Глава 16 · Марго принимает меры

Жидкость в склянке никак не хотела зеленеть. Нет, она упорно оставалась черной. Высунув от усердия язык, Марго титровала — по капельке подмешивала в зелье вытяжку серебристой полыни, но нужного эффекта достичь никак не могла.

Казалось, еще чуть-чуть и девица просто психанет, послав ко всем демонам это занятие. И попробует отыскать другой способ защиты от этой Анабель — от мерзкой демоницы — суккуба в ангельском обличии. Но нет! Последняя капля оказалось искомой и зелье, подернувшись дымком, превратилось в жидкий изумруд.

Ведьмочка покрутила колбой, взбалтывая снадобье, подняла его к окну, полюбовалась на просвет, а потом поставила на стол. Рядом опустился и пузырек с полынью. Марго сдунула непослушную прядь, упавшую на лицо, и обернулась к Казику.

— Ну как? — Спросила она с довольной улыбкой.

Фамильяр сидел поперек кресла, перекинув обе ноги через подлокотник и неторопливо листал вчерашнюю добычу. На вопрос юной леди он никак не отреагировал.

— Казик! — В голосе девушке была укоризна. — Я тебя спрашиваю!

Призрак вздохнул, закатил очи к небесам и показательно поаплодировал, добавив для пущей надежности:

— Умница. Просто умница. — Впрочем, прозвучало это довольно ехидно.

Марго предпочла ехидства не замечать.

— То-то же, — сказала она, — осталось нанести.

Казик снова вздохнул. Книга легла на подоконник. Сам мужчина легко взлетел в воздух и приземлился уже возле столика с пузырьками.

— Ты уверена? — Спросил он. — Я никогда этого не делал.

— А кто? — Марго уставилась на фамильяра черными глазищами. — Не Бэрримора же просить.

Из-под стула раздалось возмущенное пыхтение, кактус забился поглубже в убежище, от греха подальше.

— Ну хорошо.

Казик осторожно взял зеленую склянку, достал из узкого футляра острую иглу и перенес все к кровати на устланную льняной холстиной тумбочку, где уже стояла колба с чем-то алым.

— Тогда не жалуйся.

— Еще чего! — Голос Марго звенел от возмущения.

Но фамильному призраку рода Браганте было отчетливо видно, что за напускной бравадой благородная девица пытается скрыть испуг и робость. Что она боится, но отчаянно старается этого не показать.

Тем временем Марго начала задирать блузку, но быстро опомнилась и попросила:

— Казик, отвернись!

Тот откровенно рассмеялся.

— То голая бросаешься мне шею, то отвернись. Ты бы уж как-то определилась, стесняешься меня или нет.

Девушка приподняла бровки домиком и сложила ладони в просительном жесте. И фамильяр отвернулся. Тогда она быстро скинула блузку и улеглась на живот прямо поверх одеяла, вытянув руки по швам.

— Все, сказала она, можешь поворачиваться.

Казик обернулся, сделал вид, что ничего особенного не замечает, подцепил кончиками пальцев иглу и опустил в пузырек.

Марго проследила за его действиями, довольно кивнула и серьезно произнесла:

— Я тут всю ночь думала, но так и не поняла…

Призрак усмехнулся. Думала она! Вот болтушка. Дрыхла без задних ног. Кто-кто, а он, Казик, знал об этом доподлинно. Потому как всю ночь стоял на страже. Боялся за безрассудную девчонку.

Он бросил украдкой взгляд на тоненькую фигурку. О, боги, было бы на что смотреть! Полоски ребер, бугорки позвонков, острые торчащие лопатки. То ли в его времена! Тогда были в моде леди дородные, с формами. А тут… Да на такую худобу никто бы и не взглянул. Ну, разве только из-за наследства.

И где тут ставить охранный знак?

Он перевел взгляд на склянку. Зеленая жидкость успела вскипеть, сквозь толщу изумруда прекрасно просматривалась раскаленная игла.

— Казик! — Обижено взревела Марго. — Ты совсем меня не слушаешь?

— А? Прости…

Похоже, все это время леди Браганте о чем-то говорила. А сейчас изволит справедливо гневаться.

— Я задумался, повтори, пожалуйста.

— Повтори, — проворчала Марго, надулась, но тут же повторила, — я не поняла. В книге написано, что такие твари — ложные суккубы. И в отличие от демонов — суккубов истинных, они получаются из неправильно убитых ведьм. Что это значит? Выходит, что ведьму можно убить правильно и нет?

Казик пожал плечами, взболтал в склянке жидкость и сказал:

— Это тебе должно быть виднее. Кто из нас двоих ведьма?

Ответ Марго не понравился.

— Допустим, я, — вынужденно согласилась она, — но нам об этом ничего не рассказывали!

— Нам тоже, — в тон ей ответил Казик.

Куда больше, чем бесполезные вопросы, его занимали метаморфозы с зельем. А там происходили воистину удивительные вещи. Сначала вся зелень собралась вокруг иглы большим сгустком, потом осела хлопьями на дно, потом и вовсе исчезла. А следом испарилась и вся жидкость. По комнате пошел нежнейший аромат лаванды.

— Мне кажется, что все готово. — Сказал мужчина. — Что дальше?

Марго непроизвольно сжала кулачки. Ей было страшно. Но отступить она уже не могла. А потому повторила заученное наизусть:

— Надо вылить на спину вон то красное зелье.

Увидев, что Казик поднимает нужную склянку, поспешно уточнила:

— Не на всю спину, а на ту часть, где у меня сердце.

Фамильяр опять бросил взгляд на тощую спину, на торчащую лопатку и осторожно наклонил колбу. Рубиновая жидкость словно сама знала, куда должна попасть. Струйка упала на выступающий край и побежала в стороны, прилипая, застывая прозрачной пленкой.

Марго хихикнула, тихонько завозилась и пискнула:

— Ой, щекотно.

Казик посмотрел с укоризной — сейчас ей щекотно, и она елозит, а что будет потом, когда раскаленная игла коснется кожи? От этой мысли ему и самому стало не по себе. Но вслух он сказал совсем другое:

— Готово. Что дальше?

Марго последний раз хихикнула и повела лопатками.

— Положи на окрашенное место ладонь, закрой глаза и представь себе, как должна выглядеть Печать Богов. — Она вдруг встревожилась, приподнялась на локтях, повернула голову к фамильяру и спросила: — Помнишь? Если нет, возьми книгу.

— Помню. — Как можно спокойнее сказал призрак и слегка надавил вертлявой девчонке на затылок, укладывая обратно.

— Тогда давай, — моментально успокоилась та.

Казик положил ладонь на шелковистую кожу, закрыл глаза и представил себе нужный рисунок. Печать Богов больше всего походила на улыбающееся солнышко. Мрачное. Недоброе. От этой улыбки мороз пробирал по коже.

* * *

Из-под пальцев вырвался свет, такой яркий, что видно его было даже сквозь сомкнутые веки.

— Получилось? — Удивилась Марго.

Казик открыл глаза, хмыкнул и подтвердил:

— Как ни странно, но получилось.

— Чего тут странного? — Поспешила возмутиться ведьмочка.

Одновременно она опять начала приподниматься.

— Да лежи ты!

Начатое нужно было доделывать до конца, как ни жаль ему было девчонки. Семейный призрак спешно придавил свою подопечную коленом, фиксируя на кровати. Свободной рукой прижал шею. Потом схватил из склянки раскаленную иглу и в очередной раз порадовался тому, что фамильяры совсем не чувствуют боли. Потом покривился от того, что должно случиться дальше, и всадил острие в левый глаз картинки. В самый зрачок.

Печать Богов сначала побелела, а потом полыхнула. Вся. Разом. Марго выпучила глаза и, не взирая на вес прижавшего ее мужчины, изогнулась дугой. Потом она вцепилась в одеяло так, что костяшки на кулаках побелели. А потом заорала так, что у Казика непременно бы заложило уши, если бы такое только могло случиться.

* * *

Марго сидела на кровати, поджав под себя ноги и самозабвенно рыдала. Казик стоял у окна и тупо пялился во двор на перепаханный газон. О том, как успокаивать плачущих девиц, он имел весьма смутное представление. При жизни научиться не довелось, его тогда интересовали совсем другие гм… девицы. А сейчас… Фамильяр в который раз за этот час вздохнул.

— Марго, прекрати. Ты же наследница рода Браганте! Тебе не к лицу!

— Наследница!!! Дааа… — Девчонка всхлипнула, прижала к лицу платок и шумно высморкалась.

— Ты сама этого хотела. — Казик, как ему казалось, привел железный аргумент. Но эффекта добился абсолютно противоположного желаемому.

Рыдания разразились с новой силой.

— Хоте-е-е-ела… Я не знала, что будет так бо-о-ольно…

Что на это было возразить? Казик и сам перепугался, когда увидел, какой эффект производит чертова печать. На какой-то миг ему даже показалось, что ведьмочка вот-вот помрет. Правда, это продолжалось совсем недолго. И сейчас Марго была живее всех живых, только никак не желала об этом вспомнить. А, значит, пора самому приводить ее в чувство.

— Как же это все сложно! — Пробурчал себе под нос фамильяр и решительно обернулся.

— Марго, быстро прекращай! Хватит лить слезы.

Он подошел к кровати схватил юную леди за голую руку чуть повыше локтя, стянул вниз и поставил на ноги.

— Все, я сказал. Успокоилась и пошла приводить себя в порядок. Ты леди! Не забыла?

От неожиданности Марго остолбенела, разжала руки и упустила простыню, которой прикрывала девичьи прелести. Казик сжал челюсти, мысленно помянул всех богов, демонов, ведьм, суккубов и лорда Орчей с его работой. Потом развернулся и потащил ошарашенную наследницу в ванную.

Там он впихнул ее внутрь, закинул следом простыню и захлопнул дверь, прижав ее для верности задом. Странно, но с той стороны не раздалось ни стука, ни криков возмущения. Наоборот, почти сразу потекла вода и послышался плеск. И Казик окончательно утвердился в мысли, что все сделал правильно.

Из-под стула осторожно вылез Бэрримор, огляделся, принюхался, потянулся, как сытый кот, и… исчез. Не иначе, как отправился на поиски еды.

Не успел Казик толком устроиться в кресле и вчитаться в книгу, как в дверь постучали.

* * *

Марго высунула из ванной нос и попросила:

— Казик, открой.

А потом юркнула обратно. Фамильяр нехотя захлопнул книгу, пошел к двери и отворил, не задавая вопросов. На пороге стояла сухощавая немолодая женщина в форменном платье прислуги. При виде Казика лицо у нее сделалось такое, что сразу стало ясно — увидеть она здесь ожидала какого угодно, только не…

Впрочем, она и сама это не замедлила подтвердить:

— Как вам не стыдно! Мужчина в комнате незамужней девицы! Срам!

Казик открыл дверь до конца, чтобы поборнице морали стало видно лучше, и спокойно сказал:

— Я не мужчина.

Тетка в сердцах сплюнула.

— А кто? Дедушка леди Маргарет?

— Ну, — Казик усмехнулся, — практически. Только пра-пра-пра…

И, чтобы доказать свои слова взмыл в воздух. Невысоко. Совсем чуть-чуть. На даму сие действие произвело неизгладимое впечатление. Она отчаянно побледнела и медленно сползла по стеночке, на пол.

Призрак удовлетворенно хмыкнул.

Из ванной тем временем выскользнула Марго, закутанная с ног до головы в простыню. Увидела распахнутую дверь, даму, лежащую в проеме, тихо ойкнула и подошла поближе.

Казик мимоходом отметил, что печать на ее плече побелела, от ожога не осталось и следа. И это его успокоило.

— Что с ней? — испуганно спросила ведьмочка.

— Давно не видела мужчину, — ехидно заметил фамильяр.

На него бросили недоверчивый взгляд, но переспрашивать не стали. Марго взяла со стола стакан с водой, набрала полный рот и, как учили когда-то, пшикнула на болезную.

Та сразу распахнула глаза и молча уставилась на девицу, не решаясь, впрочем, комментировать ее срамной вид.

Казик усмехнулся. Марго же ничего такого не заметила.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она. — Вам лучше.

Женщина судорожно сглотнула и поспешила подтвердить:

— Лучше, гораздо лучше.

При этом она старательно избегала взглядом Казика, пытаясь смотреть исключительно в коридор.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Марго. — А вы зачем приходили?

— За вами. Лорд Орчей приглашает вас разделить с ним трапезу в малой столовой.

— Сейчас?

Служанка кивнула.

— Я с тобой! — Поспешно заявил фамильяр. — Одна не пойдешь!

Женщина испуганно вздрогнула, опять закатила глаза и обмякла. Марго вздохнула и быстренько прикрыла дверь.