Глава 9 · Утро, начальница и один маленький портал

Даша проснулась оттого, что кто-то дышал ей прямо в ухо. Сначала она подумала, что это сон — тяжёлое, влажное дыхание, которое щекотало кожу и пахло морковкой.

— Шарик, — сказала Даша, не открывая глаз. — Отстань.

Кролик, разумеется, не отстал. Он ткнулся носом ещё раз, потом лизнул её в подбородок и довольно засопел, устраиваясь на подушке с таким видом, будто имел на неё полное право.

— Шарик, блин.

Даша вздохнула и приоткрыла один глаз.

Картина, представшая перед ней, была достойна кисти какого-нибудь безумного художника — и определённо не для выставки в Третьяковке. На её подушке, в непосредственной близости от лица, сидел Шарик. Огромный серый кролик с глупым, абсолютно счастливым выражением пушистой морды и розовым носом, который непрерывно двигался, обнюхивая пространство.

Рядом, на второй подушке, развалилась Пышка. Сегодня она была нежно-голубой — ровного, спокойного оттенка, похожего на утреннее небо. Свинка лежала на спине, задрав кверху маленькие лапки, и тихонько посапывала. Её пузико мерно поднималось и опускалось, и в такт этому дыханию шёрстка переливалась мягким светом.

— Доброе утро, — сказала Пышка, не открывая глаз. — Ты проспала.

— Который час?

— Восемь.

— ЧЁ-Ё-Ё-Ё⁈

Даша села на кровати так резко, словно её подбросило пружиной. Шарик, не ожидавший такого манёвра, с глухим стуком свалился на пол, обиженно фыркнул, но тут же забыл обиду и принялся с интересом исследовать ворс ковра.

— Почему ты меня не разбудила⁈

— Я пыталась. Ты сказала «отстань» и уснула дальше.

Даша зарылась лицом в подушку и застонала.

— Я опоздаю. Опять. Меня уволят.

— Не уволят. Ты незаменима.

— Меня могут уволить! — Даша отбросила подушку и села, растрёпанная, со следами от наволочки на щеке, с одним торчащим в сторону вихром.

— Вера Михайловна тебя любит, — Пышка потянулась, выгнув спину.

— Вера Михайловна никого не любит, — Даша нашарила ногами тапки, попала в один, потом в другой, вскочила и замерла, пытаясь вспомнить, где оставила халат. — Она начальница. У начальниц нет любимчиков. У них есть подчинённые.

Даша вскочила и выбежала на кухню. Кухня встретила её… тишиной. Это было подозрительно.

На полу, в коробке из-под обуви, мирно спали четыре курицы. Ряба, Белка и две пёстрые (их так и не назвали, они не обижались). Рядом с коробкой, на подстилке из старых тряпок, дремал Зигмунд-младший. На подоконнике тихонько мерцал светящийся гриб. В раковине посапывал новенький — бледный гриб, который так и не получил имени, но уже освоился.

Всё было спокойно. Настолько спокойно, что это начинало пугать.

Даша включила чайник, насыпала пшена в миску для куриц (те проснулись от звука сыплющегося зерна и радостно закудахтали), размочила кусочки хлеба в тёплом чае для грибов, отломила кусочек от вчерашнего пирожка для Шарика и только после этого налила себе огромную кружку чёрного кофе. Сделала первый глоток, закрыла глаза и почувствовала, как тепло разливается по телу, возвращая способность мыслить.

— Жизнь, — сказала она, делая первый глоток.

— Жизнь, — согласилась Пышка, усаживаясь на стол.

В дверь позвонили.

— Кто там? — насторожилась Даша. — Может, Артем?

— Артём вчера уехал поздно и сказал, что приедет только к обеду. У него дела.

Даша поставила кружку, вытерла руки о халат и пошла в прихожую. Шарик, учуяв что-то интересное, оторвался от пирожка и потрусил следом. Пышка спрыгнула со стола и пристроилась сзади, её голубая шёрстка вдруг стала чуть темнее, приобретя оттенок тревоги.

На пороге стояла Вера Михайловна.

В идеальном костюме, с идеальной причёской и невозмутимым выражением лица. В руках она держала коробку конфет, перевязанную золотой ленточкой.

— Доброе утро, Даша, — сказала она. — Я не вовремя?

Даша открыла рот, закрыла, потом снова открыла. Язык отказывался её слушаться.

— Вы… — выдавила она наконец. — Вы здесь?

— Как видишь. — Вера Михайловна чуть склонила голову набок, разглядывая Дашу с лёгким, едва заметным любопытством. — Можно войти? Или у тебя там что-то, чего я не должна видеть?

— Да, конечно! Проходите! Только там… там немного…

Она замялась.

— Что?

— Нет, то есть да, то есть… — Даша сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. — Да, конечно. Проходите. Только там… там немного… Не убрано.

Вера Михайловна подняла бровь, но ничего не сказала. Прошла внутрь.

На кухне она остановилась и огляделась.

Курицы в коробке. Грибы на столе и подоконнике. Кролик, жующий тапок. Пышка, восседающая на самом почётном месте.

— Уютно, — сказала она наконец.

— Правда? — Даша не поверила своим ушам.

— Нет, конечно, — Вера Михайловна повернулась к ней, и в уголках её губ мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — Но зато оригинально.

Она села за стол, положила конфеты и посмотрела на Дашу.

— Садись. Разговор есть.

Даша села. Пышка насторожилась (стала розовой). Курицы притихли. Грибы замерли.

— Я к тебе не с проверкой, — начала Вера Михайловна. — И не с выговором. С предложением.

— С предложением? — переспросила Даша, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Да. Я давно за тобой наблюдаю. — Вера Михайловна посмотрела ей прямо в глаза. — Ты талантливый зельевар. Лучший в отделе. Но ты выгораешь и я это прекрасно вижу.

Даша молчала.

— Ты не создана для отчётов и бумажной работы, — продолжала начальница. — Ты создана для творчества. Для того, чтобы варить то, что нужно людям. А не то, что написано в плане на следующий квартал.

— Я… — Даша сглотнула. — Спасибо.

— Не благодари. Я предлагаю тебе помощь.

— Какую?

— Открыть свою лавку.

У Даши отвисла челюсть. Она смотрела на Веру Михайловну, пытаясь понять, не шутит ли та, но на лице начальницы не было и тени улыбки.

— Что? — выдохнула Даша.

— Свою лавку. — Вера Михайловна говорила спокойно и размеренно. — Маленькую, уютную. Я помогу с помещением, с документами, с первыми заказами. У меня есть связи.

— Но… зачем? — Даша никак не могла собраться с мыслями. — Зачем вам это?

— Затем, что я старая и мне надоело смотреть, как талантливые люди гробят себя в офисе. Ты можешь большее. И я хочу тебе помочь. Кроме того, один очаровательный молодой человек замолвил за тебя словечко.

Даша сидела, открыв рот и никак не могла поверить в услышанное. Вера Михайловна достала из сумки папку и положила на стол.

— Здесь документы, — сказала Вера Михайловна. — Адреса возможных помещений. Мои рекомендации. Примерный план действий. Посмотри, подумай. Если решишься — я помогу. Если нет — останешься в отделе, я не обижусь.

Даша смотрела на папку и не верила своим глазам.

— Я… я не знаю, что сказать.

— Скажи «спасибо» и подумай. Времени у тебя неделя.

— Спасибо, — выдохнула Даша.

— Пожалуйста.

Вера Михайловна поправила костюм, одёрнула пиджак и направилась к выходу. В прихожей она задержалась на секунду, обернулась, окинула взглядом кухню — кур, грибов, кролика, морскую свинку на столе — и покачала головой.

— У тебя странная жизнь, Даша, — сказала она.

— Знаю, — ответила Даша.

— Но, наверное, в этом есть свой смысл.

Она вышла. Дверь закрылась.

Даша осталась стоять в прихожей с папкой в руках, чувствуя, как внутри всё дрожит. Она смотрела на закрытую дверь и не могла пошевелиться. Только спустя несколько минут Даша смогла вернуться на кухню и сесть за стол. Она положила папку перед собой и открыла дрожащими пальцами.

Там были документы. Фотографии помещений — маленьких, уютных, с витринами и высокими окнами. Рекомендательные письма от каких-то людей, чьи имена Даша не знала, но чьи подписи выглядели убедительно. Примерный расчёт расходов и доходов, составленный чьей-то заботливой рукой. И маленькая записка, написанная от руки, на простом белом листочке:

«Даша, ты можешь всё. Верь в себя. В. М.»

— Ничего себе, — выдохнула она и вдруг поняла, что по её щекам текут слёзы.

— Ты чего? — Пышка вскочила на стол и замерла, глядя на неё встревоженными глазами. — Она тебя обидела?

— Нет, — Даша вытерла слёзы рукавом халата. — Наоборот. Она… она предложила открыть лавку. Помочь.

В этот момент в дверь снова позвонили. Наверное это Артем приехал, он должен был вернуться к обеду, но, видимо, передумал. Даша встала, оставив папку на столе, и пошла открывать.

Так и есть, на пороге стоял Артём. С огромным пакетом пирожков и встревоженным лицом.

— Ты в порядке? — спросил он, шагая через порог и закрывая за собой дверь. — Я видел, как Вера Михайловна выходила. Что случилось? Она тебя уволила? Что-то сказала?

— Заходи, — Даша взяла его за руку и потянула на кухню. — Расскажу.

Они сидели на кухне, пили чай с пирожками, и Даша показывала Артёму документы.

— Это твой шанс.

— Знаю.

— И что ты думаешь?

— Думаю, что боюсь, — призналась Даша. — Очень.

— Чего?

— Всего. — Она провела рукой по папке. — Что не справлюсь. Что провалюсь. Что потеряю то, что имею. Что это всё слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Что бы ни случилось, — сказал Артем. — Мы с тобой.

— Правда?

— Правда.

Он взял её за руку.

— Даша, — сказал он, и голос его звучал ровно, но я видела, как напряжены его плечи. — Я давно хотел сказать. Не знал, как. Но сейчас, глядя на тебя, понимаю — время пришло.

— Что сказать?

— Я хочу быть с тобой. Не просто встречаться. А жить вместе. По-настоящему.

Даша замерла.

— Что?

— Дом, — сказал Артём. — Я нашёл дом. Большой, двухэтажный. Чтобы всем места хватило — и курицам, и грибам, и кролику, и Пышке. Там кухня огромная, балкон, и даже подвал есть для хранения ингредиентов.

— Ты… — Даша не могла подобрать слов. — Ты нашёл дом?

— Да. — Он подвинул ключ ближе к ней. — И хочу, чтобы мы переехали туда вместе. Если ты, конечно, согласна.

Он достал из кармана ключ. Обычный металлический ключ на простой верёвочке.

— Это не кольцо, — сказал он. — Но это серьёзнее. Это наш дом.

Даша смотрела на ключ и чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Ты серьёзно? — спросила она, и голос её дрогнул.

— Серьёзнее некуда.

— А если я провалюсь с лавкой?

— Не провалишься.

— А если мы поссоримся?

— Помиримся.

— А если…

— Даша, — перебил он. — Я люблю тебя. Со всеми твоими курицами, грибами, порталами и вечным хаосом. Я хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. Хочу печь тебе пирожки и мыть полы в нашем общем доме. Хочу стареть с тобой и смеяться над тем, какие мы дураки. Ты согласна?

Тишина.

Даша смотрела на Артёма. На его серые глаза, в которых не было ни капли сомнения. На его улыбку — немного смущённую, но твёрдую. На ключ, который лежал на столе между ними.

— Да, — сказала она. — Да, я согласна.

Он выдохнул.

— Правда?

— Правда.

Они обнялись и Артём поцеловал Дашу. Долго, нежно, счастливо.

А потом Пышка, которая от переизбытка чувств не совладала с эмоциями и открыла портал.

Портал рос, и в его мерцании проступили очертания знакомого кабинета. Стол, заваленный бумагами. Чашка с чаем. И Вера Михайловна, которая как раз подняла глаза от отчётов и теперь смотрела на сияющее кольцо посреди своего кабинета с выражением, которое Даша не могла разобрать.

И Вера Михайловна, которая как раз пила чай и читала отчёты, вдруг увидела, как у неё посреди кабинета открывается сияющее кольцо, а оттуда выглядывает…

— Пышка! — заорала Даша.

— Я случайно!

— Закрывай!

— Не могу!

Вера Михайловна медленно подняла глаза от бумаг, посмотрела на портал, на высунувшуюся морду свинки, на Дашу, которая пыталась затащить свинку обратно, на Артёма, который держал Дашу, на кур, которые уже начали выпрыгивать в портал, и на грибы, которые махали ей шляпками.

— Добрый день, — сказала она спокойно. — Чай будете?

Даша замерла.

— Вы… вы не сердитесь?

— А есть смысл? — Вера Михайловна пожала плечами. — У вас там, вижу, весело. Ты подумала над моим предложением?

— Да, — выдохнула Даша.

— И?

— И я согласна.

— Ну и чудненько, — сказала она, взяла чашку и сделала глоток. — Тогда в понедельник жду тебя с заявлением на увольнение. А пока… закрой портал, пожалуйста. Курицы мне тут не нужны. У меня аллергия на перья