Глава 1 · Марго едет в родовую усыпальницу

Тремя неделями ранее

В салоне автомобиля трясло нещадно. На ухабах многострадальный механизм подпрыгивал, лязгал всеми своими древними запчастями, взрыкивал и стонал, как живой. Из-под колес вырывались облачка пара. Марго уже сто раз успела пожалеть о своем упрямстве. Вот что стоило взять машину в гараже отца? Нет… Ей именно сегодня приспичило проявить характер.

— Дура, — прошипела она сама себе под нос.

Авто опять изрядно тряхнуло. И девушка, едва не прикусив язык, чертыхнулась. Казик мерзко захихикал в кулоне.

— Смейся-смейся! — Мысленно сказала ему Марго. — Досмеешься, запру на пару недель и выпущу только после свадьбы! Все самое интересное пропустишь.

Угроза возымела действие и фамильяр поспешно пошел на попятную:

— Все-все, умолкаю! — донеслось в ответ.

Вот только в голосе его ощущалось куда больше ехидства, чем положено при искреннем раскаянии. Казик был неисправим.

Марго поерзала на бугристом сидении, удобного места не нашла, смирилась и принялась ждать. До старого фамильного склепа осталось совсем недолго.

Авто наматывало на колеса путь, а девушка прикрыла глаза и попыталась восстановить в памяти утренний разговор с отцом. Это было непросто. Беседа вышла на редкость неприятной, а потому ее хотелось попросту забыть, но позволить себе такой роскоши ведьмочка не могла — рядом живым напоминанием маячил Казик, а в сумочке лежало завещание Маргарет герцогини Браганте, графини Шир.

И теперь она, единственная наследница герцогов Браганте, вторая Маргарет в роду, обязана была вытащить эту неприглядную историю из небытия и оставить в назидание предкам.

* * *

Перед глазами встал отцовский кабинет, сам герцог Браганте невозмутимый, уверенный в своей правоте, восседал в просторном кресле. Окна предусмотрительно были задернуты занавесями.

— Ты что-то хотела, доченька? — Легкий наклон головы. Голос спокоен и холоден.

Марго это моментально взбесило, и она с трудом подавила гнев.

— Хотела. — Ее голос в холодности вполне мог бы посоперничать с отцовским. И не факт, что в этом состязании проиграл бы.

Она положила на стол пухлый, потемневший от времени конверт. Отец едва удостоил бумаги взглядом, сжал губы и промолчал. Ну, что ж, Марго решила сама начать разговор.

— Вижу, что знаешь. Но мне не сложно напомнить. Это завещание, составленное Маргарет Шир после ее развода с Гарольдом Браганте.

Герцог приподнял двумя пальцами конверт, брезгливо сморщился и опустил бумаги обратно.

— И что? — Только и раздалось в ответ.

Марго опять вскипела и на этот раз решила дать эмоциям волю:

— И что? Это все что ты можешь сказать? Ты знаешь, как с ней поступили, папа!

Отец откинулся на спинку кресла, скрестил на груди руки и произнес:

— Чертова ведьма нарушила закон.

Если Марго до этого считала, что голос отца излучает холод, то теперь она поняла, что ошиблась. От тона, каким герцог произнес последние слова, казалось, окна подернулись инеем.

— С ней поступили по закону. Она нарушила клятву.

Марго от возмущения онемела. А Казик, до этого сидевший тише мыши, горько хмыкнул.

— Папа, как ты не понимаешь! Такие клятвы — сущее варварство!

В голосе наследницы рода Браганте послышались слезы.

— Так радуйся, что живешь в другое время и с тебя их никто не требует.

Это было справедливо и жестоко одновременно. Сейчас и правда не обручали в младенчестве, не дарили девиц другим родам, и не требовали клятв верности. Страшных клятв, которые невозможно было нарушить. Жуткого проклятия, уничтожающего непокорных леди медленно и надежно.

— Ее же практически убили!

* * *

Слезы Марго уже и не пыталась скрыть.

Отец на миг прикрыл глаза, потом подался вперед и облокотился ладонями о столешницу.

— Что ты хочешь от меня, дочь? — Он развел руками. — Прошло семьдесят лет. Меня тогда на свете еще не было.

— Ты знал об этом, папа, — Марго выразительно постучала пальцем по конверту, — знал и ничего не сказал мне!

Мужчина как-то сразу успокоился. То ли он боялся других обвинений, то ли еще что… А тут, ерунда, сущий пустяк, так, девичьи капризы. Он впервые улыбнулся.

— А что бы это изменило дочка? Это проклятое завещание ждало своего часа семьдесят лет. И в силу оно вступит только когда ты выйдешь замуж за Генри и станешь графиней Орчей. Для чего, скажи, было тревожить тебя раньше?

Он замолчал, вопросительно приподнял брови и уставился на девчонку. Та от возмущения не сразу нашлась, что ответить. Отец же принял ее молчание за согласие и, довольный своей победой, медленно произнес:

— Ничего!

Это уже было слишком.

— Ничего? — Взвилась Марго. — А я возьму и не выйду за Генри! Тогда посмотрим, что ты скажешь на это!

Герцог Браганте расплылся в довольной улыбке.

— Выйдешь, — сказал он, — никуда ты не денешься!

От Марго разве что искры не летели. Изнутри все кипело. Последние слова отца убили в ней остатки здравого смысла. Заставили забыть ни в чем неповинного Генри. Она притопнула каблуком, уперла руки в боки и упрямо выкрикнула:

— Не выйду! И что ты теперь будешь делать, папочка?

Улыбка отца стала еще шире. Он тоже встал. И теперь возвышался над столом огромный, довольный собой.

— Ничего! — Проговорил он по слогам. — Все сложится само. Чертова ведьма за семьдесят лет ни разу не ошибалась. А в пророчестве четко написано…

— В пророчестве? — Казик отпихнул девчонку в сторону и скользнул к столу. — Что за пророчество…

Герцог моментально скис и поморщился.

— Казимир, ну вы то взрослый…

Он замялся. Черт его знает, как лучше назвать собеседника? Фамильяр? Призрак? Человек? По сути дела, все сразу. Но Казику это было не важно.

— Я хочу увидеть это пророчество. — Твердо потребовал он. — Все-таки Маргарет была моей невестой, пока Гарольд меня не убил на дуэли. Пока… — он замолк, но нашел в себе силы договорить, — ее не принудили к браку с Гарольдом.

И герцог сдался.

— Будет вам пророчество, — он устало махнул рукой, — можете взять в гараже машину и водителя.

— Зачем? — Не понял Казик.

— Затем, — лорд Браганте подвинул конверт к краю стола, поближе к Марго, подальше от себя, — оно в предместьях города, в старой фамильной усыпальнице. Вы, Казимир, должны прекрасно помнить, где это.

— Помню. Спасибо.

Казик взял письмо, подхватил Марго под локоток и потащил к двери. Кто как, а он счел этот разговор оконченным.

* * *

Водитель остановил машину ровно там, где Казик поставил на карте жирный крест. Марго высунулась из окна и недоуменно уставилась на густые заросли кустарника. У нее возникло твердое убеждение, что привезли ее куда-то не туда. Водитель это убеждение полностью разделял.

— Леди, — спросил он аккуратно, — вы уверены, что нам сюда?

Девушке жутко захотелось ответить, что нет, вовсе не уверена. Но Казик, взирающий на мир ее глазами, подтвердил: «Все правильно. Не бойся».

И ей пришлось согласиться:

— Все верно. Мне именно сюда и надо.

Мужчина сокрушенно покачал головой, подумал, что нынешняя молодежь совсем лишилась разума, но мысли свои озвучивать не стал.

Марго сама открыла дверь, выбралась наружу и тяжко вздохнула. В какую же глухомань ее занесло!

Дорога была совсем старой, давным-давно неезженой. Сквозь утрамбованный щебень пучками пробивалась сурепка. От нее одуряюще пахло медом. Рядом громко жужжал шмель. Чуть внизу блестела зеленой водой канава. Оттуда на Марго смотрели четыре круглых немигающих глаза — у лягушек было занятие куда интереснее человеческой возни.

Марго опять вздохнула.

— Не передумали? — спросил водитель. — А то, давайте, я вас обратно отвезу. Негоже столь юной девице оставаться в таких местах одной.

* * *

Означенная девица тоскливо повела взглядом и заставила себя ответить:

— Не передумала. — Потом ей в голову пришла гениальная мысль. — Но у меня к вам просьба.

Она достала из сумочки самую крупную купюру, какую смогла найти, и протянула мужчине.

— Дождитесь меня. Я буду там не слишком долго — часа два-три. Дождетесь?

Она облокотилась схватилась пальцами за верх приоткрытого стекла и заглянула внутрь.

— Чего бы не дождаться.

Мужчина был доволен внезапно привалившему счастью, а потому пребывал в прекрасном настроении.

— Одного не пойму, с чего вас в старую господскую усадьбу потянуло?

Марго решила не секретничать. Зачем?

— Я Маргарет Браганте, — сказала она и неопределенно повела рукой, боясь указать неверное направление, — здесь фамильная усыпальница моих предков.

Мужчина решительно взялся за ручку двери, собираясь вылезти наружу:

— Пожалуй, — сказал он, — я вас провожу. Чтобы благородная леди в одиночку бродила по лесу –неправильно это. Не ровен час, заблудитесь!

Марго поспешно его остановила:

— Нет-нет, мне нужно побыть одной.

В окошко просунулась еще одна купюра. Водитель уселся обратно и захлопнул дверь.

— Как знаете… — За такие деньжищи он готов был согласиться на что угодно. Правда, быстро одумался и предупредил: — Но через три часа я пойду вас искать.

Вид у него стал сердитым и серьезным. Девушка не сдержалась и улыбнулась.

— Хорошо, — согласилась она, — через три часа вы вольны поступать, как угодно. И спасибо вам.

Марго отошла от машины и замешкалась. Куда идти она не имела ни малейшего представления.

— Налево, — появился в голове голос Казика.

Налево, так налево. Марго поправила жакет, порадовалась, что не стала надевать юбку — в брюках по таким буеракам стократ сподручнее. Она прошлась по обочине вперед, углядела место посуше, попробовала его мыском ботинка и принялась спускаться, стараясь не ступать в воду.

Ветер донес приглушенное ворчание:

— А предков можно помянуть и в храме. Незачем ради этого в одиночку шататься по лесам.

Парадоксально, но это фраза только придала Марго уверенности в своей правоте.

* * *

Никакой тропы здесь не было. Кому придет в голову дурная мысль переться в неведомые дали сквозь кусты, сквозь лес? Никому. Вокруг заполошенно орали лягушки. Под ногами булькала темная жижа. Марго ступала осторожно, приминая перед собой траву подошвой туфель. Так получалось суше.

Через канаву пришлось прыгать. И, хоть Марго считала себя легкой и проворной, одной ногой она все равно провалилась в болотце. Да так неудачно, что зачерпнула обувкой водицы. Шипя под нос и чертыхаясь от души, она выскочила из канавы с другой стороны, уперлась в сплошную стену густого кустарника и замерла, не зная, что делать дальше.

С веток во все стороны торчали длинные толстые шипы, размером в половину ее ладони. Острые, твердые, блестящие, словно лакированные. Лезть сквозь такую преграду Марго не рискнула.

— Что дальше? — Прошептала она, обращаясь к Казику. Хотя могла бы и просто подумать. Фамильяр прекрасно слышал ее мысли.

— Не поверишь, — моментально ответил он, — но я знаю это растение.

— Я тоже знаю. — Марго опасливо покосилась на куст. — Это аканта. Ее еще называют ведьмин куст. Из ягод этого растения делают…

Фамильяр не стал дослушивать лекцию и перебил:

— Я не о том. Это был любимый куст Маргарет. Он по весне чудесно цветет.

Марго задумалась, что может значить такое совпадение, но ничего путного сообразить не смогла.

— И что? — Спросила она.

— Не знаю. — Если бы Казик стоял здесь, рядом, он бы, наверное, пожал плечами, а так… — Я думаю, что это не спроста.

— Я рада, что ты так думаешь, — девчонка слегка разозлилась, — но мне-то что с этим делать? Идти искать обход? Тут я точно пролезть не смогу.

— Погоди.

Казик голубым дымком скользнул из кулона, без вреда просочился сквозь опасные кусты и исчез. А Марго осталась одна в полном недоумении. Чувствовала она себя полной дурой.

* * *

— Леди Браганте! — Донеслось сверху. — Вам помощь не нужна?

— Нет-нет, — Марго обернулась и увидела водителя стоящего на краю канавы. — У меня все в порядке.

В ответ раздалось многозначительное хмыканье, следом ироничное: «Ну-ну!». И мужчина удалился.

— Казик! — Тихонько позвала Марго. — Что там? Долго мне еще так стоять.

Фамильяр тут же отозвался:

— Не пойму, в чем тут дело. За кустами сразу начинается дорожка. Ты стоишь точь-в-точь перед ней. Но как сюда попасть?

— А если поджечь? — Предложила Марго. — Я смогу!

И тут же ее окатила волна ужаса. Чужого, незнакомого. По ветвям, по листьям пробежала дрожь. Словно кустарник был разумным. Словно слышал, понимал и боялся.

— Ого! — Послышалось из-за кустов.

Марго в испуге отпрянула назад, сделала слишком широкий шаг и влезла в болотце обеими ногами. Туфли моментально наполнились водой. И это было ужасно обидно.

Марго шарахнулась обратно, споткнулась, едва не завалилась вперед и, чтобы не попасть лицом на колючки, инстинктивно придержалась за ветви рукой. Кустарник снова пришел в движение. Только на этот раз в нем не было страха. Марго ощутила тоску, любовь и жажду ласки.

Ветви притянулись к ней, прильнули, признали своей и расступились в стороны, открывая путь.

— Леди Браганте, у вас все в порядке? — Опять раздалось с дороги. Но на этот раз возглас был изумленным.

— Да-да, — отмахнулась, не оборачиваясь, Марго, — все хорошо. Я скоро вернусь!

Она шагнула вперед, потом еще и еще. Увидела перед собой стайку золотистых светлячков. И ступила на сиреневые камешки широкой тропы. Кустарник за спиной сомкнулся. Но девушку это не испугало. Отовсюду исходило одно лишь чистое безграничное обожание.

* * *

Здесь царило светлое редколесье. Сквозь ажурные кроны берез пробивался солнечный свет. Чуть сбоку, посреди поляны, рос золотистый клен. По бокам дорожки сплошным ковром цвел голубой и лиловый безвременник. Кое-где, сквозь голубой ковер пробивались букетики белой и желтой примулы.

Это было странно. Ни то, ни другое не должно цвести в это время года. Но Марго всем своим сердцем чувствовала, что время в этом месте действительно остановилось. И виной всему была магия. Ни добрая, ни злая — справедливая. Для одних теплая и домашняя, для других холодная и равнодушная.

Марго в этом лесу было уютно.

— Любимые цветы Маргарет. — В звенящей тишине голос Казика прозвучал неожиданно громко.

Он нагнулся и сорвал голубой бутон. Глаза у него стали грустными.

— Здесь все напоминает о ней. Над этим местом реет ее душа.

Марго насторожилась:

— Ты ее видишь?

Казик отечески обнял девчонку за плечи и улыбнулся.

— Нет, только чувствую. И слышу. Она повсюду. Это место и есть она.

— А что она говорит? — Сама Марго не слышала ни звука. Но не доверять семейному призраку у нее не было причин. Он всегда был честен. По крайней мере, с ней самой.

— Что ждет нас. Что нам лучше поспешить. Иначе этот лес захочет оставить нас себе.

Это прозвучало зловеще. И Марго поежилась, словно откуда-то дунуло ледяным ветром. Красота как-то сразу поблекла. Захотелось уйти. Куда угодно, лишь бы подальше от этого жадного обожающего леса.

Но уходить было нельзя. Еще остался нерешенным важный вопрос. И девушка взяла себя в руки.

— Пойдем, — сказала она. — Нам нужно увидеть это пророчество, чтобы знать, что ждет нас впереди.

И фамильяр согласно кивнул.

* * *

Казик молчал. Сиреневые камешки ложились под ноги блестящей лентой. Дорожка бежала по лесу затейливой змейкой. И Марго, успокоенная размеренным шагом, постепенно забыла страх и окунулась с головой в прелесть волшебного леса. Она была так зачарована неземной красотой этих мест, что не сразу заметила, как тропа привела ее к огромной поляне.

— Пришли, — отчего-то прошептал Казик.

И девушка очнулась.

С правой стороны на самой кромке леса стояла прекрасная беседка, увитая девичьим виноградом. Слева полукругом на шпалере из каменного кружева цвели огромные ярко-малиновые клематисы. Марго никогда в жизни не видела таких. Хотя, как выяснилось почти сразу, она еще многого не видела.

На дальней от девушки стороне площадки возвышалось небольшое здание с двумя колоннами у входа. Темное, фиолетово-черное, сияющее в лучах солнца, словно зеркальная гладь.

— Усыпальница рода Браганте, — Казик озвучил вслух то, о чем девушка еще толком не успела подумать.

Здание поражало и пугало одновременно. Почему? Этого Марго не могла объяснить. Просто чувствовала, что так оно и есть.

Внутрь усыпальницы вели кованные скругленные двери. С площадки к ним поднимались две широкие ступени.

Перед ступенями, чуть правее входа сидел согбенный ангел с завязанными глазами и чашей в руках, высеченный из молочно-зеленоватого нефрита. Крылья его были сломаны. Правое свисало безвольной тряпицей до самой земли. Левое было вывернуто под неестественным углом. Камень Марго угадала сразу, ей доводилось видеть его не раз. А фигуру…

Такого она точно нигде не встречала. В скульптуре было столько застывшего движения, боли и отчаянья, что невольно становилось жутко. Казалось, статуя сейчас распрямится и пойдет.

— Что это? — Едва слышно спросила Марго. Она точно боялась нечаянно разбудить неподвижный камень.

— Мой дед говорил, что это — символ вечной скорби, — тут же ответил Казик. — Вероятно, он прав. Иди поближе, посмотри, это интересно.

Он легонько подтолкнул Марго в спину. Она нерешительно сделала шаг. Приближаться к ангелу было боязно.