Глава 8 · Все тайное…

Вечер выдался на редкость тёплым, и они с Артёмом почти до полуночи бродили по набережной, не замечая времени. Пышку Даша завезла домой ещё до прогулки — не таскать же свинку в переноске по всему городу, тем более что та ближе к вечеру погрузилась в глубокую дремоту и никак не реагировала на попытки её разбудить. Разговоры возникали сами собой — о книгах, о магии, о том, как странно устроен мир.

Когда Даша вернулась, на часах было далеко за полночь. Она поднималась по лестнице, чувствуя приятную усталость во всём теле, и уже представляла, как завалится в постель и провалится в сон без сновидений. Но стоило ей вставить ключ в замочную скважину, как она замерла.

Изнутри доносились звуки.

Много звуков.

Во-первых, кудахтанье. Множественное, разноголосое, явно не от одной курицы. Вторым — чьи-то шаги. Мелкие, быстрые, цокающие, совершенно не похожие на человеческие. Третьим — звон посуды. Кто-то хозяйничал на кухне, причём без особой осторожности.

— Пышка, — медленно сказала Даша. — Сколько у нас дома куриц?

— Эээ… — Пышка отвела глаза (насколько это возможно для свинки). — Ты будешь ругаться?

— Сколько?

— Четыре.

— ЧЕТЫРЕ⁈

— Ну, пока вы там развлекались, я немного заскучала и открыла парочку порталов. А потом что-то пошло не так…

Даша распахнула дверь и влетела в квартиру.

Кухня, которая ещё утром выглядела вполне обычно — пусть и с некоторым творческим беспорядком, — теперь напоминала филиал птичьего рынка. По полу, выложенному кафелем, деловито расхаживали четыре курицы. Одна — чёрная, как смоль, с синеватым отливом на перьях, держалась особняком и поглядывала на остальных с явным превосходством. Другая — белоснежная, пушистая, с красным гребнем, который дрожал при каждом шаге, выглядела так, будто только что сошла с картинки в журнале о домашнем хозяйстве. И ещё две — пёстрые, с коричнево-рыжими перьями, — сбились в кучу и о чём-то оживлённо переговаривались на птичьем языке.

На столе, среди рассыпанной крупы, восседал ещё один живой гриб. Он был заметно меньше Зигмунда, с шляпкой приятного бежевого оттенка и мелкими, быстрыми глазками.

— Клюйте аккуратнее! Не рассыпайте! Порядок должен быть! — командовал Зигмунд-младший (как его моментально окрестила Даша).

На подоконнике и в раковине тоже сидели небольшие волшебные грибочки — трое или четверо, Даша не успела сосчитать. Они тихо шушукались между собой, их шляпки переливались тусклым зелёным светом, и было в этом мерцании что-то уютное, почти гипнотическое.

— Это кто? — спросила Даша, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

— Понятия не имею, — честно сказала Пышка. — Они сами все пришли через портал. Я даже не звала.

Гриб в раковине, самый маленький из всех, с шляпкой, похожей на кофейное зерно, поднял голову и тоненько произнёс:

— Здрасте. А где тут можно поселиться?

Даша закрыла глаза.

— Я хочу чай, — сказала она. — Просто чай. Без куриц, без грибов, без порталов. Чай. Один.

— Это вряд ли, — философски заметила Пышка. — Теперь у нас коммуна.

Даша открыла глаза, посмотрела на своё хозяйство и вдруг… рассмеялась.

— Ты чего? — удивилась Пышка.

— Думаю о том, как изменилась моя жизнь за последнюю неделю. Ещё недавно я была одна. Совсем одна. А теперь… — она обвела рукой кухню, — у меня целый зоопарк.

— Не зоопарк, а семья, — поправил гриб, сидевший на столе. — Мы теперь твоя семья.

Даша рассмеялась ещё громче. Курицы, увидев, что хозяйка смеётся, тоже закудахтали радостно. Светящиеся грибы на подоконнике тоже захихикали, переливаясь разными цветами.

— Ладно, — сказала Даша. — Чай будем пить все. Но сначала надо накормить эту ораву.

Следующие полчаса она потратила на то, чтобы найти в закромах крупу для куриц, хлеб для грибов (они ели хлеб, как выяснилось, размоченный в чае) и хотя бы немного еды для себя.

Когда все были накормлены, а курицы уложены спать в коробку из-под обуви (другого места не нашлось), Даша наконец села за стол с чашкой горячего чая. Пышка устроилась у неё на коленях. Зигмунд-младший (так Даша нарекла самого говорливого из грибов) примостился на столе, рядом с сахарницей.

Ночь прошла на удивление спокойно. Курицы ни разу не проснулись, грибы не шумели, порталы больше не открывались. Даша спала крепко, без снов, и когда утром её разбудил звонок в дверь, она даже не сразу поняла, где находится и почему у неё в ногах такая тёплая тяжесть (это Пышка за ночь перебралась хозяйке в ноги).

В одной руке он держал огромный пакет, из которого вкусно пахло выпечкой, в другой — небольшой букет полевых цветов, перевязанных бечёвкой. На лице его была смущённая, немного виноватая улыбка, как будто он не был уверен, что ему рады.

— Привет, — сказал он. — Я подумал, вы, наверное, голодные с утра. Пирожки принес с разной начинкой. И цветы.

Даша, которая ещё не успела причесаться и была в старом халате, чувствовала себя немного неловко, но улыбнулась в ответ:

— Заходи. У нас тут… небольшое пополнение.

Артём зашёл, увидел кухню, куриц в коробке, грибы на столе и подоконнике, и замер.

Курицы уже проснулись и деловито расхаживали по полу, разминая лапки после ночи в коробке. Грибы на подоконнике при виде нового человека замерли, но, убедившись, что опасности нет, снова начали тихонько перешептываться. Зигмунд-младший восседал на столе, поправляя шляпку, и с достоинством кивнул вошедшему.

— Ничего себе у тебя хозяйство, — сказал Артём.

— Это Пышка постаралась, — вздохнула Даша. — Пока мы с тобой вчера гуляли, она тут порталы открывала.

— Порталы?

— Ага.

Артём поставил пакет на стол, развернул, и по кухне поплыл такой аромат свежей выпечки, что курицы синхронно подняли головы и закудахтали, грибы зашевелились, а Пышка, которая до этого дремала на кровати, спрыгнула на пол и примчалась на кухню быстрее, чем от неё можно было ожидать.

Они сели за стол — Даша и Артём рядом, Пышка на отдельной табуретке, специально для неё придвинутой. Пирожки оказались с разной начинкой: с капустой, с яйцом и луком, с картошкой, с яблоками. Пышка получила свой — с капустой, и ела его медленно, с наслаждением, закрыв глаза. Грибам достались маленькие кусочки, размоченные в чае, — они съели их с огромным удовольствием. Курицам перепали крошки, и они были абсолютно счастливы.

Даша и Артём пили чай и молчали.

— Знаешь, — сказал наконец Артём. — Я не думал, что когда-нибудь снова буду сидеть вот так. Дома. С кем-то рядом.

— А как ты думал?

— Думал, что после армии буду один. Что не смогу ни с кем сблизиться. Что слишком много всего видел, чтобы быть нормальным.

— А сейчас?

— А сейчас сижу на кухне, полной куриц и грибов, пью чай с самой удивительной женщиной, и мне хорошо. Спокойно.

Даша улыбнулась.

— Мне тоже.

— Даш, — он помолчал. — Я должен тебе кое-что рассказать. Про себя. Про то, какой была моя жизнь раньше.

— Не обязательно. Если не хочешь.

— Хочу. Ты должна знать.

Он отставил чашку и посмотрел на неё.

— Я был не просто военным магом. Я был в спецподразделении. Мы делали вещи, о которых нельзя говорить. Спасали людей, уничтожали врагов, закрывали порталы, через которые лезли твари. Пять лет. Без отпуска, без перерыва и без права на ошибки.

Даша молчала, слушала.

— Однажды мы попали в засаду. Нас было десять. Выжили трое. Я, мой командир и одна девушка. Командир погиб у меня на руках. Девушка… она сошла с ума. Видеть не могла магию, людей, ничего. Я её вытащил, сдал врачам, но…

Он замолчал.

— Но что?

— Но после этого я понял, что не могу больше. Что каждый раз, закрывая глаза, вижу их лица. Что магия для меня стала не спасением, а проклятием. Я уволился. Ушёл в никуда. Искал тихое место. Думал, если буду мыть полы, то, может, смогу забыть.

— Забыл?

— Нет. Но стало легче. А когда встретил тебя… — он посмотрел ей в глаза. — Когда встретил тебя, понял, что можно жить дальше.

Даша протянула руку и накрыла его ладонь своей.

— Спасибо, что рассказал.

— Ты не испугалась?

— Чего?

— Меня. Моего прошлого.

— Артём, я живу с говорящей свинкой, которая открывает порталы в другие миры. Думаешь, я могу испугаться тебя?

Он улыбнулся.

— Ты удивительная, — сказал он с улыбкой.

— Знаю, — ответила Даша, и они оба засмеялись.

Они сидели, держась за руки, и молчали. Пышка, которая всё это время тихонько жевала свой пирожок, вдруг перебралась на колени к Даше и свернулась там клубочком. Её шёрстка начала светиться — сначала тускло, потом всё ярче, пока она не превратилась в маленькое, тёплое, золотое солнце. Даша чувствовала это тепло через халат, через кожу, и ей казалось, что вместе с ним в неё входит что-то новое, что-то, чего она никогда раньше не чувствовала.

— Артём? — спросила она.

— М?

— А что ты хочешь дальше? Ну, в будущем?

— Не знаю. Никогда не думал. Раньше у меня были только задачи. Выполнил — получи следующую. А теперь… теперь я просто хочу быть с тобой.

Даша почувствовала, как щёки у неё загораются, и отвела взгляд.

— А я хочу открыть свою лавку, — сказала она вдруг. — Маленькую, уютную, где буду варить зелья для людей. Не для магов, не для каких-то великих целей — для простых людей, которым это правда нужно. От бессонницы, от тревоги, от головной боли.

— Отличная идея, — сказал Артём.

— Думаешь?

— Уверен. У тебя талант.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что веришь в меня. Это… это много значит.

Он наклонился и поцеловал её. Легко, нежно, почти невесомо. В этот момент Пышка, которая всё это время мирно светилась на коленях у Даши, вдруг замерла, прислушалась к чему-то, и сказала:

— Ой.

— Что «ой»? — насторожилась Даша.

— Кажется, я сейчас открою портал.

— Не надо! — закричала Даша, но было поздно.

Пышка чихнула и прямо посреди кухни, над столом, возникло сияющее кольцо. Оно росло, пульсировало и явно собиралось что-то выпустить.

— Закрой! — закричала Даша.

— Не могу! Не получается!

Из портала вывалилось нечто. Огромное, пушистое, с длинными ушами и глупым выражением морды.

— Это кролик, — тупо сказала Даша.

Кролик был размером с небольшую собаку. Серый, с тёмными пятнами на спине, лопоухий — уши свисали почти до пола, когда он опускал голову. Нос у него был розовый, влажный, и он всё время им двигал, обнюхивая новое пространство. Глаза — большие, тёмные, смотрели на мир с абсолютным, ничем не омрачаемым счастьем.

Кролик оглядел кухню, оценил обстановку, увидел куриц и направился к ним. Подошёл к ближайшей — чёрной, с синеватым отливом — и лизнул её прямо в бок. Курица кудахнула, но с места не сдвинулась. Кажется, она была скорее заинтригована, чем напугана.

— Пышка! — заорала Даша.

— Оно само! Не виноватая я!

Кролик тем временем обнюхал грибы и направился к столу, где сидели Даша и Артём.

— Красивый, — сказал Артём.

— Он огромный!

— Зато пушистый.

Кролик подошёл к Даше, ткнулся носом в колено и преданно посмотрел в глаза.

— Кажется, он выбрал тебя, — заметил Артём.

— Нет. — Даша сделала шаг назад, но кролик двинулся за ней. — Нет, нет, нет. У меня уже есть Пышка, четыре курицы, грибы и ты. Кролик сюда просто не влезет. И у меня нет денег на кролика! Чем его кормить? Где он будет спать? Что он вообще ест?

— Он будет есть траву, — сказал Артём. — И пирожки.

Кролик, услышав слово «пирожки», оживился и уставился на стол. Артём вздохнул, отломил кусочек от своего пирожка и протянул кролику. Тот съел с такой скоростью, что Даша не успела моргнуть. И посмотрел на Артёма с выражением, не оставляющим сомнений: он просил добавки.

— Влипли, — сказала Даша.

— Влипли, — согласилась Пышка.

— Он останется?

— Похоже, да.

Кролик, довольный, улёгся у ног Даши и закрыл глаза.

— Как назовём? — спросил Артём.

— Шарик, — сказала Даша, не задумываясь.

— Это же кролик.

— Ну и что. Он круглый и пушистый. Шарик.

— Ладно, — Артём улыбнулся. — Пусть будет Шарик.

Даша посмотрела на своё хозяйство: Пышка на коленях, Шарик у ног, курицы в коробке, грибы на столах и подоконниках. И Артём рядом.

— Знаешь, — сказала она. — Я думала, что сойду с ума от всего этого.

— А на самом деле?

— А на самом деле… мне кажется, я наконец-то дома.

Артём обнял её.

— Это и есть дом. Там, где ты.

— И где курицы, — добавила Пышка.

— И где курицы, — согласилась Даша. — И грибы. И кролик.

— И я, — напомнил Артём.

— И ты. — Она подняла лицо и посмотрела ему в глаза. — Ты главное.

Даша закрыла глаза и подумала, что, наверное, это и есть счастье. Не когда всё идеально, не когда нет проблем и забот, а когда все эти странные, нелепые, совершенно невозможные создания собираются вокруг тебя, и ты знаешь — ты им нужна, и они нужны тебе. И когда есть тот, кто обнимает тебя так, что мир перестаёт быть страшным.

Она открыла глаза и улыбнулась.