Глава 15 · Марго встречается с порождениями тьмы
Бэрримор встречал их возле двери в покои, нервно отплясывая вокруг сервировочного столика уставленного разнокалиберными плошками, вазочками и корзиночками.
— Все ходят и ходят, — привычно завел кактус, — никакого покоя.
И Марго поняла, что ее ждали, что о ней беспокоились.
Уже внутри, за закрытой дверью, фамильяр неожиданно воспылал любовью и полез гладиться. А девушке пришлось потратить добрых полчаса чухая зеленый кото-кактус и пытаясь не насажать в пальцы колючек.
Казик расположился на полу и принялся листать трактат. Который именно Марго со своего места понять не могла.
— Что там у тебя? — спросила она с нетерпением.
Призрак пожал плечами и перевернул страницу. Бэрримор взорвался возмущенным мурчанием.
— Да глажу я тебя, глажу, — со вздохом проговорила девушка, — надо будет поискать во второй книжке, вдруг там есть что-нибудь про то, как сделать твои колючки неострыми. И станешь ты у меня совсем как котик. И назову я тебя Пушок!
Бэрримор вытаращил на нее обиженные глазищи и, быстро перебирая паучьми лапками, сбежал на другой конец кровати, к подушкам. И уже там нахохлился и угнездился сидя.
Всем своим видом он вопрошал:
— За что ты так со мной?
Марго не сдержалась и рассмеялась:
— Ну хорошо, не буду. Честное слово.
Впрочем, кактус не особо поверил безрассудной девице и возвращаться не рискнул.
В животе предательски бурчало. За окном начинало темнеть. Сначала Марго подумала, что не плохо было бы задернуть портьеры, но потом принюхалась к аппетитным ароматам ужина и поспешно пересела в кресло, скинув оттуда все вещи в угол. Угрызений совести при этом за наведенный бардак не испытала ни капли.
С удовольствием налила себе кофе. Намазала на половинку булочки масло, а сверху положила два ломтика мармелада.
— Начинать ужин со сладкого? — Казик приподнял одну бровь. — Ну-ну…
Девушка отмахнулась и откусила изрядный кусок бутерброда. После всех событий этого дня она ощущала зверский голод.
За сладким пришел черед салату, омлету и отбивной. Потом она выпила еще чашку кофе и доела вторую половинку булочки с мармеладом, как вдруг Казик воскликнул:
— Смотри, кажется, нашел!
И тут за окном раздался жуткий скрежет. А следом протяжный стон. Что могло издавать эти звуки, ведьмочка не знала. Потом ей показалось что весь дом задрожал, сотрясся от ударов неведомого исполина. Звезды на небе исчезли. Куда-то пропала луна.
«Началось!» — только и пронеслось в голове Марго. От ужаса у нее внутри все застыло. На затылке зашевелились волосы. Пальцы стали ледяными, ладони влажными, ноги ватными. Она привалилась к спинке кресла и прикрыла ладонью рот, чтобы ненароком не разораться. Свет мигнул, и в комнате стало темно. Кто-то с тихим стуком пробежался у самого кресла.
Девушка взвизгнула и подобрала под себя ноги. К прочим звукам добавилось утробное чавканье.
— Марго! — Прикрикнул на нее Казик. — Марго! Очнись! Чего застыла?
— А? — Она испуганно встрепенулась. — А что делать?
— Магическое зрение включай!
— Ага… Сейчас!
И наконец-то включила. И все предстало в другом свете.
На окне, припав к стеклу, сидел Бэрримор. Сидел и блаженно чавкал. У Марго даже отлегло от сердца. Хоть с одним источником жутких звуков удалось определиться.
За окном кипела кромешная тьма. Она свивалась в огромные аспидно-черное жгуты и отчаянно долбилась в стены, в стекло. Иногда жгуты сливались в единое целое и ползли по камню, издавая тот самый жуткий скрежет, но внутрь пробиться не могли.
— А что с огоньком? — Отчего-то шепотом спросила ведьмочка.
— Я его выключил, — прошептал в ответ Казик. — Чтобы было лучше видно, что там снаружи.
Марго от обиды надулась. Выключил он! А предупредить не мог? Вон как она напугалась! Даже стыдно вспоминать… Только надолго ее обиды не хватило. Очередной виток «змеи» врубился в стекло, и Бэрримор свалился с подоконника.
— Укушу, — раздалось с пола, — и раздутая тушка полезла обратно наверх.
Девушка подошла к окну, осторожно провела ладонью по стеклу и убедилась, что на нем нет ни единой трещинки. Что защита пока еще держит. С той стороны между переплетением черных извивающихся жгутов пролезла громадная безглазая голова, разинула пасть и клацнула по стеклу огромными зубами. Ровнехонько в том месте, где стекла касались тонкие пальцы.
* * *
Есть здесь кто-нибудь, кого пыталась пожрать тьма? Нет? Вот и Марго ни с чем подобным не встречалась. Да что уж там, даже и не подозревала, что такое может существовать. Она отдернула пальцы от ледяной поверхности и ухватилась за подоконник обеими руками. То ли, чтобы не упасть, то ли чтобы не сбежать отсюда с позором.
А бежать ведьмочке было никак нельзя. Это ей не позволяли ни фамильная гордость, ни природное упрямство. Рядом встал Казик и, словно невзначай обнял за плечи. Сразу стало легче.
Тварь за окном бесновалась. Кроме зубов у нее отросли когти. Она билась, скреблась, ломилась в окно. И от такой настойчивости, от желания убить, растерзать, поглотить, Марго снова стало не по себе.
А потом у нежити открылись глаза — алые бездонные колодцы. Змея нашла взглядом ведьмочку, застыла вертикально, какое-то время пялилась в упор, словно хотела заглянуть в душу. И, наконец, прошипела голосом Анабель:
— Я тебя вижу, ведьма. Ты от меня не уйдешь!
Провалиться в панику ей не позволил Казик. Фамильяр крепче прижал к себе хозяйку, отечески чмокнул в маковку и послал мысленную фразу:
— Не бойся. Сейчас она до тебя не может добраться. Просто пугает от бессилия. А потом мы ее победим. Ты сильная.
И Марго поверила. Вероятно от того, что ей очень хотелось в это верить.
* * *
Бэрримор отлип от стекла и сыто рыгнул. Посмотрел на Марго, на Казика, на порождение тьмы за окном, перевалился через подоконник и сбежал по стене вниз так ловко, словно всю жизнь только и делал, что бегал по вертикальным поверхностям.
Девушка этого практически не заметила. Правда, совсем скоро кактус вернулся. В пасти он нес мешочек с магическими мелками.
Марго оторвалась от лицезрения кошмара и улыбнулась. Фамильяр выглядел довольным. Он положил добычу прямо перед ведьмочкой, уселся на колючий зад, подобрав под себя лапки, и серьезно заявил:
— Очень надо…
— Надо, так надо. — Марго послушно развязала мешочек, достала оттуда кусок мела и протянула его Бэрримору на ладони.
Из пасти выстрелил длинный розовый язык, и мелок исчез в недрах зеленой тушки. Раздалось сосредоточенное чавканье. Девушка хотела почухать питомца, хм, за ушком, но не успела. Тот облизнулся и снова потребовал:
— Еще, еще дать!
И Марго достала еще один мелок.
* * *
Скоро фамильяр утратил и к ведьме, и к мелкам, и к пакости за окном всякий интерес. Он поспешно сбежал по стене и отправился под кресло спать. Девушка не сдержалась и усмехнулась:
— Ничего его не берет!
— А что ты хочешь? — Отозвался Казик. — Он же кактус! Кактусы не умеют боятся.
Марго снова посмотрела на окно и поежилась. Тварь не ослабляла напора.
— А ты? — Спросила она призрака. — Ты умеешь?
— Конечно. — Легко признался тот. — Я слишком долго был человеком. Что будем делать?
— Не знаю… Хотя…
Ведьмочка вытряхнула мешочек на ладонь и посмотрела на последний мелок.
— Хотя, почему не знаю?
И она принялась чертить по стеклу защитные знаки. Густо, сплошной паутиной. Так, чтобы никакая тварь не смогла проникнуть внутрь.
Казик отошел на шаг, втихаря полюбовался точенной фигуркой, прямыми плечами, решительным поворотом головы своей любимицы, и бесшумно устроился в кресле, взяв в руки старинный фолиант.
Мелка хватило едва-едва. Последние штрихи Марго пришлось вырисовывать, подбирая повсюду обломочки и крошки. Зато теперь магическая вязь покрывала не только стекло и раму, но и всю стену полностью, и часть потолка, и небольшой кусочек пола. От верхних углов вниз, под окно, были выведены 2 вектора, завершающихся внушительными стрелками. Острия этих стрелок сходились в одной точке.
Марго отряхнула руки, опустилась на колени и поставила указательный палец прямехонько в эту точку. Потом закрыла глаза и принялась читать заклинание, беззвучно шевеля губами.
Казик отложил в сторону книгу и уставился на ритуал. Ему очень нравилось наблюдать за тем, как Марго колдует. Бэрримор запыхтел, завозился под креслом, но вылезать наружу не стал.
С первыми же словами заклятия твари отпрянули от окна. Марго довольно кивнула, словно смогла это увидеть с закрытыми глазами и продолжила шептать.
Снаружи взвыло. Вой этот пробирал до самых печенок. Мерзкий, тоскливый, бессильный. Он тянулся на одной ноте бесконечно долго. И Казик с удивление ощутил, что даже ему, фамильному призраку, превращенному в фамильяра, стало страшно. Хотя, чего может бояться призрак? Парадокс.
Мужчина машинально потер ладони о брюки, так словно они могли вспотеть от ужаса, и нахмурился. Происходящее ему не нравилось вовсе. И хотелось ему сейчас одного — дождаться утра, взять эту малолетнюю дурынду в охапку и утащить отсюда как можно дальше. Чтобы больше никогда не видеть этого проклятого дома и не встречать ненасытную тварь Анабель.
Но позволить он себе этого не мог.
Марго оторвала палец от переплетения линий, подняла его на уровень своего лица вслух сказала:
— Да будет так!
Голос у нее был твердый и спокойный, словно вой за окном не имел на него никакого влияния. Потом палец опять пошел вниз и уткнулся в магическую схему.
В комнате вспыхнуло ослепительно-яркое сияние изумрудного цвета. Пробежало по линиям в стороны, поднялось по стене, залезло на потолок, стекло вниз на окно да там и осталось, слегка приглушив сияние.
Марго пружинисто поднялась.
— Готов периметр. — Доложила она. — Теперь уже точно никакая Анабель сюда не пролезет.
По лицу ее было видно, что она чрезвычайно довольна собой. Казик украдкой бросил взгляд за окно. Тьма за стеклом исчезла. В небе снова сияли веснушками звезды. Круглая луна довольно улыбалась, взирая на спящий Аратин. В комнате стало невероятно тихо. Страх сам собой растворился.
Фамильяр поднялся и подошел к окну. Уж больно хотелось узнать, что творится там, в ночи. Правда возле магических линий он остановился и спросил:
— Наступать можно?
— Можно, — разрешила Марго, — теперь уже ничего не сотрется.
Казик переступил через черту и выглянул наружу. Ведьмочка встала рядом.
Там, внизу, змея была не одна. Марго насчитала не меньше десятка тварей. И все они были заняты важным делом — старательно перекапывали двор.
Черные массивные туши вгрызались в землю. Мягкая почва бугрилась, опадала по сторонам валами. И было видно, что порождения тьмы упорно ползут к дому, пытаясь попасть под фундамент. Что происходило там, на глубине, девушка не знала. Только у самого строения нежить вылезала наружу, ползла по стене, но, не достигнув второго этажа, плюхалась виз. И все начиналось заново.
— Бред, — сказал Казик, — зачем ей это надо?
— Анабель? — Уточнила Марго, словно это и так не было понятно.
Казик кивнул. Ведьмочка в ответ пожала плечами. Потом оторвалась от зрелища, подошла к магическому шару и запалила свет. Сразу стало куда уютнее. И призрак, устав пялиться в темноту, вернулся в кресло.
Марго подсела к нему, умостившись на деревянный подлокотник.
— Будешь спать? — Спросил фамильяр.
— Нет. — Она покачала головой. — Давай, показывай, что ты там нашел.
На лице фамильяра появилась довольная улыбка. Он проворно открыл книгу и… с пожелтевших страниц на Марго уставилась Анабель.