно. Но старушка казалась доброй, и ей хотелось верить. Сказала, что полог защищает, значит все порядке. Знать бы еще, что за полог.

Но сил у меня не было даже просто думать, разомлев от горячего чая, я незаметно для себя прикрыла глаза и завалилась на Сэма. Потом чувствовала, что меня куда-то понесли, и провалилась в глубокий сон.

Проснулась от того, что на меня давило что-то очень тяжелое. А еще громко сопело в ухо. Ноги руки затекли, шея не поворачивалась, но было так тепло и комфортно, что я бы уснула снова, но тут до меня дошло.

– Эй! Уйди отсюда! – зашипела я на Дэнта. Это же надо — лечь ко мне в постель, еще и всем туловищем завалиться на меня!

– Куда уйти? Это единственная кровать, Сэм вон вообще на полу лег, – сонным голосом побормотал инквизитор и притянул меня к себе еще крепче. – Спи давай, и не мешай другим.

От такой наглости я чуть воздухом не подавилась, забрыкалась, сбросила себя конечности мужчины и чертыхаясь, пошла на кухню. Лучше на лавочке досплю!

– Не спится, деточка?

Я чуть до потолка не подпрыгнула, когда огарок маленькой свечи осветил бесцветные глаза старушки. Она вязала… практически в полной темноте.

– Не спится, – согласилась я. И прощупывая путь к ведерку с водой руками, как Матрона, двинулась вперед. – А вы чего… тут?..

– Бессонница у меня. Вот вяжу одежку для местных ребятишек, хоть какое-то развлечение. Еще совсем недавно я была полна сил и бодрости, а теперь все, чахну… Совсем немного мне осталось жить на этом свете.

– Да что вы такое говорите? — я нахмурилась. Матрона хоть и была старой, но на чахнувшую не похожа.

– Присядь, – старушка отложила пряжу и похлопала по лавочке рядом с собой. – Ты ведь должны была почувствовать меня, верно? Я думала, Дэнт все тебе расскажет, но видно решил умолчать по какой-то причине. Я ведьма, Мия.

Меня словно обухом по голове ударили, а в белесых глазах Матроны мелькнул отсвет пламени свечи, отчего ее лицо сделалось жутким.

– Ведьма, лишившаяся магии. Последние крохи я потратила на защитный полог, чтобы меня никто не тревожил, пока я не отойду в мир иной. А мне уже много-много лет, гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Жизнь во мне поддерживала магия, которая теперь перешла в другие руки.

– В чьи же? – просипела я. А внутри меня все орало, чтобы я бежала отсюда, бежала прямо сейчас и как можно дальше! Было в этой старушке что-то страшное, что-то жуткое, но я не могла пошевелиться с места. Меня словно приковало к лавочке, а губы онемели. Когда Матрона поднялась, вытянула нитку и клубка пряжи и принялась связывать мне руки, я могла только с ужасом взирать на ее действия.

– В твои, деточка. В день твоего совершеннолетия к тебе перешла вся магия, которая была в этом мире. И которой не было применения, за неимением подходящих сосудов. Я слишком стара, чтобы удержать в себе столько силы, к тому же мой фамильяр погиб, поэтому большая часть просто витала в воздухе, жила в растениях, в деревьях и животных. Она ждала новую хозяйку. Теперь же, когда у тебя наступил возраст, который позволяет стать полноправной ведьмой, ты забрала у меня и мою ввиду моей старости, а мне предстоит умереть.

– Чего вам, конечно, не хочется? – прошептала я, а горло мигом обожгло, словно наждачной бумагой провели по нежной коже.

– А кому хочется умирать? – ухмыльнулась старуха, продолжая затягивать веревочку на моих запястьях.

– Это все вы? – я рискнула снова заговорить, и чуть не задохнулась. – Вы наслали скарбанов, ураган? Вы чуть не сожгли деревню! Зачем?

– Я? Нет, деточка, у меня нет столько сил. Это ты. Миру станет только лучше, когда он лишится ведьмы-недоучки. Ты ведь совершенно не умеешь пользоваться магией, а учить тебя некому. Каждое твое самое безобидное колдовство выплескивает наружу мощную силу, которая потом превращается в катастрофу. Вспомни, после чего начался ураган? А пожар?

Я вспомнила все. Перед скарбанами я варила зелье морока, свое первое зелье… Перед ураганом лечила козу, перед пожаром… пожар оказался мощной разрушительной силой именно из-за того, что сегодня я колдовала много раз… И муравьев этой старухе вывела.

Она дернула меня за руки, чтобы я встала, толкнула в спину по направлению к двери.

– Иди вперед, и не вздумай убежать. Иначе твои друзья не доживут и до утра.

«Демон! Демоненок мой хороший, мой маленький пушистик, услышь же меня!» - беззвучно плача я мысленно кричала фамильяру. Он со мной связан, вот только… связан магией, которой во мне сейчас ни капли нет.

Прохладный ночной ветерок немного остудил пылающее лицо и высушил слезы. Ни за что эта старуха не увидит, как я плачу! Умру достойно.

Она толкнула меня в высокую траву, а сама пошла к большой куче поленьев, веток, посреди которых торчал столб. Его не было, когда я первый раз приходила в этот дом, а во второй — я была слишком занята своими мыслями и не обратила ни малейшего внимания на него.

Ветки царапали кожу ног, когда старуха меня волокла к столбу. Откуда столько силы в тощей бабуле меня волновало мало, я все еще пыталась докричаться до Демона. Но в доме было тихо, никто не хватился моего отсутствия, а я уже была привязана грубыми веревками за лодыжки, руки мне подняли над головой и так же точно привязали.

Костер разгорелся быстро. Языки пламени жадно лизали сухие ветки, с ужасающим треском крались ко мне и в считанные секунды обхватили столб и мое платье загорелось. Волосы, за которые я почему-то переживала больше всего, остались нетронуты огнем, а вот кожу опалило, и я заорала во все горло.

Где-то как будто далеко-далеко послышался звон стекла, крики, кто-то пробирался ко мне, но я ничего не могла разглядеть. Мне было так хорошо, так спокойно, и даже боль перестала чувствоваться. Была только я, ночная прохлада, и яркий-яркий огонь.

Грубое покрывало неприятно оцарапало голую кожу, когда я потянулась и перевернулась на другой бок. Подушка твердая, лежать было неудобно, да и сон прошел, пришлось открыть глаза.

Я подскочила на месте и натянула покрывало до самого подбородка. Сэм и Дэнт приволокли к моей кровати лавочку и теперь сидели на ней и во все глаза таращились на меня. На голую меня!

– Ты ж воскресла, как гребаный феникс… – тихонько сказал Демон.

– Ты где таких слов нахватался, мелкий? – так же тихо спросил Дэнт, не отрывая от меня взгляд.

– Как себя чувствуешь? – Сэм выглядел испуганным. Тот, кто способен одной рукой завалить любого взрослого тролля, боялся… меня.

Воспоминания прошлой ночи вспыхнули одно за другим. Вот я ложусь спать, потом Дэнт меня разбудил, я сижу на кухне с Матроной, а после…

– Где бабка?

Мужчины переглянулись, а я бросила к окну. Костер еще тлел, от него вился сизый дымок, а черневший на фоне зеленого леса столб нагонял жуть.

– Там, где ей самое место.

– Инквизитор еще не забыл, кто он такой.

– На небесах, – заключил Демон и склонил мохнатую головку.

– Что произошло? – я осмотрела себя, закутанную в покрывало. Окинула взглядом комнатку, в поисках платья, потрогала волосы, белую кожу. Все в порядке, ни ожогов, ни царапин, ничего.

– Демон уже сказал, грубо, но доходчиво. Ты сгорела, Мия. Рассыпалась. Пфух! И нет тебя.

Дэнт развеселился, и через минуту уже ржал во весь голос. Не сразу до меня дошло, что у взрослого, серьезного мужчины истерика. Он бил ладонями по лавке, и закатывался со смеху. Сэм схватил упирающегося котенка, вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

– Кто ты, черт возьми, такая?! – смех оборвался. Мгновение, и я прижата спиной к стене. Злой взгляд инквизитора прожигал насквозь сильнее огня, холодные цепкие пальцы сжимали горло.

– Откуда мне знать? – зашипела я, глотая слезы. Ненависть поднималась и готова была выплеснуться наружу, а вместе с тем, я почувствовала в себе силу. Сокрушительную, страшащую меня саму. Я была полна магией до краев, и стоило мне только пальцем пошевелить, как Дэнта размажет по соседней стене. Но я помнила слова старухи — каждое мое колдовство несет беду.

– Хочешь сказать, ты понятия не имеешь кто ты такая? Не ври мне, ведьма! Ни одна магическая тварь не может возродиться после сожжения! Ни одна! Ты рассыпалась у меня в руках, от тебя ничего не осталось, но сейчас ты стоишь здесь целая и невредимая! Я сомневаюсь, что у нас всех вдруг начались галлюцинации. Что. Ты. Такое?

Я смотрела в темные, как ночь, глаза инквизитора и… не боялась. Я ни капли не боялась этого мужчины, но мне было больно и вовсе не физически. Меня съедало изнутри ощущение собственной никчемности, и я не знала, что ответить. Хотя бы потому что я и правда не имела ни малейшего представления о том, что со мной происходит. Возрождаться из пепла — прерогатива фениксов. Я точно не он, но возможно, когда имеешь в себе всю магию мира, ты некто больше, чем просто волшебник.

– Я знаю только то, что во мне вся магия когда-либо живших ведьм этого мира. После смерти их сила не исчезала вместе с ними, она оставалась в пространстве и ждала. Ждала преемника. Мне рассказала это Матрона, я и сама до вчерашней ночи думала, что все мои способности — максимум травить насекомых, да греть воду…

– Она не врет, – в комнату вошел Сэм, присел на лавочку, сложил ногу на ногу и как-то по-новому взглянул на меня. Изучающе, заинтересовано… жадно.

Дэнт наконец разжал хватку и я закашлялась.

– Не вру, – подтвердила я. — Мне нечего скрывать, вы меня все равно не убьете, насколько я понимаю.

– Убьешь тебя, как же… Вчера ты сгорела, но до сих пор жива. Что с тобой можно сделать, утопить? Я не сомневаюсь, ты и из болота выберешься.

Острые, как бритва, слова инквизитора задевали до глубины души. Но было в них что-то еще, мимолетно похожее на волнение. Он волновался за меня? Три раза ха-ха.

В приоткрытое окно ворвался ветер и принес с собой запах горелых поленьев, небо мгновенно заволокло тучами, и разразился гром. Шум дождя успокаивал, и словно смывал с меня и с этой деревни прошлое, никому не нужное и страшное. Еще бы память стер у жителей, вообще было бы прекрасно.

– Как все-таки ты себя чувствуешь? – спросил Сэм, когда Дэнт ушел. Мужчина подсел ко мне на кровать, приобнял и закутал в покрывало плотнее.

Склонила голову ему на плечо, и стало как-то спокойно, уютно, чего никогда не бывает в присутствии Дэнта. И еще - Сэм красив, отметила я про себя. Острые черты лица, мужественные крепкие руки, очаровательность мужчины не могла не бросаться в глаза неопытной юной девушке.

Я не заметила, как потянулась к губам мужчины, провела по ним пальчиком и, ощутив, как Сэм напрягся, прижал к нему всем телом.

– Черт, Мия… – выдохнул и сжал меня в объятиях, а секунду спустя я уже была прижата им к кровати.

Поцелуй получился резким, быстрым, горячим. Но ничего подобного, о чем пишут в женских романах, я не испытала. Меня словно пронзило молнией, я не ведала, что творю, а руки уже блуждали под рубашкой мужчины, исследуя каменные мышцы.

Он был сильным, очень сильным, но я видела, как старается не причинить мне боли случайно, как нежно ласкает губами мои губы, и насколько трепетно держит меня в руках. Не то, что Дэнт…

С глухим стоном Сэм сорвал с меня покрывало, я едва успела перехватить, и когда Дэнт ворвался в комнату с меня спало все наваждение. Я с ужасом взирала на то, как инквизитор ударил Сэма по лицу, потом еще и еще, но тот не отвечал ему. Стоял и смотрел только на меня, и словно ничего не замечал вокруг.

Дэнт ушел, а меня бросило в дрожь, и я вдруг осознала, что натворила.

– Я не хотела… не хотела, Сэм… Я… – по лицу потекли слезы. Я бы никогда не полезла целоваться к мужчине первая, и уж тем более не позволила бы ему прикасаться к себе. Какая же я мерзкая!

– Я знаю, прости. Я не должен был. В тебе сейчас слишком много энергии, ты действовала против своей воли, а я не смог противостоять, – Сэм глубоко дышал, ладонью вытер капающую с губ кровь и вышел, оставив меня одну.