Глава 19

– А какие резоны у меня объяснять, если вы изначально в это не верите?

– Доказать, что мы ошибаемся, – ответил майор, уже полностью вернувшись к своему образу каменного человека.

– Что-то это очень сильно напоминает разводку на слабо.

– Людмила, Егор прав. Подлунный мир весьма причудлив и полон таких тайн и сюрпризов, что никогда и ни в чем нельзя быть уверенным полностью. Поэтому действительно будет лучше, если вы озвучите причины, по которым у вас сложилось такое впечатление. И, само собой, простите нам с майором некоторую категоричность в первоначальных суждениях, резкость и непозволительный покровительственный тон с самого начала нашего разговора. Проявите мудрую снисходительность к мужчинам, деточка, нам это будет очень приятно. Не так ли, Егор?

– Безусловно, – холодно буркнул Волхов. – Тем более это исключительно в твоих интересах – разобраться, где реальность, а где иллюзия или просто глюки, порожденные чужеродным воздействием.

– Тогда в чем же твой интерес?

– Я должен знать, кто и с какими способностями обитает на территории, находящейся под моей ответственностью.

Угу, а еще небось прикинуть, как меня лучше использовать, исходя из этих знаний и учитывая наличие долга перед тобой.

– Ладно, – пожала я плечами и начала рассказ. И на этот раз мстительно не опустила никаких подробностей. Ни того странного общения в реке с принесением непонятных мне клятв, ни ледяных покалываний в ванной, ни диалога с потоком воды из водостока и его последствий.

И жесткий прищур глаз майора стал для меня чем-то вроде компенсации за его грубость только что. Впрочем развести его на новый выплеск эмоций не удалось, и это чуточку разочаровывало. Но вот угрызений совести, что сразу утаила от него некоторые вещи, не испытывала. Яснее ясного, что наши отношения, если так это можно назвать, основываться будут отнюдь не на взаимном доверии и откровенности. Вот на откровенном использовании друг друга в разных плоскостях, включая и секс – да.

– Что скажете, Игнат Иванович? – перевел тяжелый взгляд майор на хозяина дома.

– Ничего, – пожал тот плечами, глядя, однако, на меня с нескрываемым любопытством.

– В каком смысле?

– В прямом. Я не обладаю абсолютно никакой информацией, что объясняла бы данные феномены. Что само по себе феноменально.

– Хм… – озадаченно нахмурился Волхов. – То есть как? Разве это не обычная картина для становления ведьмы водной подлунной стези?

– Что вы, Егор, и близко такого нигде не упоминалось, – махнул дедуля сразу обеими руками. – Водные ведьмы контактируют с существами, населяющими подлунный водный мир, с самой водой в некоторой степени сотрудничают опосредованно, я бы сказал. Причем есть строгое деление на, скажем, болотных, озерных, речных, морских ведьм, и даже зачастую четкая территориальная привязка к определенному водоему, от которого конкретная ведьма черпает силы, принося дары и жертвы в ответ. Но ни о каком повиновении и служении со стороны данной стихии, стихии, повторюсь, Егор, речь не идет. И уж тем более о прямом диалоге. Это вообще поразительно, я под огромным впечатлением, должен признать.

– То есть теперь вы верите, что это не галлюцинации меня посетили?

– Люда, уже было упомянуто, что быть полностью уверенным в чем-то в подлунном пространстве нельзя, – буркнул Волхов, побарабанив по столу пальцами. – Игнат Иванович, а не могла Люда общаться с водными существами на самом деле?

– О, поверьте, она бы об этом знала. Водные не слишком скрытны и нисколько не страдают склонностью к альтруизму. Если бы там в реке был кто-то из них, то скорее бы уж поспособствовал скорейшему утоплению девушки, нежели спасению. При условии, что она не нашла, чем выкупить с ходу свою жизнь. Не выкупали же, Людмила? – обратился он ко мне.

– Нет.

– И как же нам быть, Игнат Иванович? Как узнать, что за стезя ведьмовская у девушки?

– Я бы предложил позволить мне ее посмотреть, – произнес очень тихо старичок и опустил глаза.

Посмотреть? Это как? Он какой-то доктор для существ, что ли?

– Не думаю, что это удачная идея, – напрягся напротив меня Волхов.

– Не доверяете все еще мне, Егор?

– А вы себе? – отрывисто, даже грубо спросил майор.

– Столько лет без рецидивов. Исключительно контролируемые кормления с разрешения отдела. Считаю, у меня есть основания. К тому же здесь вы, наделенный полномочиями для моего физического устранения. Чем не идеальный сдерживающий фактор?

– Кормлений? О чем речь вообще? – встревожилась я. Как-то это нехорошо все пахнуть начинает. И кстати, только сейчас заметила, что чашек-то на столе только две. У меня и Волхова.

– О моем способе получать энергию для дальнейшего существования, – повернувшись ко мне, Игнат Иванович улыбнулся немного виновато, спокойно и совершенно жутко одновременно. А все потому, что улыбка эта практически безмятежная, сопровождалась пугающей до икоты метаморфозой его глаз. Черные точки-зрачки вдруг стали расползаться, как если бы были чернильными кляксами на мокрой ткани и спустя мгновение всего поглотили не только радужку, но и белки.

– Мамочка! – Я бочком сползла со стула и, встав на нетвердых ногах, попятилась прочь от стола. – Что это… Это что?!!!

– Не что, а кто, Люда, – с нескрываемой ноткой насмешки ответил мне майор. – Наш Игнат Иванович – навий.

– Это должно сделать все понятнее для меня? Навий – это как? Не человек?

– К сожалению, нет, – вздохнул пожилой мужчина, и глаза его стали прежними. – Уже более семидесяти лет.

Выглядеть он стал по-прежнему – маленьким лысым сухоньким старичком в огромном кардигане, как с чужого плеча, и смешными мохнатыми бровями, густыми усами. Страх отступил, пришло любопытство.

– То есть вы тоже были человеком, а потом стали… этим? Как и я?

– Ты родовая ведьма, так что по факту никогда человеком и не была, – проворчал Волхов и невозмутимо подлил себе чаю. – Он же человеком был, умер, но был возвращен.

– Серьезно? – Тут уж я реально обалдела. – Выходит, вы зомби?

– Нет-нет, что вы! – замахал теперь ладошками на меня навий. – Разве я чем-то похож на ходячий труп, одержимый исключительно жаждой убийства?

– Эм… нет. Но тогда кто же вы?

– Ну, назовем меня плодом любви. Слишком сильной для того, чтобы ее могла одолеть даже смерть.

– Правда? Это как?

– Моя дорогая покойная супруга, моя Эльза, она не смогла смириться с моей кончиной. И ее горе было таким сильным и интенсивным, что мне не нашлось успокоения. Я вернулся к ней, призванный мощью ее желания не отпускать меня и глубиной горя и… вот теперь я такой.

– Ох уж мне эта романтизация подлунной реальности, – хмыкнул Волхов. – Может, мы все же вернемся к насущным вопросам? У меня более чем достаточно еще работы на сегодня, чтобы тратить время на меланхоличные воспоминания.

– Не скажите, Егор. Людмиле лучше знать, кто я, и быть готовой, чтобы не прийти в ужас, когда я стану ее смотреть. Или же вы решили идти длинным путем и ждать, пока все проявится само собой, и придет понимание?

Майор раздумывал всего минуту, уставившись при этом на меня в своей обычной расчленяющей манере.

– Нет. На самотек пускать все мы не будем, – заключил он. – Люда, нужно, чтобы ты добровольно согласилась.

– На что? На осмотр? Типа как у доктора?

– Не совсем так, – скривился Егор мимолетно, будто борясь с отвращением. – Тебе нужно будет сначала отдать немного своей крови, а потом не сопротивляться его проникновению. В противном случае без прямой санкции отдела это будет считаться актом агрессии нелюдя с вытекающими последствиями. Ведь ты официально еще не признана ведьмой.

– Э-э-э-э… давайте-ка конкретизируйте. Что вы подразумеваете под проникновением?

– О, не пугайтесь, деточка, никакого скабрезного или угрожающего подтекста. Я лишь приму свой истинный облик и всмотрюсь в вас, дабы увидеть все окружающие вас потоки, как входящие, так и исходящие, и прослежу, куда они ведут. Никакого вреда это вам не нанесет, обещаю.

– А кровь зачем?

– Это… как бы вам объяснить… позволит мне настроиться на вас.

– Он познает твой вкус и тогда сможет воззвать к сути. В дальнейшем навии способны подчинить себе сознание жертвы, заставлять делать всевозможные дрянные вещи, вредить себе и другим, одновременно поглощая ее суть, и в итоге заставить убить себя каким угодно способом.

– Егор, ну зачем вы… – опустил снова в скатерть глаза Игнат Иванович, и мне его стало жаль, несмотря на услышанные только что кошмарные вещи.

– Звучит весьма мотивирующе, – саркастично заметила я.

– Но не волнуйся, Люда, тебе ничего сверх взывания к сути не грозит, потому как Игнат Иванович прекрасно осознает последствия пересечения установленных границ. Верно, Игнат Иванович? – его тон стал обжигающе ледяным, воздух наполнился откровенной угрозой.

– Верно, Егор, – не менее холодно ответил ему хозяин дома, – но я не наврежу этой девушке не потому, что меня сдерживает страх быть наказанным или убитым. Это мой выбор, причем уже достаточно давно, гораздо дольше, чем вы живете на этом свете, юноша, пусть даже вы в это не верите.

– Я верю, – ляпнула, не успев прикусить язык. – И готова.

– Вы меня совсем не знаете, Людмила, но спасибо, – тепло и как-то по-стариковски беспомощно улыбнулся Игнат Иванович. – Не пугайтесь только, умоляю.

– Постараюсь. Что нужно делать? Опять руку резать? – Я положила на стол кисть ладонью кверху, желая продемонстрировать порез там и ахнула, не обнаружив ничего кроме бледно-розовой полоски поперек ладони. Все зажило! А я со всеми этими приключениями ничего не заметила даже, просто забыла, что там вообще была рана.

– Ух ты! – подняла я глаза на мужчин. – А это нормально, что у меня зажил большой порез буквально за час?

– Порезаться-то ты где уже успела? – проворчал Егор.

– В доме Рогнеды. Алька сказал, что так надо было, чтобы сделать его своим, как я понимаю. Заставил меня перемазать кровью все дверные и оконные рамы.

– Да, обычная процедура при смене владельца жилья с собственной магической составляющей, – подтвердил Игнат Иванович, внимательно рассматривая мою ладонь, не прикасаясь однако. – А вот такую потрясающую регенерацию обычной не назовешь. Даже у оборотней, что славятся самой большой скоростью восстановления в подлунном мире, за час бы не зажило настолько. Честно сказать, я с каждой минутой все больше сгораю от желания узнать, кем же вы все же являетесь, Людмила.

А уж я-то как. Хотя и страшновато. Вот жила себе человеком всю жизнь и тут на тебе – узнаешь, что на самом деле неведома зверушка практически.

– Ну давайте уже узнаем, – вздохнула я.

– Одну минуточку, – ответил старичок и принялся снимать свой безразмерный кардиган. – Егор, будьте любезны. Вы знаете где.

Волхов молча поднялся и достал из подвесного шкафчика толстостенную плоскую плошку, явно вырезанную из цельного куска темно-коричневого с золотистыми вкраплениями камня. Поставил ее передо мной, и я увидела длинную золотую иглу с ручкой из того же камня на дне.

– Коли, – велел он.

– А что насчет дезинфекции?

– Люда, у тебя порез за час зажил. Думаешь, стоит беспокоиться о парочке микробов?

– К сожалению, примесей быть не должно, – пояснил мне Игнат Иванович, что к тому моменту обнажился по пояс. – Заранее извиняюсь за негативные эмоции, что я вам доставлю.

Я поднесла острие иглы к подушечке среднего пальца, да так и зависла. Кожа хозяина дома посерела и продолжала темнеть на глазах. Он стал прибавлять в росте и ширине плеч. Брови и усы исчезали, втягиваясь обратно в кожу, стремительно чернеющая кожа обтянула скулы, нос провалился, придавая его лицу сходство с черепом, уши вытягивались и заострялись. И только глаза оставались прежними – два светлых пятна на жутком лице, что скорее уж стало мордой. Волхов встал рядом со мной и тронул за плечо, напоминая об игле. Сейчас бывший маленький старичок был выше него на целую голову и гораздо массивнее, занимая собой чуть ли не половину небольшой кухни. Я решительно выдохнула и ткнула острым кончиком в палец, и практически одновременно раздался негромкий хлопок. С появлением первой капли моей крови за спиной навия появились и слегка приоткрылись огромные кожистые крылья.

– Господи… – прошептала я, ошалевая все больше и не веря, что просто сижу и смотрю, а не ломлюсь прочь с воплями.

– Достаточно, – сказал Егор и накрыл мой палец салфеткой. Взял за руку и развязал тот самый кожаный шнурок с узлами и бусинами, который сам и надел.

Навий шумно задышал, и его безгубый рот приоткрылся, показался раздвоенный, как у змеи, язык.

Майор пододвинул плошку в его сторону по столу.

– Не вздумай проглотить, навий! – с откровенной угрозой произнес Волхов, и я заметила в его руке нож. Хотя не уверена, что этот предмет так называется. Больше было похоже на тонкий круглый кол из черного то ли супергладкого дерева, то ли вообще камня на резной рукоятке.

В ответ существо, что уже приобрело угольный цвет, зашипело и потянуло лапу, когтистую с длинными угловатыми пальцами, в которых было аж пять фаланг, за плошкой.

Поднесло ее к морде и снова шумно задышало. Закрыв глаза, издало звук, весьма похожий на вожделеющий стон, и проскрипело растягивая слова:

– С-с-стар-р-рая кр-р-ровь… др-р-ревняя-а-а-а.

– Что это значит? – глянула я снизу вверх на Егора, но он только шикнул на меня.

Простонав еще протяжнее и предвкушающе, навий высунул свой змеиный язык и мгновенным движением его собрал красные капли с камня. Постоял несколько секунд и шагнул ко мне. Волхов переложил свое оружие из левой руки в правую и взял меня за плечо. Непонятно только: желая поддержать или же демонстрируя еще больше угрозы.

– Пос-с-смотр-р-р…

Скрипение оборвалось бульканием, через мгновение превратилось в ужасный хрип и, схватившись обеими лапами за свое горло, навий грохнулся на колени. Его крылья судорожно задергались, разнося все на кухне.

– Какого… – прорычал Егор и дернул меня прямо со стулом назад, едва успев вывести из зоны поражения падающим огромным телом навия, из горла которого хлынуло нечто пенно-черное прямо мне на ноги.