Глава 6

Выйти из жилища Эстер я смогла лишь на рассвете, когда ленивые солнечные лучи разбрасывали блики на стенах домов, отражаясь от натертых до блеска окон. Поселение постепенно просыпалось. Пророки выходили из домов, неспешно отворяли ставни, черпали воду в колодце, расположившемся чуть поодаль от одинокого дома приютившей нас с Ферди на ночь девушки. Впрочем, жаб и сейчас оставался внутри. Посапывал, растянувшись на подоконнике.

О вчерашнем происшествии напоминали лишь следы сажи на резных перилах, да кое-где смятые цветы, высаженные чье-то заботливой рукой.

Я спустилась с крыльца, миновала цветущие кусты, что высились по обе стороны от меня зелеными великанами, и устремилась в центр деревни. Мне хотелось узнать подробнее о произошедшем минувшей ночью. Возможно, это хотя бы на шаг приблизит меня к поискам Кроу и, что немаловажно, даст понять: кто мишень армии мертвецов. Ох, боюсь их появление под носом у пророков незадолго до моего прибытия в поселение, не сулит ничего хорошего.

Миновав несколько жилищ, я очутилась в центре деревне – на площади. Здесь жизнь шла полным ходом. Женщины с оружием о чем-то переговаривались, время от времени поглядывая на жилище Аши, мужчина с густой седой бородой едва поспевал за толпой детишек, которые так и норовили броситься в рассыпную.

– Не хулиганить! – кричал он им в след, размахивая кулаком. Второй рукой он придерживал внушительных размеров живот, лишавший его былого проворства. – Держаться вместе! – надрывался он, семеня следом. Но дети едва ли его слушали, звонко смеясь.

Дети…

Совсем скоро на свет появится мой малыш. Какая судьба уготована ему в этом враждебном мире? Связь с некромантом разрушила все устои, что были мне известны с незапамятных времен, перевернула все с ног на голову. Боюсь, как раньше никогда уже не будет… Мы будет вечными скитальцами, за чьи головы будут обещать круглую сумму, увеличивающуюся из года в год.

Затылок кольнул чей-то взор. По спине пробежал холодок. Солнце спряталось за тучу и яркие краски поселения тут же потускнели. Я неторопливо обернулась, одновременно с этим расправляя длинную юбку, которую, к слову, не мешало бы постирать.

Впрочем, мысли о стирке улетучились уже через секунду. Увиденное заставило меня замереть. Тело перестало слушаться, превратилось в непоколебимую каменную глыбу. Руки повисли по бокам, вдоль тела, тяжёлыми валиками, в которых больше не было жизни. Не кровь текла по ним, согревая мягкую плоть, а отрава, разрушающая, медленно убивающая изнутри.

Холодный льдистый взор ясных глаз цвета вод Старого океана зацепился за меня. Он скользнул по моему лицу, очертил подбородок и лизнул шею, будто пробуя кожу, застывшую на холодном ветру, на вкус. А после нырнул под ворот платья, потерявшись в складках мягких тканей.

Вместе с ним потерялась и я.

Мир рухнул, чтобы вновь стать целостным, обрести четкие грани. Вот только стали они острыми, безжалостно вспарывающими плоть, стоило только прикоснуться. Словно лезвие изогнутого кинжала Хильды. Словно сталь, жаждущая крови.

Я же жаждала почувствовать подушечками пальцев мягкие губы, что отвечали на мои ласки горячими, будоражащими кровь, поцелуями. Терпкими, тягучими, неимоверно вкусными.

Кажется, молчание длилось целую вечность. Я силилась подобрать слова, пыталась усмирить те чувства, что неиссякаемым потоком изливались, заставляя цвести кусты акации, что росли подле соседнего дома, раньше срока.

Он молчал. Лишь свысока взирал на меня, словно видел впервые. Но мне ли не знать, какие на вкус его губы, как сильны умелые руки, сжимающие в крепких объятиях, как порочны бывают его мысли, когда пляшут во взгляде, за густой пеленой, огоньки азарта.

– Мой фьер? – из дома на крыльцо вышла девушка и, словно покровитель, накрыла плечо мужчины своей ладонью, увешанной кольцами разного диаметра. На тонких изящных пальцах они смотрелись гармонично, притягивали взоры.

Вот только я смотрела не на нее. Моим вниманием завладел он. Мужчина. Мой мужчина. Мой некромант. Мой Кроу.

– Мой фьер, ты холоден, – констатировала девушка, касаясь пальцами бледной шеи. Конечно холоден! Он же в какой-то степени мертв! – Позволь согреть твое тело. – Рука соскользнула вниз, замерла у пряжки ремня, что опоясывал талию некроманта. Он не шелохнулся. Не оттолкнул. Не отпрянул. Сердце сжалось, а после взорвалось, превращаясь в груду осколков, которые ранили, кололи изнутри. До боли впивались в грудную клетку, оставляя кровоточащие раны, невидимые глазу. – Извините, – скупая улыбка для меня, ставшей невольной свидетельницей этой сцены. Она словно пригоршня соли, небрежно брошенной на рану, лишь усилила мои муки, увеличила их в десятки раз.

Кроу покорно развернулся. Молча повиновался. Мгновенье и его силуэт скрылся в доме. А следом, не мешкая, вошла девушка. Прикрыла дверь, укрываясь от моего любопытного взора.

Нет! Не знаю и не хочу знать! Хочу сгинуть! Превратиться в пыль придорожную. Лишь бы забыть то, что глаза мои посмели увидеть. Лишь бы боль, пронзающая сердце острым копьем, исчезла.

Вместе с горечью слез, осевшей на губах, в голове невольно прозвучали слова моей покойной бабки:

«Мужчины – зло, а любовь – это яд. Сила болотной ведьмы в одиночестве. Ее сердце не принадлежит никому, оттого не уязвимо».

Сейчас я бы отдала все на свете, чтобы вернуть свое сердце. Но, увы, возвращать уже было нечего. Его безжалостно сломали сильные мужские руки, коим я его однажды доверила. Как оказалось, зря.

Тупая боль не отступала ни на мгновение. Она преследовала меня, ступала по пятам, пока я пыталась убежать. Но разве можно скрыться от себя? Можно ли спрятаться от собственных чувств? Вряд ли… Но движение напоминало мне о том, что я жива. Размашистые взмахи рук и широкий шаг прогоняли мысли. Ветер, взбивавший густые волосы, мешал думать. Оно и к лучшему…

Быть может не узнал?..

Я поправляю волосы, взбираясь на крыльцо домика Эстер. Утренняя прогулка не принесла мне радости. Она отняла последнее – надежду.

Дыхание сбилось от ходьбы, на щеках осела соленая влага, которую я безжалостно смахнула с лица.

Сильно ли изменилась я?..

Я с силой дергаю дверную ручку, едва не оторвав. Дверь поддается, скрипит, нехотя пропуская внутрь.

Впрочем, имеет ли это значение? Он подпустил к себе другую женщину! Позволил ей касаться его тела тонкими пальцами! Он пришел к пророкам! Не ко мне!

Всхлипываю и закрываю за собой дверь. От громкого звука в кухонном шкафчике зазвенела посуда, так и норовя разбиться.

Фердинанд настороженно посмотрел на меня. Я же отвела взор, не в силах прятать боль и обиду, ручейками стекающую к шее, под ворот платья.

Быть может Кроу поднимает мертвецов из могил? Но зачем?

– Эстер, – позвала я, пытаясь выровнять сбившиеся дыхание, – я видела в поселении мужчину… – Подобрать слова оказалось не так-то просто. Мой секрет должен был быть сохранен. По крайней мере до тех пор, пока я не разберусь в происходящем. – Даже двух… Они не пророки, – с трудом закончила я, стараясь не выдать душевного волнения.

Девушка вынырнула из-под лестницы. Ее лицо было перепачкано чем-то бурым, а руки обхватывали причудливый металлический предмет из которого выходило около десятка тонких трубок. Натужно выдохнув, Эстер опустила тяжелую ношу перед собой. Половицы под весом этой диковины жалобно заскрипели.

– Да, – устало кивнула девушка, – численность пророков с каждым годом уменьшается. Чаще всего рождаются девочки. Поэтому, чтобы не допустить смешения крови, суженных зачастую приходится искать за пределами наших земель.

Я округлила глаза. Это что же получается…

– Согласна, – пожала плечами Эстер, истолковав мой взгляд по-своему, – это ужасно. Мужчин используют. Впрочем, они сами соглашаются на роль фьера.

– Фьера? – переспросила я.

– Это своего рода работа, – отозвалась девушка, пытаясь пододвинуть металлический аппарат с трубками к стене. – Как только она будет выполнена, фьер может покинуть поселение, получив за нее достойную плату.

В голове эхом прозвучали слова красивой незнакомки: «Мой фьер»…

– В чем заключается их работа? – отстраненно спросила я, уже догадываясь о том, какой ответ услышу. Откровенно говоря, он мне совсем не нравился.

– Продолжение рода. Как правило к услугам фьера прибегают обеспеченные семьи, чьи дочери достигли подходящего возраста. Своего рода взаимовыгодное сотрудничество, – добавила Эстер. – Пророки получают здоровое потомство, а мужчины – вознаграждение. Порой случается так, что фьер на вырученные деньги выкупает девушку с согласия ее родителей и вступает с ней в законный брак. Но пророки подобного рода сделки не приветствуют. Как правило, плата за работу фьера всегда на порядок ниже той суммы, которую могут запросить семьи за выкуп дочери.

– Почему не приветствуют? – Голос прозвучал глухо. В голове не укладывалось подобное. Отношение к собственным дочерям как к товару или удобному инструменту. Это ужасно!

– Потому что фьер не может дольше года жить в поселении. Таково слово Аши. Следовательно, если он выкупает девушку, то должен ее увезти с родных земель. Как следствие, при подобного рода сделках пророков будет становится все меньше и меньше. Аша же преследует иную цель, – закончила Эстер, устало выдохнув. Загадочный предмет тем временем занял место у стены, рядом с покосившейся тумбой. Девушка удовлетворенно кивнула, любуясь проделанной работой.

– Значит, в поселение на данный момент проживает два фьера? – спросила я, чувствуя, как сердце в груди болезненно рвется на куски.

– Мне известно лишь об одном, – пожала плечами девушка-пророк. – Хорош собой, но молчалив. Я бы с таким постель делить не стала. Семья Инги его едва ли кому-то показывает.

Значит Инга…

– Но я видела еще одного, – возразила я, пытаясь прогнать из головы образы и видения, от которых сердце то предательски замирало, то вновь ускоряло свой бег. – Юнец с рыжими волосами.

Эстер задумалась.

– Нет, – покачала она головой. – Рыжих точно нет.

Но я ведь видела рыжего паренька. В тот день, когда Хильда привезла меня в поселение, он был у ворот. Наблюдал за мной колючим взглядом. Едва ли его только я видела. Он определенно был живее всех живых.

– Наверное показалось, – добавила Эстер, возвращаясь к своим делам.

Обед тянулся нескончаемо долго. Консервированная фасоль и свежие овощи, приправленные пряным соусом, не пробуждали во мне аппетит. Горло будто сковала невидимая рука, а мысли нескончаемой чередой проносились одна за другой. Фердинанд за обе щеки уплетал спелые фрукты, которыми с ним любезно поделилась Ари. Не иначе как вспомнил минувшие дни на Мертвом острове, когда он наотрез отказался от насекомых. Глупыш! Я-то знаю, что уже к вечеру он втихаря отправится за белковой пищей.

– Ну что? – широко улыбнулась Эстер. Кажется, этой девушке тяжело было долго сидеть на одном месте даже если это требовалось для того, чтобы подкрепиться. – Идем?

– Куда? – я удивленно вскинула одну бровь. Выбираться из домика сейчас мне хотелось меньше всего. Перспектива вновь увидеть Кроу в объятиях Инги удручала и вовсе не казалась мне радужной. Скорее наоборот: окрашивала мир серыми красками, лишая его смысла жизни.

– Покажу тебе поселение, – пожала плечами Эстер. – Здесь довольно скучно, но посмотреть есть на что.

Я нехотя согласилась.

Мое платье Эстер еще утром отнесла в прачечную. Оказывается, пророки попеременно выполняли такие бытовые обязанности, как стирка, уборка территории или сбор ягод и грибов. Мне пришлось надеть белую блузу из тонкой ткани, которую хозяйка дома мне любезно одолжила, и сарафан, пышная юбка которого скрывала в себе широкие брюки. А ведь никто и не догадается никогда, что многочисленные складки образуют две гачи! Довольно удобно и практично, я вам скажу. Вот только от пояса пришлось отказаться, иначе любопытные взгляды пророков могли бы заподозрить меня в беременности. Мне же этого сейчас хотелось меньше всего.

– Что это за здание? – поинтересовалась я, когда мы миновали площадь и углубились в ту часть поселения, где возвышались добротные дома и ухоженные постройки в два, а то и в три, этажа.

Одно из этих зданий и привлекло мое внимание. Невысокое, но в длину около сорока ярдов. Деревянный фасад украшен резными фигурами, которые взаимодействуя друг с другом, образовывают сцены из жизни пророков. Здесь и охота на огромного медведя, и массовое сражение, во время которого ворох миниатюрных стрел обрушивается на головы врагов, и даже пляски на площади во время праздного гуляния. Все фигурки проработаны до мельчайших деталей. Каждая складка на одежде скрупулезно вырезана рукой умелого мастера.

– Это хранилище судеб, – ответила Эстер и устремилась к стенам здания. – Видишь эту сцену? – Тонкие пальцы девушки заскользили по рельефной поверхности, на которой юная девушка широко улыбалась, воздев руки к небу. – Это мое первое видение. К слову сказать, и последнее, – вздохнула она, одергивая пальцы.

Я подошла поближе.

– Вы наносите сюда все значимые события? – предположила я.

– Верно. Каждое приходится согласовывать с Ашей. Наверное, поэтому я удостоена лишь жалкого клочка стены, размером с ладошку, – выругалась девушка. Видимо отношения с главой поселения у Эстер не задались. – Даже изобретение вентиляционной системы домов ей показалось сущим пустяком, по сравнению с первой беременностью Лагерты. А ведь ей всего было двадцать два! Тоже мне, достижение! – добавила она, раздраженно ткнув в фигурку девушки с животом внушительных размеров, который занимал места в трое больше, чем вся миниатюра Эстер.

С интересом рассматривая вырезки из жизни пророков, я покосилась на запертую дверь с увесистым замком.

– А что внутри? – спросила я. Наверняка что-то ценное, иначе зачем так основательно запирать дверь?

– Вся наша жизнь, – коротко ответила Эстер.

Не иначе, как местный архив со сведениями об исторических событиях, случившихся на Землях пророков. Вот только к чему замок? Я была бы не прочь наведаться туда… Кто знает, какие тайны скрывают старинные летописи. Быть может, в них есть упоминание о моей матери.

Нет, Моргана! Не смей вспоминать об этой женщине! Она отдала тебя незнакомой ведьме, которую ты всю жизнь величала своей названной бабкой! Как бы трудно ей не было, она не должна была отдавать родную дочь незнакомой женщине!

Я невольно коснулась живота, погладила пальцами.

Нет, я так никогда не поступлю. Никогда не оставлю свою кроху.

– Идем, – позвала Эстер. – Нечего время терять.

Я покорно пошла следом вдоль стен хранилища судеб. Резные фигурки украшали даже деревянные оконные рамы. Уму непостижимо! Я с интересом рассматривала их, пока взгляд не зацепился за поблескивающий в лучах полуденного солнца предмет. Он находился за окном, внутри здания. Небольшой ларец, украшенный россыпью самоцветов, разбрасывающих разноцветные блики на пыльном подоконнике и толстом оконном стекле.

Ноги стали ватными. Я приблизилась, уперлась лбом в стекло, силясь рассмотреть.

– Ты что делаешь? – прошипела Эстер, заставив меня на мгновение обернуться. Девушка, с опаской оглядываясь по сторонам, уже спешила ко мне. – Жить надоело? Вообще-то, на кладбище мы собирались после захода солнца, но тебе я смотрю не терпится туда попасть!

Я вновь обратила свой взор к окну. На подоконнике ничего не было. Лишь прямоугольное белесое пятно, не укрытое серой пылью, говорило о том, что мне не почудилось.

Каким-то чудом ларец поднялся со дна Старого океана. Вернулся на материк. А значит вместе с ним вернулась и Катарина…