Глава 2 · Марго читает пророчество, но яснее от этого не становится

Скульптура оказалась высокой. Куда больше и Казика, и самой Марго.

Гений неизвестного мастера воистину умел творить чудеса — лицо ангела было живым, усталым и невероятно печальным. Из-под повязки по щекам двумя дорожками бежали нескончаемые слезы. Капли мерно падали в полупрозрачную круглую чашу, которую ангел держал в руках. Куда они девались потом, девушка понять не смогла.

Марго поддалась внезапному порыву и окунула пальцы в сосуд.

— Вода, — сказал задумчиво Казик. — Здесь рядом бьет ключ. Надо же, не пересох за семьдесят лет.

Вода была холодной. И пальцы девушки моментально заледенели. Она отдернула ладонь, сжала в кулак и сунула в карман, чтобы согреть.

Под ногой что-то хрустнуло. Марго опустила глаза и увидела, что по плитам площадки рассыпаны каменные перья. Выглядели они совершенно настоящими. Девушка, не сдержавшись, нагнулась и подняла одно.

Оно оказалось теплым, и почти невесомым. Словно и не каменным. Марго подняла перо вверх и глянула сквозь него на солнце. Камень был почти прозрачным. В стержне пера виднелись алые капилляры. И девушка почтительно вернула маленький каменное чудо на место. Что-то подсказывало ей — в этом месте ничего не стоит брать.

Сам Казик перья трогать не стал, но и Марго не останавливал тоже.

Они обошли застывшую фигуру в полном молчании. Шагнули на нижнюю ступень, И тут у девушки по спине пробежал холодок. У нее возникло стойкое ощущение взгляда в спину. Мрачного, тяжелого взгляда. Она обернулась резко и сразу поняла откуда это ощущение идет.

За спиной у ангела, слегка прикрытые переломанными крыльями, сидели два огромных каменных пса. Мощные, поджарые, аспидно-черные. Глаза их горели алым.

* * *

От испуга Марго взлетела на ступени и остановилась уже у самых дверей.

— Казик, — позвала она оттуда жалобно, — мне страшно! Мне кажется, что они живые.

Она так надеялась, сейчас ее успокоят, скажут, что все это ерунда, глупости, разыгравшееся воображение. Но такого не случилось. Ответ фамильяра взбудоражил девчонку еще сильнее.

— Не бойся, — сказал Казик, — тебя они не тронут. В тебе кровь Браганте.

И все. Понимай, как хочешь!

— А кого тронут? — Не успокоилась Марго.

Но от нее только отмахнулись. Под пристальным взглядом пылающих глаз Казик подошел к дверям и потянул их на себя.

Усыпальница открылась абсолютно беззвучно. Фамильяр шагнул внутрь. И Марго ничего не оставалось, как юркнуть следом. Ждать снаружи наедине с рыдающим ангелом и кошмарными собаками было выше ее сил. Лучше уж туда, поближе к душам усопших предков. Там, по крайней мере, тихо, спокойно, без сюрпризов.

Ага, как же! Правильно говорил папа, хочешь насмешить Богов, расскажи им о своих планах. Двери беззвучно закрылись. В усыпальнице сразу стало темно и жутко. В абсолютной тишине раздавалось лишь прерывистое, пугливое дыхание самой Марго да печальный посвист ветра где-то под крышей. Сразу захотелось наружу, к теплому солнышку, к этим… довольно-таки милым собачкам.

Нужно только сделать шаг назад. И все. Марго уже протянула руку, нащупала дверь, но вредный Казик не дал юной леди Браганте улизнуть. Он просто схватил ее за ладонь и потащил вперед.

Марго покорно перебирала ногами, попутно обо что-то спотыкаясь и пиная мысками туфель какой-то мусор. Через десяток шагов она не сдержалась:

— Казик! Пойдем отсюда, ну пожалуйста, здесь страшно. Ну его, это пророчество.

Фамиляр остановился, но руку девушки не выпустил.

— Марго, — проговорил он с укоризной и зажег на ладони светящийся шар, — сколько можно?

По стенам разбежались мерцающие блики, Марго начала озираться, а Казик принялся читать нотацию:

— Тебе самой не надоело ныть? Я иногда пытаюсь понять, кто из нас двоих фамильяр, а кто ведьма? И, знаешь, я не совсем уверен, что ведьма ты.

Прозвучало это пусть и справедливо, но жутко обидно. А обиды приводили Марго в состояние страшного раздражения. Она возмущенно фыркнула, вырвала руку из лапищи Казика, подхватила с его ладони огненный шар, и сама пошла впереди, оставив фамильяра за спиной.

* * *

Изнутри усыпальница оказалась неожиданно большой. От самого входа начинался просторный зал. По обе стороны от прохода изголовьями к стене стояли каменные саркофаги. Одинаковые, как под копирку. Алые. Гладкие. Со скругленными углами.

На крышке каждого вместилища потемневшим от времени золотом сверкал фамильный герб Браганте. Чуть ниже были выбиты имя покойного и даты его жизни.

В другое время Марго наверняка бы остановилась, прочла надписи и отдала родным мертвецам дань уважения. Но только не сейчас. Сейчас ей было страшно. До зубовного скрежета. До тошноты. И только гордость и фамильное упрямство не позволяли вновь нырнуть под уютное крылышко язвительного Казика.

На стенах, над каждым из саркофагов виднелись барельефы. Сделаны они были в виде весьма искусных голов горгулий. Ясное дело, что подобных страшилищ Марго видела не впервые. И бояться их было бы незачем, но…

Но — стоило девушке поравняться с барельефом, как лицо горгульи оживало. Она шумно тянула ноздрями воздух, ухмылялась, вздыхала, гримасничала, разевала в немом призыве рот. А глаза ее потихоньку разгорались алым. Изваяния неотступно следили за каждым шагом непрошенной гостьи.

Девушке отчего-то казалось, что стоит оставить это страшилище за спиной, как оно непременно вынырнет из стены и пойдет следом. Сердце Марго колотилось почти у самого горла. Страх переполнял ее. В голове билось единственное желание: «Поскорее убраться отсюда. Поскорее!»

Она пыталась украдкой оглядываться, но каждый раз ловила одну лишь ехидную усмешку фамильяра, отворачивалась, распрямляла спину и шла вперед. Словно не было никаких кошмарных рож. Словно не было липкого страха.

Ближе к центру зала Казик сжалился и зажег еще один огненный шар. Стало немного светлее. А Марго обругала себя, что сама не догадалась добавить света. От злости она включила магическое зрение и пораженно замерла. Вверху под самой крышей сплетались жгутами алые и синие сполохи. От них к полу летели невидимые обычным зрением искры.

Горгульи тянули из стен призрачные руки, пытались схватить жгуты, завладеть ими, но безуспешно. Они лишь ловили губами искры, глотали их, кривили морды и… все начиналось сначала.

Это бесконечное движение было невыносимо. Марго шумно выдохнула, одним махом преодолела добрый десяток шагов и снова застыла. Впереди она увидела темный постамент высотой по колено. Вокруг него стояли семь литых треног. На каждую был водружен гигантский семирожковый подсвечник.

На самом постаменте возвышался совсем иной саркофаг — ослепительно белый. Без пятнышка. Без прожилочки. Крышка его отчего-то была закрыта бархатным полотном.

Черная ткань на ослепительной белизне казалась чуждой, лишней, оскорбительной. Марго метнулась вперед, взлетела на постамент, дернула край полотна вниз и опять замерла.

Кто сотворил такое чудо? Сейчас уже вряд ли можно было узнать. Только крышка саркофага оказалась выточена из единого куска горного хрусталя. И Марго, сама того не желая, заглянула внутрь.

Там, внутри, на золотой парче лежала прекрасная молодая женщина. За семьдесят лет ее не коснулись ни тлен, ни усыхание. Выглядела она живой, разве что крепко спящей.

И была она… Марго аж зажмурилась от неожиданности. У девушки возникло жуткое ощущение, словно она смотрит в зеркало и видит собственное отражение. Только волосы у той Маргарет, что почила здесь семьдесят лет назад, были абсолютно седые.

Казик беззвучно встал рядом, обнял Марго за плечи, притянул к себе, поцеловал в затылок и сказал:

— Теперь я понимаю, почему эту усыпальницу забросили.

Он осторожно коснулся пальцами прозрачной преграды, и свечи разом вспыхнули.

* * *

Марго нервно взвизгнула и с перепугу едва не запрыгнула на хрустальную крышку.

— Ты чего? — Зашипел на нее Казик. — Это всего лишь свет!

Девчонка поспешила оправдаться:

— Я испугалась. Он так внезапно разгорелся!

Фамильяр посмотрел на нее с укоризной.

— Я тебе поражаюсь, — проговорил он, — то ты лезешь в подземелья спасать своего Генри от суккуба. И, заметь, совсем не думаешь об опасности. А здесь… Здесь тебе ничего не угрожает. Что с тобой, Марго? Что случилось?

Но ведьмочка его уже не слушала. Неровный свет магических свечей прогнал тьму, и она заметила то, что раньше не было видно. Пророчество!

И не где-нибудь, а на стене, над саркофагом, в изголовье последнего пристанища Маргарет Шир. Там неизвестный умелец закрепил две громадные мраморные плиты. Чистые. Белые. Сверкающие, как гигантские куски рафинада.

Соединены эти плиты были так искусно, что создавалось ощущения, будто над гробом подвесили огромную книгу, раскрытую посредине. Левая ее страница была сверху до низу заполнена черными буквами в вперемешку с затейливыми завитками. На правой четко читалось всего несколько строк. Остальное едва угадывалось, словно терялось во мраке времен.

Марго, забыв о страхе, сняла с канделябра одну свечу, подошла к мраморной странице чуть ближе и начала читать вслух. Казик вторил ей, беззвучно шевеля губами:

Когда седьмой десяток канет,

В реки забвения поток,

А тот, кого почти забыли,

Свободы отопьет глоток,

Вмиг дух возмездия восстанет,

В чертогах тайных оживет,

Где сердце биться перестанет,

Там тьма на землю упадет.

Когда игла перо не встретит,

А оживит зеленый шар,

Печать Богов сковать сумеет

Смертельной магии пожар.

Когда флакон с волшебным зельем

Избавит от коварных уз,

То две судьбы в одну сплетутся

И вечный заключат союз.

Едва слова давнего пророчества отзвучали под древними сводами, едва развеялось их странное очарование, Марго словно очнулась.

— Так это почти все сбылось. — Выпалила она возмущенно. — Вот здесь, — приподнятая вверх свеча осветила первое четверостишие, — о том, что со дня твоей смерти прошло уже семьдесят лет, и о том, как я твой призрак нечаянно превратила в фамильяра, как подарила тебе свободу и новую жизнь.

Казик согласно кивнул.

— А дальше, — сказал он, — о том, как в поместье твоего обожаемого Генри нечаянно разбудили проклятие. А еще о смерти Вайолет и том кошмаре, что устроила в Теплых ключах Анабель.

Он перечитал снова третий куплет и расхохотался.

— А здесь ты хотела создать себе фамильяра-ворона, но попала иглой в кактус, и у нас получился душка Бэрримор.

— Я не специально! — поспешила оправдаться Марго. — И потом, он оказался очень полезным. Без него мы суккуба вряд ли бы одолели. Ты же знаешь.

— Знаю. — Казик не стал спорить. Девчонка говорила чистую правду. — А еще я помню, как ты орала с перепугу, когда он вдруг заговорил.

Марго тут же надулась и опустила свечу. Казик же только хмыкнул. Ничего, подуется и перестанет.

— А дальше совсем просто. — Он подошел к стене и провел по буквам ладонью. Словно на ощупь читать было проще. — С помощью печати Богов мы вернули суккуба на место. И все ужасы в доме твоего драгоценного графа Орчей прекратились. Ну и напоследок излечили самого графа от приворотного зелья. Теперь он свободен, об Анабель не хочет даже слышать, а ты можешь спокойно выходить за него замуж.

— Могу, — согласилась Марго словно между прочим. — Но сейчас меня куда больше интересует, что там дальше, на второй странице.

— Дальше…

Казик обернулся к саркофагу, с нежностью вгляделся в лицо обожаемой жены и еле слышно проговорил:

— С этими пророчествами всегда проблема — пока не сбудутся, не поймешь.

Марго обошла саркофаг с другой стороны, встала ровнехонько под второй страницей и горестно вздохнула.

— Если бы только это. Оно еще и не закончено! Ну какой мне от этого прок?

Лицо ее при на миг стало таким жалобным, что Казик не решился на колкость.

— Марго, — сказал он мягко, — думаю, здесь написано все, что тебе сейчас нужно. Для остального еще не время.

— Вечно для чего-то не время, — пробурчала ведьмочка. — А я так не люблю ждать!

Казик улыбнулся. Марго была сейчас удивительно трогательной. А ждать… Он и сам не умел ждать в девятнадцать лет. Это искусство приходит к людям куда позже.

— Прочти вслух, — попросил он, — у тебя хорошо получается.

И польщенная Марго принялась с выражением читать продолжение.

* * *

Пять душ отправятся в дорогу,

Чтобы пройти нелегкий путь

И в заколдованных чертогах

Развеять вековую жуть.

И сгинет вурдалачье семя,

Сумеет кровь свою признать,

Наследства проклятого бремя

Чтоб с обреченной ведьмы снять.

Когда пробьет надежды время,

Дух облечется в плоть и кровь

А тот, кто честен был и верен,

Получит шанс вернуть любовь

Расправит крылья скорбный ангел

Найдут покой цепные псы,

Сплетая судьбы из мгновений,

Пойдут старинные часы.

Но стоит лишь разбить оковы

Нетленности развеять прах

И две души освобожденных

Жизнь обретут на небесах.

Когда под сводами усыпальницы отзвучали последние отголоски эха, вокруг сгустилась торжественная тишина. Замерли даже глумливые рожи горгулий, словно только и жаждали услышать пророчество. Тихо потрескивало пламя свечей. Где-то под крышей ворковали голуби.

Казик, как завороженный, смотрел через прозрачный хрусталь на умиротворенное лицо любимой. Смотрел и никак не мог оторвать взгляда.

А Марго совершенно не представляла, что делать дальше. Пророчество, к которому она так стремилась вот оно, совсем рядом, рукой подать. Только что теперь? Что значат эти строки? Наконец она не выдержала:

— Казик, — раздалось неуверенное, — ты что-нибудь понял?

Фамильяр положил ладонь на хладную поверхность саркофага. Губы его беззвучно зашевелились, то ли прощаясь, то ли прося прощения. Он склонился и поцеловал хрусталь там, где на белоснежной подушке виднелось милое сердцу лицо, а потом обернулся к девчонке и ободряюще улыбнулся.

— Совсем немного, — его голос прозвучал мягко. — Только то, что нам придется отправиться впятером в графство Шир за твоим наследством.

— Впятером? — изумилась Марго. — А кто пятый? Я, ты, Генри, Бэрримор… А кто еще?

— Не знаю. — Казик задумчиво покачал головой. — Возможно, мадам Лилит? Эта ведьма нам здорово помогла, когда мы изгоняли суккуба.

— Было бы неплохо, — согласилась ведьмочка. — Только…

Казик ее перебил и начал фразу с того же слова:

— Только я не уверен, что у Бэрримора есть душа. Ты не забыла, что он обычный кактус, случайно превращенный в фамильяра.

Марго нахмурила брови. Казик был прав. Сложно заподозрить у кактуса наличие души. А фамильярам душа вообще не положена. Она покосилась на мужчину, слегка задумалась и сама себе сказала: «Нет, Казик не в счет, он не совсем обычный фамильяр. Как-никак в него в нем живет дух ее прадеда герцога Казимира Браганте! У него-то душа точно есть».

Казик услышал ее мысли и снова улыбнулся.

— Не ломай голову. Время все расставит по местам. Очень скоро мы узнаем, кто, кроме Генри отправится с нами за наследством.

— Скорей бы, — горестно вздохнула Марго и повторила, — я так не люблю ждать!

Мужчина обнял девчонку за плечи и привычно чмокнул в макушку.

— Пойдем уже, торопыга, — сказал он. — А то наш водитель скоро полезет тебя спасать. А ему здесь, поверь, совсем не рады.

* * *

Свечи за спиной горели ярко. Так ярко, что Марго погасила огненный шар. Света и без того хватало. Казик шел впереди. Шаг у него был широкий, размашистый, решительный. Правда, о чем думал фамильяр, девушка спросить не решалась.

Она едва поспевала за ним следом. Горгульи, как и положено приличным каменным изваяниям, неподвижно висели на стенах. Теперь что обычным зрением, что магическим Марго не могла углядеть в них никакой жизни. В какой-то момент ей даже подумалось, что все ужасы просто причудились. Хотя она точно знала, что это не так.

На улице светило ласковое летнее солнце. Ангел, как и прежде плакал. У ног его, на этот раз не пытаясь спрятаться под сломанными крыльями, сидели огромные черные псы. Глаза у них были обычные, каменные.

— Казик! — Марго испуганно поймала ладонь фамильяра. Так ей было куда спокойнее. — Ты видишь?

— Вижу, — подтвердил мужчина. — Не бойся. Пойдем.

Пойдем, так пойдем. Девчонка нервно семенила рядом с бывшим герцогом Браганте и думала: «Что полезного они узнали из пророчества?»

Она снова прокрутила загадочные строчки у себя в голове, и сама себе призналась, что, пожалуй, ничего.

Все равно придется ехать в графство Шир и со всем разбираться на месте. Девушка так углубилась в свои размышления, что не заметила, как лес закончился. А прямо перед ней появилась, ощетинившись во все стороны шипами, аканта.