Глава 8
– Это кощунство! – кричала Аша, в негодовании расхаживая в своем доме от стены до стены. Я же стояла у входа понурив голову. Хильда держалась чуть поодаль от меня, как, впрочем, и Эстер. Немудрено. Моя одежда (точнее одежда Эстер) была перепачкана сырой землей. Земля была и в спутанных волосах, и под ногтями и даже забилась в туфли. Мерзкое ощущение! Хотелось поскорее смыть ее с себя и забыть о ночном происшествии. Но у Аши на этот счет кажется было другое мнение. – О чем ты думала, когда потащила ее на погост? – палец главы поселения пророков уперся в живот Эстер. Она бы с радостью ткнула им ей в грудь, но существенная разница в росте делала свое дело.
– Я хотела показать ей…
– Молчать! – завопила Аша и ее многочисленные плошки и котелки звякнули в унисон.
Эстер надула щеки, словно обиженный ребенок, но перечить старушке не стала.
– Показать она хотела… – передразнила Хильда. – Как? Если тебе ходу на погост нет? – усмехнулась она, держа руку на рукоятке изогнутого кинжала, покоившегося у нее на поясе.
Так вот почему Эстер не остановила меня и на помощь не пришла. Не может зайти на территорию кладбища. Так, а отчего же я могу? Я ведь не пророк даже.
– Ты даешь себе отчет в том, что натворила? – сухо спросила Аша, замерев напротив меня.
А что я собственно натворила? Раскурочила пару-тройку старых крестов? Так это самооборона была! Откуда мне было знать, что нескладное существо с пугающим лицом, окажется местным сторожем?! Он же сам на меня набросился! Если бы не он, я бы провела ночь в теплой постели, а не в свежевырытой могиле, из которой до рассвета самостоятельно выбраться не могла. Так и сидела, пока Хильда и еще пара женщин-пророков с воинственными лицами меня не вызволили. Что касается неприглядного сторожа, так вроде сказали, что поутру нашли его в низине. Одну половину у самого склона, а вторую чуть поодаль, у поросшего тиной озера. Хильда вроде бы сказала, что уже к вечеру его в порядок приведут и на погост отправят.
– Извините, – проговорила я, понурив голову. Общаться сейчас хотелось меньше всего. Все мои мысли были о мягкой постели в доме Эстер. Глаза закрывались сами собой.
Аша тяжело вздохнула.
– Эстер, ты будешь наказана, – сухо сказала старушка. – Четыре дня подряд будешь заниматься уборкой территории.
– Но, бабушка! – в сердцах воскликнула девушка, подавшись вперед.
Бабушка?!
Аша зыркнула на нее, одним взглядом заставив умолкнуть.
– И без глупостей! Использовать только разрешенный инвентарь! Никаких изобретений! Ты в прошлый раз едва пол поселка не сожгла, пытаясь очистить дорожки от опавшей пожелтевшей листвы.
Эстер демонстративно закатила глаза, показывая свое недовольство.
– Идем! – Хильда подтолкнула внучку Аши в спину. – Покажу тебе фронт работы, – добавила она, будто насмехаясь над девушкой. Кажется, наказание Эстер было для девушки-пророка всласть.
Спустя минуту в доме главы поселения остались только я и собственно сама Аша.
– Ты неважно выглядишь… Моргана, – тихо произнесла она, усаживаясь на деревянный пол, рядом с тлеющими углями, которые находились в специальном углублении. – Или мне стоит называть тебя тем именем, которым ты назвалась Хильде?
– Я ночевала в свежевырытой могиле, – устало ответила я, безразлично пожав плечами.
Аша промолчала. Ее морщинистая рука скрылась в складках нелепого яркого платья и вынула оттуда стеклянный пузырек, закупоренный пробковой крышкой.
– Подойди, – скомандовала хозяйка жилища, даже не поднимая на меня взор.
Мне ничего не оставалось, как выполнить требование. Все-таки я здесь на правах гости. Подобрав юбку, я опустилась на пол – напротив Аши. Огонь между нами вспыхнул, угли предостерегающе затрещали. Яркие языки пламени осветили мои руки, покоившиеся на коленях. Какой ужас! Грязная кожа резко контрастировала с бледно-голубой юбкой, на которой по всему подолу красовались пятна.
Аша молча откупорила флакон и протянула его мне.
Нет! Только не это! Какой-то дрянью опоить решили!
– Что это? – спросила я, кивком головы указав на сомнительную жидкость.
– Ты должна это выпить, – ответила старушка.
Я взяла пузырек, поднесла его к губам. В нос тут же ударил резкий запах растений. Каких? На этот вопрос я ответить не могла. Эх, права была моя покойная бабка в том, что учение свет. Я же приличной ученицей никогда не была. Толком ничего не запомнила, а что записано было – в озере Слез утопила. Точно болотная рохля!
Впрочем, кое-что все же уцелело. А ведь я так и не изучила заметки покойной бабки, что нашла на берегу озера! В связи с минувшими событиями совсем о них позабыла.
– Пей, Моргана! – повторила Аша.
Мне ничего не оставалось, как осушить пузырек до дна, поморщившись от терпкого вкуса.
Хозяйка дома подбросила в огонь щепотку порошка и тот окрасился в зеленый цвет. В просторной комнате внезапно стало тесно.
– Ты ждешь от меня помощи. – Не вопрос, а скорее утверждение. Вот только я уже и не уверена, что помочь мне хоть кто-то в силах. Да и зачем? Любимый меня предал, внезапно превратившись в чужого фьера. Все окончательно запуталось, а я увязла во лжи. – Что тревожит тебя?
– Лишь то, что я не помню ничего о прошлой жизни, – солгала я.
– Это все? – сухо спросила Аша, наверняка распознав ложь в моих словах.
– Да, – ответила я, не раздумывая. Хотелось поскорее покинуть злополучный дом. Все здесь было чужим, все давило на грудь и живот. Дышать с каждой секундой было все труднее, а сердце будто замирало. Сознание путалось, а свинцовые руки будто и не принадлежали мне вовсе.
– В таком случае, ты отправишься работать в хранилище судеб. Если ты действительно обеспокоена отсутствием ответов, то там ты сможешь их найти, – сказала Аша и затушила пламя. Дом, с запертыми ставнями, тут же окутала непроглядная тьма.
Приводить себя в порядок пришлось в спешке. Хильда дала мне полчаса на сборы. Достаточно, чтобы переодеться (благо мое платье успело за ночь высохнуть), но слишком мало, чтобы отдохнуть. Хорошо, что после отвара главы поселения пророков сон как рукой сняло.
Эстер дома не оказалось. Наверняка уже приступила к общественным работам по указу Аши. То, что старушка ее родственница в голове до сих пор не укладывалось. Ведь они совершенно разные и едва ли поддерживают общение. Интересно, почему?
– Тебе опять повезло, Моргана, – нарочито важным тоном оповестил меня Ферди. А то я сама этого не понимала?! – Будешь вести себя как подросток, и до двухсот лет не доживешь! Ты же будущая мать! – воскликнул жаб.
Я в два счета преодолела разделяющее нас расстояние и накрыла рот разговорчивого фамильяра ладонью. Тот недовольно закряхтел, часто моргая янтарно-желтыми глазами.
– Тихо, – прошептала я, отстраняясь. – Хильда услышит.
– Тебе все равно придется обо всем рассказать, болотница. Иначе они и сами догадаются. Живот начинает расти…
А то я этого не знала?! Вот только правда может стоить мне и моему малышу жизни. Я не уверена в том, что пророки не захотят заполучить силу беременной болотницы. Да и на помощь Кроу надеяться не приходится… Некромант едва ли сейчас находится в здравом уме. Жаль, возможности наедине с ним поговорить не представилось. Эстер сказала, что семья Инги никому избранника дочери не показывает, да и сам он держится отстраненно. Эх, а ведь я даже не поняла – узнал ли он меня?
В душе вновь поселилась тоска. Простое женское счастье для болотной ведьмы – недостижимая мечта. Права была моя покойная бабка. Не для нас любовь и муки сердечные. Наш удел – одиночество.
– Может все-таки расскажешь? – взмолился жаб, наблюдая за мной с безопасного расстояния.
– Незачем, – отрезала я, вплетая в волосы тонкую голубую ленту, которую мне подарила Эстер. – Задерживаться тут надолго мы не будем.
Глаза жаба округлились. Кажется, мой маленький друг не намеревался в ближайшее время покидать поселение пророков.
– А как же Кроу? – возмутился Фердинанд.
Прознал, гад. И когда только успел? Ведь не рассказывала ему о некроманте.
– Ты его видела? Неладное что-то с ним творится. Да и не спроста он очутился здесь. А еще и мертвецы эти ходячие, – жаб вздрогнул, словно даже мысль о них пугала его до чертиков. – Ох, не нравится мне это, Моргана. Если их и неизвестно кто из могил вызволяет, то вот сторожа, который тебя ночью по погосту гонял, точно кто-то из пророков целенаправленно из могилы поднял!
Стоп… А ведь жаб прав. Аша не удивилась тому, что мертвец кладбище стережет. Не иначе как сама Гаврошу обход делать среди могил отправила. Но зачем? Что охраняют на мертвой земле пророки?
Наспех сунула ноги в туфли и, ничего не сказав Ферди, выбежала на крыльцо. Хильда лениво прохаживалась у дома, привычным жестом сжимая рукоять кинжала. Кажется, она и ночью с ним не расставалась.
– Хильда, – крикнула я, сбегая по ступенькам, – как давно Гавроша погост стережет?
Девушка-пророк смерила меня хмурым взором.
– С тех пор, как нужда в этом появилась, – уклончиво ответила она.
– Просто… я подумала… – остановилась, чтобы выровнять сбившиеся дыхание. Что-то сегодня мне после ночного забега и отсутствия сна не хорошо.
– Думать будешь в хранилище судеб, – перебила меня Хильда и зашагала прочь. – Лучшие пророки доступ к нему годами заслужить пытаются, а ты в два счета расположения Аши добилась. Интересно, как? – Девушка остановилась и впилась в мое лицо колючим холодным взором, в котором плескались презрение и ненависть…
В хранилище судеб пахло душистыми травами и благовониями. Немудрено. Пророки использовали их повсеместно. Высокие стеллажи с книгами тянулись вдоль стен ровными рядами, подпирая низкий потолок. На них лежали книги с пожелтевшими страницами, пухлые стопки бумаг, перетянутые бечевкой, и свитки. Много свитков. Они были повсюду: на полках, на полу и даже громоздились покосившимися горками на пыльных подоконниках. У входа стоял простенький комод с множеством миниатюрных ящичков, в которых обнаружились наспех сделанные заметки с указанием номеров стеллажей и полок. Наверное, чтобы упростить поиски нужной информации в хранилище. Вот только знаю ли я, что именно ищу?
За моей спиной хлопнула дверь. Хильда не посмела войти внутрь без позволения Аши. Лишь окинула меня хмурым молчаливым взором, полным всепоглощающего презрения. Что ж, наверное, я его заслужила. Второй раз раскурочила кладбище пророков! Благо, что о моей причастности к первому случаю они ничего не знают. Пока не знают…
Я вынула из маленького ящичка, который был датирован годом моего рождения, стопку бумаг. Пожелтевшие, со смятыми надорванными краями листочки сами льнули к рукам. Удивительно, что пророки сохранили отголоски чужих жизней и судеб, перенеся их на бумагу и деревянный фасад здания. Если я родилась в этом поселении, то и моя судьба должна «храниться» здесь – на этих полках, покрытых толстым слоем пыли. О собственном месте на стене хранилища и речи идти не могло. Не достойна. Не заслужила…
Блуждая между стеллажей, пришла к выводу, что за чистотой пророки здесь особо не следили. Или все дело в том, что позволение Аши войти сюда еще надо было заслужить? В таком случае, наверное, глупо было бы тратить крохи драгоценного времени на поддержание порядка, вместо того, чтобы прикоснуться к запретным знаниям.
Вот он.
Окинула взором стеллаж внушительных размеров. Не меньше сотни книг и целая кипа бумаг.
Сокрушенно вздохнула, представляя сколько информации придется изучить. Эх, не мое это. Я – практикующая ведьма, душа которой к теории совершенно не лежит.
Устроившись поудобнее, я принялась просматривать одну книгу за другой, потеряв счет времени, пока наконец-то не наткнулась на список детей, рожденных в тот самый год – сто пятьдесят лет назад.
– Не может быть, – изумленно прошептала я, снова и снова касаясь кончиками пальцем аккуратных букв.
Список оказался меньше, чем я могла себе представить. Да и вряд ли можно было вообще назвать это списком. Год выдался тяжелым: скудный урожай, набеги оборотней и пожар, уничтоживший треть поселения, на восстановление зданий после которого ушли долгие годы. Как следствие – низкая рождаемость. Если верить записям, то всего две женщины родили в тот год.
Дрожащей рукой я смахнула пот со лба. Сердце в груди забилось быстрей, дышать стало трудно.
– Далия, – вслух прочитала я первое имя девочки по слогам, перекатывая его на губах, пробуя на вкус. Мое ли оно? Или все упоминания обо мне были уничтожены? Зачем вспоминать о той, кого родная мать отдала на воспитание болотной ведьме?
Напротив имени девочки были записаны имена родителей. Точнее этой чести удостоилась только мать. Ее звали Фрида. А вот вместо имени отца красовалось уже знакомое мне слово «фьер».
Фьер…
Мой некромант. Мой Кроу. Он тоже теперь заклеймен этим словом. Словом, которое впишут напротив имени его будущего ребенка.
– Нет! – в сердцах воскликнула я. Мой голос зазвенел, разрушая тишину. – У тебя же уже есть ребенок! – всхлипывая, добавила я. Рука невольно опустилась на живот.
Как же нестерпимо больно! Все внутренности будто сильной невидимой рукой скрутили в тугой узел. В ушах зазвенело, а голова, казалось бы, вот-вот расколется надвое от нестерпимой боли.
Я вновь опустила взор на клочок бумаги, где красовалось еще одно имя. Еще одна девочка, что родилась в тот же год. В графе отец, все то же злополучное слово «фьер». Словно ругательство, что я страшусь произнести вслух. Да и имя ребенка отчего то застревает в горле.
Мне приходится совладать с собой, чтобы наконец-то прочитать по слогам расплывающиеся перед глазами буквы:
– Ка-та-ри-на.
В год моего рождения на свет появились две девочки: Далия и Катарина.
На негнущихся ногах я направилась к выходу из хранилища судеб. Пол под моими ногами ходил ходуном. Боль во всем теле усиливалась. Воздуха не хватало, и я жадно хватала его пересохшими губами, опираясь вспотевшими ладонями о полки высоких стеллажей, с которых падали книги и свитки.
Обхватив липкими пальцами дверную ручку, потянула на себя. Тщетно. Хильда заперла меня здесь.
С губ сорвался немой крик, и я упала на пол, корчась от нестерпимой боли.